Глава 10

Глава 10

Вика.

Я сидела в третьем ряду, между Олей и Валентиной Петровной, и изо всех сил старалась смотреть в свой блокнот. В блокноте было пусто – уже двадцать минут рисовала на полях котиков, потому что если бы подняла глаза, то снова уставилась бы на…

На шишку.

Она была чудовищной. Багровая, с синеватым отливом, размером с хороший грецкий орех, чуть выше брови. Денис сидел за столом в безупречном белом халате, папкой в руках и вёл совещание так, будто ничего не произошло. Будто у него на лбу не красовалось это недоразумение, которое, казалось, жило своей собственной жизнью.

– Итак, коллеги, – говорил главврач ровным, бархатистым голосом, – на этой неделе у нас три ключевых задачи...

Он переворачивал страницы, делал пометки. Идеально. Профессионально. Как человек, у которого нет никакой шишки на лбу.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то среднее между истерическим смехом и острым, почти болезненным умилением.

Где он её заработал? Подрался? Упал? Врезался в дверь, как всегда?

– Викусь, – прошептала Оля, наклоняясь ко мне. – Ты видела?

– Что?

– Его лоб. Это что вообще?

– Понятия не имею, – прошипела, не отрывая взгляда от блокнота.

– Может, его кто ударил? – предположила Валентина Петровна. – У него такой вид, будто он вчера в тайге медведя голыми руками душил.

– Или дверь, – фыркнула Оля.

Я промолчала, но внутри у меня всё таяло.

Он сидел там, с этой дурацкой шишкой, и даже не пытался её скрыть. Не наклеил пластырь, не приложил лёд. Просто сидел и вёл совещание.

– ...и последнее, – Денис поднял голову, обвёл взглядом зал. – Есть ли у кого-то вопросы?

Тишина. Люди переглядывались, но молчали.

Я почувствовала, как слова подступают к горлу. «Откуда у вас шишка, Денис Александрович? Вы что, опять споткнулись?»

Я прикусила губу. Нельзя. Нельзя показывать, что мне не всё равно.

Но он смотрел прямо на меня.

Наши глаза встретились. Воздух между нами вдруг стал густым, наэлектризованным. В его взгляде было что-то такое – усталое, честное, открытое, – от чего у меня перехватило дыхание. И эта шишка. Эта нелепая шишка, из-за которой он выглядел не властным хозяином больницы, а нашкодившим мальчишкой.

– Вопросов нет, – сказал он хрипло, отводя взгляд. – Тогда все свободны.

Зал начал подниматься. Я сидела, не двигаясь, чувствуя, как колотится сердце.

Оля тронула меня за плечо.

– Викусь, ты идёшь?

– Сейчас, – сказала я, вставая. – Мне нужно... провести инструктаж у главврача.

Оля посмотрела на меня с подозрением, но ничего не сказала.

Я выждала минуту, пока зал не опустел, и пошла к столу президиума. Денис собирал бумаги. Он не заметил меня, пока я не оказалась прямо перед ним.

– Доктор Кошкина, – сказал мужчина, поднимая голову. – Что-то случилось?

Я смотрела на шишку. Вблизи она выглядела ещё хуже.

– Идите за мной, – сказала я.

Он моргнул.

– Что?

– Идите за мной. В мой кабинет. Немедленно.

– Вика, у меня через десять минут звонок с...

– Денис, – я произнесла его имя тихо, но с такой интонацией, что он замолчал. – Просто иди. Пожалуйста.

Он смотрел на меня секунду. Потом молча кивнул, отложил бумаги и пошёл следом.

Мы шли по коридору – я впереди, он сзади. Я привела его не в ординаторскую, а в своё царство – кабинет педиатрии. Здесь стены были украшены нарисованными бабочками, в углу стоял стеллаж с игрушками, в воздухе пахло мандаринами и ромашковым мылом. Совершенно нелепое место для такого огромного, серьёзного мужчины с шишкой на пол-лица.

