Глава 4. Балкон, шампанское и незнакомец в чёрном

Понедельник словно решил испытать Еву на прочность и терпение. Каждый час казался бесконечным, будто время специально замедлилось, чтобы помучить. Она несколько раз ловила себя на том, что смотрит на циферблат настенных часов, хотя с прошлого раза не прошло и двух минут.

Чтобы хоть чем-то занять руки Ева без конца перебирала кисти, раскладывала по номерам, мыла спонжики, снова раскладывала — лишь бы не смотреть на часы.

Константин Ивлев появился в гримёрке ровно в девять утра, с чашкой кофе в руках. Свежий как огурчик после выходных. Он просидел у неё пятнадцать минут, пока она наносила тональный крем и припудривала его идеальный прямой нос. Ведущий не сказал ей ни одного лишнего слова, только когда уже выходил, обернулся в дверях:

— Кстати, Ева, сегодня собираемся у меня в семь. Я в кафетерии оставил свой адрес. Не забудьте, буду ждать.

Ева кивнула, сглотнула комок в горле и выдавила улыбку.

«Не забудьте, — передразнила она его мысленно, когда дверь закрылась. — Как будто я могла о таком забыть. Я уже два дня только об этом и думаю».

Константин уехал домой уже к обеду, сославшись на подготовку к фуршету. А в гримёрках воцарился тот особенный предпраздничный гул, когда все перешёптываются, сплетничают и заглядывают в зеркала чаще обычного.

— Ну и зачем он устраивает вечеринку в понедельник? — ворчала Алина, поправляя рыжие локоны у зеркала. — Мы завтра будем все как овощи или зомби. Вот в пятницу было бы очень удобно — за выходные пришли бы в норму. А теперь завтра с похмелья работать. Я уже чувствую, как завтра будет болеть голова. Гениально.

Ева улыбнулась. Такие разговоры всегда казались ей опасными. Она застегнула молнию на чёрном чехле, где висело новое синее платье. Принесла его с утра, чтобы отпарить и переодеться к вечеринке.

— Думаю, он просто хотел, чтобы все пришли и порадовались его успеху, — пробормотала Ева. — И не важно, в какой день.

— А ты сразу бросилась его защищать, да? — Алина картинно закатила глаза. — Ева, ты слишком правильная. Надо жить в кайф, рисковать, делать, что хочется и говорить, то что думаешь на самом деле.

Ева поразилась этой лёгкости, с которой Алина произносила «делать, что хочется». В её мире «хочется» всегда упиралось в «страшно», «неловко» и «а вдруг он посмотрит на меня как на идиотку». Она вздохнула и взяла в руки отпариватель.

Макияж себе сделала умопомрачительный: дымчатые тени, стрелки, которые делали её васильковые глаза ярче, и нюдовая помада — чтобы не перебивать глубокий цвет платья. Волосы распустила, и светлые пряди мягко легли на спину.

— Ого, — присвистнула Алина, вновь заглянув к Еве в гримёрку. — А ты, оказывается, настоящая красотка. Я думала, ты только другим умеешь делать макияж. И платье к месту. Хороша! И самое удивительное — ты сама наконец это поняла!

Ева смутилась, но приятное тепло разлилось в груди. «Главное, чтобы Костя тоже это заметил».

Такси вызвали на четверых. Кроме Евы, Алины и две другие девчонки — Лена помощник оператора и секретарь Света из приёмной директора.

Вечерний Петербург проплывал за окнами: мокрый асфальт, огни витрин, тёмная гладь Невы, от которой Ева привычно отводила взгляд. В машине обсуждали, кто ещё будет из канала, кто из звёзд, сколько стоит квартира, в которой живёт Ивлев.

— Интересно, много человек он пригласил? — поинтересовалась Лена.

— Не меньше полусотни, — ответила Алина.

— У него, родители очень богатые, но Константин не любит об этом распространяться, — шепнула Лена, когда такси въезжало в район элитных новостроек. — Он вообще не ради денег работает. Ему слава нужна, амбиции.

— А ты откуда знаешь? — спросила Света.

— Мне оператор по секрету рассказывал. У них там свои богатые тусовки.

Все, кроме Евы, рассмеялись.

Она слушала и чувствовала, как внутри поднимается волнение. Богатые родители. Амбиции. Работает не ради денег. Она вдруг остро осознала, что её привычная жизнь — бабушкины блины, скромная квартира в панельной девятиэтажке и зарплата, которую она тратит на еду и коммуналку, — с его жизнью не имеет ничего общего.

