Глава 12. Шестое желание. В постели с демоном

Адам подхватил Еву на руки, и та немедленно обвила его шею, прижимаясь к груди. Не спеша поднял по винтовой лестнице и каждый шаг отдавался у девушки внизу живота. Она чувствовала, как ровно и глубоко он дышит.

Ева помнила, что наверху стоит огромная кровать с тёмным балдахином.

В голове шумело вино, но она не им была пьяна. А близостью, жаром, тем, как демон смотрел — голодно, жадно, будто она была той, кого он действительно так страстно желал.

Адам опустил её на перину. Ева чувствовала мягкую подушку и старинную ткань покрывала. Она не решалась поверить, что это происходит на самом деле.

Демон возвышался над кроватью с горящими глазами. В них мерцал тот самый алый отблеск, который она видела в первую встречу, когда он показал свои крылья. Но теперь в этом взгляде было нечто другое — желание, почти невыносимое даже для сверхъестественного существа из ада.

Адам не спеша расстегнул пуговицы на рубашке. Ева следила за каждым движением сильных рук, постепенно обнажалась смуглая кожа. Она отчаянно боялась, что это сон. Ей казалось, что сейчас она откроет глаза и окажется в своей комнате, в старой пижаме с зайцами, а Адама не будет рядом.

Ева чувствовала тепло его тела, отчётливо слышала как бьётся демонское сердце. И он был более чем реальный.

Адам скинул рубашку на пол, и открылась мощная грудь. Сильная покрытая замысловатыми татуировками. Символы, пентаграмма, магические письмена — они вились по его коже, подчёркивая рельеф мышц. Ева не могла отвести восторженный взгляд. Хотелось коснуться, провести пальцами по каждому знаку.

— Ты боишься меня? — хрипло выдохнул Адам, наклоняясь.

— Нет, — пробормотала она, но чувствовала, как предательски пересохло в горле. — Я боюсь, что ты вдруг исчезнешь.

Демон склонился к её уху, и горячее дыхание обожгло кожу.

— С тобой я чувствую себя живым, — прошептал он, без тени усмешки.

Ева закрыла глаза от удовольствия, когда ловкие пальцы коснулись пуговиц на её джинсах. Она дрожала, но не от холода — от предвкушения того, что сейчас должно случится.

Адам раздевал её осторожно, и в то же время очень уверенно. Он снял рубашку, и она осталась в лёгком белье. Ладони скользнули по её плечам, оголяя кожу.

Она никогда не была с мужчиной. Никто до этой ночи не видел её обнажённой. Но сейчас, с Адамом, она не чувствовала стыда. Лишь сильное, почти болезненное желание. Она хотела, чтобы он прикасался к ней, целовал её, заполнял собой.

— У меня не было... — начала Ева.

— Я всё про тебя знаю, — перебил её Адам.

Ева с жадностью смотрела на его руки, мощные бёдра, плоский живот, по которому стекала капелька пота. Хотела прижать его к себе, как можно ближе, чувствовать всем телом. Она жаждала, чтобы он оказался внутри её лона.

Девушка лежала перед демоном совершенно обнажённая, и он скользил по ней взглядом с таким восхищением, что у Евы внутри всё дрожало и замирало одновременно.

Он лёг рядом, на бок, и повернул к себе. Теперь они лежали лицом друг к другу. Его взгляд медленно скользил по её телу — по пышной груди, по изгибу талии, по округлым бёдрам. В его глазах не было и капли осуждения, только жадное, голодное восхищение.

— Ты мой свет во тьме, — прошептал он.

Адам прижался к ней, и их ноги переплелись. Ева почувствовала, как его возбуждение касается её бедра, и от этого прикосновения по телу пробежали мурашки. Рука скользнула по спине, прижимая её ещё ближе, и Ева стонала, чувствуя, как сильные пальцы впиваются в кожу.

Адам перекатил её на спину и навис сверху. Его ладони гладили белые плечи, спускались к бёдрам, и каждое прикосновение отдавалось внизу живота приятной пульсацией. Ева чувствовала, как он целует её внутреннюю сторону бедра, и от этого прикосновения всё сжималось.

Он раздвинул её ноги и провёл ладонью по мягкой коже, добираясь до самого сокровенного. Ева вскрикнула — нервы были натянуты до предела. Адам накрыл её рот поцелуем, заглушая звук, и в тот же миг вошёл в неё.

Острая боль пронзила тело, но длилась всего секунду. А потом пришло нечто иное — горячее, наполняющее её целиком. Ева почувствовала, как по щекам скатились две слезинки. Адам тут же поцеловал их, осушая губами.