Я закрыла дверь, щёлкнув замком. Звук получился на удивление громким.

– Садитесь, – сказала, указывая на детский стульчик с плюшевым мишкой на подлокотнике.

– Вика, я не понимаю...

– Садитесь, Денис. И не спорьте.

Мужчина тяжело вздохнул и опустил свою внушительную фигуру на крошечный стул. Колени его почти упёрлись в стол. Я открыла шкафчик, достала пластырь, антисептик и ватный диск. Потом подошла к нему и встала между его расставленных колен.

Он замер.

– Голову поднимите, – тихо сказала я.

Он поднял голову. Наши лица оказались в опасной близости. Я видела, как дёрнулся его кадык, напряглась челюсть. Его глаза были тёмными и смотрели они не на пластырь в моей руке, а прямо мне в губы.

Я смочила ватку антисептиком и осторожно коснулась его лба. Он тихо выдохнул, но не отстранился. Мои пальцы случайно задели его кожу. По его виску бился частый, неровный пульс.

– Где вы её заработали? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Гольф, – глухо ответил он.

Я замерла.

– Гольф?

– Да… Мяч прилетел случайно.

Я смотрела на него. На этого мужчину, который скупал больницы, который смотрел на меня так, что подкашивались ноги, и который только что признался, что получил травму, играя в гольф.

– Гольф, – повторила я. – Вы играли в гольф…

– Это была идея Стаса, – сказал он, в его голосе промелькнула такая детская, обезоруживающая вина, что я не выдержала.

– И как? Расслабились?

– Получил мячом по лбу.

Я улыбнулась. Сначала чуть-чуть, а потом не смогла сдержаться и рассмеялась.

Он смотрел на меня, на его лице проступила слабая, робкая улыбка.

– Вы невозможны, Денис Шишкин, – прошептала я, отклеивая защитную плёнку пластыря.

– Я знаю, – тихо ответил он.

Я наклеила пластырь на лоб. Потом взяла второй, поменьше, и аккуратно приклеила на переносицу, где кожа начала краснеть. Мои пальцы задержались на его лице на долю секунды дольше, чем было нужно. Он слегка наклонился, подаваясь навстречу моему прикосновению, словно большой кот.

Воздух в кабинете сгустился до предела. Я чувствовала запах его одеколона – терпкий, древесный, смешивающийся с запахом мандаринов. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Он смотрел на меня так, словно я была единственным правильным решением во всей его неправильной жизни.

– Готово, – выдохнула, не в силах отстраниться.

Он не встал. Его руки медленно поднялись и, словно против воли, легли мне на талию. Большой палец его ладони мягко обнял меня через ткань халата.

– Вика... – его голос был хриплым, низким. – Спасибо.

– Н-не за что, – прошептала я. Мои глаза были в сантиметре от его. Я видела, как расширяются его зрачки. Он смотрел на мои губы, словно…

Хотел поцеловать…

– А по-моему, тебе понравилось, – выдохнул он, чуть наклоняясь ближе. – Клеить мне пластыри. Ты улыбалась.

– Идите... – я сглотнула, пытаясь собрать остатки разума. – Идите, Денис. Пока я не передумала.

Он закрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами. Когда мужчина открыл их снова, магия рассеялась, уступив место чему-то тяжёлому и болезненному. Он медленно убрал руки с моей талии и встал. Стульчик под ним скрипнул.

Денис стоял, возвышаясь надо мной, с двумя пластырями на лице, в нелепом детском кабинете. И вдруг его плечи опустились. Вся его властность, уверенность куда-то исчезли, оставив только уязвимого, растерянного человека.

– Вика, – сказал он, его голос дрогнул. – Скажи мне.

Я подняла на него глаза.

– Это... это серьёзно? – он сглотнул, глядя мне прямо в глаза. – Между тобой и Фёдором. Это серьёзно?