Через сорок минут машина остановилась возле современного жилого комплекса. Высокие стеклянные фасады отражали вечернее небо. Газоны выглядели так, будто их подстригали каждый день.

— Ничего себе... — тихо присвистнула Света.

— Да, другой уровень, — согласилась Алина.

Ева молча смотрела вверх.

Дом оказался высотной башней из стекла и бетона, с вестибюлем, в котором пахло дорогими духами и идеальной чистотой. Швейцар в униформе кивнул им, консьержка за стойкой вежливо улыбнулась, когда девушки назвали фамилию Кости и указала на лифт, протянув карточку.

— Вам на двадцатый, — сказала она. — Константин Алексеевич, ждёт вас.

Алина смело взяла карточку и приложила к считывателю. Двери лифта бесшумно открылись, внутри не было кнопок — только гладкие панели и зеркальные стены. Лифт поплыл вверх так плавно, что Ева даже не почувствовала движения. Только цифры на дисплее — 1, 5, 12, 18 — свидетельствовали о том, что они поднимаются.

— Кнопок нет, — прошептала Света. — Мы бы не смогли зайти без пропускной карты.

— Зато никто не забредёт случайно, — хмыкнула Алина. — Приватность. И никаких бомжей в парадной.

Двери открылись в просторный холл, где была всего одна дверь — массивная, из тёмного дерева. Её открыла женщина в строгой чёрной форме — не горничная, а скорее дворецкая. Приветливо улыбнулась и жестом пригласила девушек внутрь.

Ева шагнула через порог. Она видела красивые квартиры в фильмах и журналах, но чтобы вот так — в живую. Гостиная простиралась на десятки метров, панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город, который отсюда, с двадцатого этажа, казался игрушечным. Многоуровневый свет мягко заливал комнату: горели бра, светодиодные ленты в нишах потолка, а над большим столом висела хрустальная люстра, которая переливалась как северное сияние. Мебель была минималистичной, но явно дорогой — кожаные диваны, стеклянные столики, на стенах — картины, которые Ева не решилась бы оценивать даже в своих мыслях.

— Боже, — выдохнула Алина, забыв закрыть рот. — Я не туда пошла учиться. Надо было на журналиста, вот где настоящие деньги.

— Да заткнись ты, — одёрнула её Лена, но тоже неприлично глазела по сторонам.

Ева смотрела на всё это великолепие и чувствовала себя мухой, случайно залетевшей в оранжерею с редкими цветами. Ей казалось, что даже дышать здесь следовало по-другому.

Наконец им на встречу вышел Константин. Белая рубашка, серые брюки, без пиджака и галстука — расслабленный, но всё равно божественно красивый. Он улыбнулся всем сразу той самой фирменной улыбкой, от которой у Евы в груди всё болезненно сжалось.

— Привет, девчонки! Проходите, чувствуйте себя как дома. — Он обнял Алину за плечи, пожал руку Свете, Лене кивнул. Когда очередь дошла до Евы, он остановился, скользнул по ней взглядом и она поклялась бы — его глаза чуть задержались на её груди. Но всего на миг. Потом он улыбнулся всё той же ровной улыбкой:

— Ева, ты сегодня очень красивая. Спасибо, что пришла.

Сердце забилось как угорелое. Она хотела ответить что-то остроумное, но из её уст вырвалось лишь сдавленное «спасибо». И тут же протянула ему коробку со слоном.

— Это вам. С повышением, — пролепетала Ева, всовывая коробку в его руки как можно быстрее.

Костя взял подарок, мельком глянул на упаковку, не раскрывая, и вежливо сказал:

— Ой, спасибо, Ева. Очень мило.

Его тут же окликнул женский приятный голос с другого конца комнаты.

И виновато улыбнулся и отошёл, сказав девушкам, чтоб веселились на всю катушку. Алина уже тащила её к столу, на ходу шепча:

— Ивлев сказал, что ты красивая! Ева, ты слышала?

— Он всем так говорит, — пробормотала Ева, но внутри всё равно разливался пьянящий восторг.

«Он действительно посмотрел на меня. Точнее на мою грудь.»

Иногда она завидовала способности Алины всё превращать в лёгкую игру.

Сама она так не умела.