Демон начал двигаться. Сначала осторожно, в медленном темпе. Ева чувствовала его внутри — горячего, большого, идеального. Её дыхание сбивалось, пальцы вцепились в его плечи, ногти впились в кожу. Она поднимала бёдра, позволяя ему двигаться быстрее и сильнее.

Адам ускорился. Он хотел её так давно, что сейчас не мог насытиться. Ева сгорала от страсти, чувствуя, как внутри нарастает всепоглощающее желание. Волна накрыла её с головой — она кончила в первый раз, и искры удовольствия рассыпались перед глазами. Ева застонала, сводя бёдра от оргазма.

Адам целовал её не переставая с жадным стоном. Перевернул её на живот, и его губы касались спины — от шеи вниз, по позвоночнику, до самой поясницы. Он целовал её ягодицы, гладил их, сжимал, и Ева не стеснялась. Она чувствовала себя самой красивой и желанной женщиной на земле.

Затем вошёл сзади, и новая поза заставила её стонать громче. Ева чувствовала каждый толчок, каждый вдох. Адам двигался сильно и ритмично, и шлепки их тел разносились по комнате, заводя ещё больше.

Ева вцепилась в простыню, когда Адам ускорился. Его рука сжала её плечо, и он кончил с громким стоном, впиваясь поцелуем в её шею. В тот же миг за его спиной распахнулись огромные чёрные крылья, и балдахин над ними заходил ходуном.

Адам рухнул на вторую половину кровати, тяжело хватая воздух. Ева по-прежнему лежала животом вниз, чувствуя, как всё тело сжимается в приятных конвульсиях.

Адам повернулся убрал влажные пряди с её лица.

— Ты в порядке? — протянул демон. — Не больно?

— Ничуть, — выдохнула Ева, улыбаясь. — Никогда не чувствовала себя лучше.

— Я боялся, что у тебя останутся плохие воспоминания о первом разе, — признался Адам.

— С тобой у меня всегда хорошие ощущения, — устало ответила Ева. — Ты мой демон.

Адам поцеловал её в лоб, поднялся и исчез в ванной, расположенной на том же этаже. Ева слышала, как зашумела вода. Через минуту он вернулся, подхватил её на руки и отнёс в старинную ванну на латунных ножках. Она вполне могла дойти сама, но Адам предпочёл её нести.

Вода оказалось тёплой, пахла розовым маслом и хорошо пенилась. Ева позволила опустить себя в наполненную ёмкость и зажмурилась от удовольствия. Раньше она почти не принимала ванну — слишком сильно боялась воды. Теперь же, рядом с Адамом, она была готова на всё.

Адам взял её ногу, поднёс к губам и поцеловал влажную лодыжку. Потом икру, затем бедро — медленно, смакуя. Ева стонала, чувствуя, как по телу опять разбегаются мурашки. Она намылила волосы и засмеялась, когда он коснулся её груди сквозь пену.

Ласково гладил её живот, сжимал пышную грудь. Ладонь скользнула по лобку, спустились ниже, и Ева приподняла бёдра. Массировал её чувствительный бугорок, и она дрожала от наслаждения.

Ева видела, как сильно он опять возбуждён.

Адам стремительно поднял её из воды, облокотил о край ванны и нетерпеливо зашёл сзади. Ева скользила по мокрому кафелю, держась за ободок, а он вдалбливался в её сзади. Мокрые шлепки смешивались с плеском воды, пот — с пеной, и ей было так хорошо, как никогда.

Потом он прислонил её спиной к холодной плитке, поднял одну её ногу и вошёл со всей силой и страстью. Ева охнула от необычного ощущения и вцепилась в его торс. Его раскрытые крылья вздрагивали в такт мощным толчкам.

Ева кончала раз за разом, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Она не понимала, откуда у Адама столько сил, забывая на миг, что он демон. Только крылья за спиной и глаза с алым пламенем напоминали о его сущности.

После он сполоснул её чистой водой, вытер большим полотенцем и отнёс обратно на кровать. Укутал, словно в кокон, и лёг рядом. Он выглядел бодрым, совершенно не уставшим.

Ева чувствовала, как сон смыкает веки, но боролась с ним. Она боялась, что что-то случится, пока она спит. Что Адам исчезнет. Что она больше никогда его не увидит.

Дневные страхи вернулись. Аббадон, босс, угрозы — всё это всплыло в голове. Она порывисто сжала его ладонь в своих руках и только тогда позволила себе закрыть глаза.

Он не пытался освободиться.

И не отрывал от неё печального взгляда и прошептал, зная, что она уже спит:

— Я причиню тебе много боли и страданий. Прости меня, Ева.

Море за окном по-прежнему шумело, но в комнате оставалось тихо и тепло.