Ева отошла к длинному столу, где были разложены закуски. Глаза разбегались: камчатские крабы, лобстеры, канапе с икрой, тарталетки с муссом из лосося, горы сыра, фрукты, а в центре — хрустальный фонтан, из которого било шампанское. Ева никогда видела такие фонтаны, только в кино. Она взяла бокал, поднесла к губам — пузырьки защекотали нос. Вкус оказался мягче, чем она ожидала. Совсем не похожим на дешёвое шампанское, которое они покупали с бабушкой на Новый год.

Девушки переходили от одной компании к другой. Разговаривали с коллегами, смеялись над рабочими историями. Постепенно напряжение покидало тело Евы.

Гостей собралось уже больше сорока — журналисты, продюсеры, совершенно незнакомые лица, даже пара актёров, которых Ева узнала по российским сериалам. Вглядывалась в толпу, ища родителей Кости, она их видела, пару раз на фотографиях, но не заметила среди гостей. Почему-то это показалось ей странным: такой вечер, повышение — а родных нет. Может, они были в другой комнате? Или не смогли приехать по важной причине?

Бабушка Нина Ивановна, приехала бы к ней за тысячу километров, чтоб поздравить с таким грандиозным успехом. Но что она может судить о взаимоотношениях детей и родителей, когда сама не помнила каково это, быть дочкой, а не внучкой.

Она нашла взглядом Костю. Он стоял у окна, рядом с темноволосой девушкой. Лет тридцати. В элегантном сером платье, они держались к друг другу очень близко. Будто это было совершенно естественно. Она легко коснулась его руки. Ева сама не поняла, почему этот жест неприятно кольнул её. Скорее потому, что незнакомка выглядела человеком из его мира. Брюнетка даже не знала, какое впечатление производит. Красивая, стройная и лёгкая. Она не искала нужных слов. Не волновалась из-за своего внешнего вида.

Ева опустила взгляд в бокал. Шампанское вдруг перестало казаться таким вкусным.

Константин вышел в центр гостиной, постучал ножом по бокалу. Шум голосов стих, приглашённые повернулись к хозяину вечеринки. Он произнёс короткую речь — поблагодарил руководство, коллег, сказал, что рад такой чести и что все могут пить, веселиться и чувствовать себя как дома. Гости зааплодировали, зазвенели бокалы, и снова заиграла музыка.

«Как дома, — горько подумала Ева, отпивая ещё шампанского. — Я как в музее современных технологий — боязно сесть на диван, чтобы случайно не нажать кнопку и не вызвать автоматические шторы или не взорвать эту планету».

Она стояла у окна, сжимая бокал, и чувствовала себя неуютно и одиноко. Все разбились на группки, танцевали, смеялись у бара, с интересом разглядывали картины на стенах.

Ева почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам. Она сделала ещё глоток, потом ещё. Шампанское ударило в голову, делая мысли спутанными и немного размытыми. Она вдруг остро осознала, что здесь, в этом сверкающем мире, она — лишняя. Её платье, которое казалось ей таким красивым, меркло на фоне дизайнерского интерьера и дорогих нарядов остальных гостей. А подарок — бронзовый слон — выглядел, как дешёвая безделушка, купленная в подземном переходе. Она даже не знала, распакует ли Костя коробку или сразу бросит в мусорку.

— Ну и дура, — бурчала она себе под нос. — Для тебя Вадик будет ровней. А ты припёрлась сюда, как мотылёк летящий на свет.

Ева допила бокал до дна, поставила его на поднос проходившего официанта и поспешно выскользнула на балкон.

Стеклянная дверь бесшумно закрылась, отсекая гул голосов и музыку. Холодный вечерний воздух сразу коснулся лица.

Балкон оказался огромным — с креслами, с подсветкой в полу, с панорамным видом на ночной Питер. Огни проспектов, тёмная лента Невы, мосты — всё это было так красиво, что захватывало дух. Но Еве было не до красоты. Она облокотилась на перила, вдохнула холодный влажный воздух и с силой выдохнула, пытаясь вытолкнуть наружу всю обиду и разочарование.

— Вам тоже, как я посмотрю, не по душе эта вечеринка? — раздался мужской голос совсем рядом.

Ева вздрогнула и резко обернулась. В углу балкона, в тени, опираясь на перила, стоял мужчина. Казалось, вечерний свет специально обходил его стороной. Она не заметила его сразу — так как он был одет во всё чёрное: и только дорогие часы с красным циферблатом на мгновенье вспыхнули алым отблеском.

Мужчина сделал шаг вперёд.

Лет тридцать пять, может меньше. Тёмные волосы, длиннее, чем у Кости, падали на лоб. Смуглая кожа, шрам пересекал левую бровь, он придавал ему поистине хищный вид. Глаза — тёмные, почти чёрные. Еве вдруг стало не по себе. Хорошо, что она не начала разговаривать с собой вслух.

— Простите, я не знала, что здесь кто-то есть, — выдавила Ева, чувствуя, как пузырьки шампанского всё ещё щиплют нос.

— Теперь знаете, что есть.

Ответ прозвучал спокойно, без попытки начать разговор любой ценой.

Ева уже собиралась вернуться обратно в квартиру, но мужчина неожиданно спросил:

— Вам здесь легче дышится?. — Он слегка улыбнулся, но она получилась насмешливой. — Вы вышли слишком поспешно.

Ева автоматически кивнула, пытаясь собраться с охмелевшей головой. Она вновь прислонилась к перилам на некотором расстоянии от мужчины. Шампанское делало своё дело — язык становился непослушным, а мысли путались.

Ева вновь посмотрела на город.

— Вы друг Константина?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил он.

— Близкий? — не унималась Ева.

— У каждого своё понимание близости.

Ответ оказался настолько неопределённым, что Ева решила больше не расспрашивать. Она чувствовала себя неловко. Незнакомец не делал ничего странного, не нарушал дистанцию, не пытался познакомиться, однако рядом с ним было трудно расслабиться. Словно он замечал гораздо больше, чем показывал.

— Я не привыкла к такой роскоши, — протянула Ева, сама не зная зачем. — Слишком много....

— Слишком много, — иронично повторил он. — А я бы сказал, что вечер проходит не так, как вы запланировали.

Ева удивлённо уставилась на мужчину.

— Откуда вы знаете, как я планировала?

Он пожал плечами, и этот жест был одновременно ленивым и опасным.

— Я многое знаю. Скажем так, вижу людей насквозь. И ещё потому что вы слишком заметно пытаетесь убедить себя, что всё в порядке.

— Прямо-таки насквозь? — переспросила она с вызовом, раздражённая его самоуверенностью. — И что же вы видите во мне?

Мужчина в чёрном сделал шаг ближе. Он смотрел в упор и девушка по неведомой причине, не могла отвести взгляд.

— Я вижу, что вы глубоко несчастны. — Голос незнакомца стал ниже. — И что вы страстно желаете любви.

Ева хотела возразить, сказать, что он ошибается, что она вовсе не несчастна, что у неё есть бабушка, работа, подруга. Она не знала, что ответить, потому что его фраза попала в самое яблочко. Ева вдруг почувствовала, что этот мужчина действительно видит её насквозь и от этого стало немного страшно.

— Вы слишком самоуверенны, — наконец выдавила Ева, стараясь придать голосу мнимую трезвость и спокойствие. — Так можно сказать про любого человека в этом городе.

— Это верно, — он слегка наклонил голову. — Вас зовут Ева. Работаете 9 лет в телестудии визажистом. И вы очень хотите понравиться хозяину этой роскошной квартиры.

Ева вспыхнула. Откуда он всё знает? Она ничего не смогла ответить, отвернулась к перилам и уставилась на огни города, невидящим взглядом.

Город под ними жил своей привычной жизнью. Внизу сигналили машины. По мосту медленно двигалась вереница фар.

Внутри Евы всё кипело — от стыда, от злости, от того, что этот посторонний человек с лёгкостью прочитал её как открытую книгу, влез в самую душу.

— Не злитесь, Ева, — обронил он мягче. — Я не для того это говорю, чтобы задеть вас. Просто вы не похожи на остальных гостей. Вы здесь не ради выгоды, не ради связей. Вы здесь ради него. Он ваше главное желание. И я вижу, как вы страдаете.

Ева по-прежнему молчала. Ей хотелось провалиться сквозь балкон, исчезнуть, стать невидимой. Она с силой сжала пальцы на перилах.

— Зачем вы всё это говорите? — наконец спросила она, не поворачиваясь. — Чтобы мне стало еще паршивей?

— Нет, — бросил он, и в этот раз в голосе не было насмешки. — Чтобы вы перестали себя обманывать. И жить ложной надеждой. Иногда полезно признаться себе в очевидных вещах.

— Например?

— Что человек может быть недосягаем не потому, что вы недостаточно хороши.

Ева резко повернулась и хотела что-то возразить, но взгляд её невольно метнулся в гостиную через стеклянную дверь. И там, в центре комнаты, она увидела Костю. Он танцевал с брюнеткой в сером платье. Прижимал к себе, её тонкую талию, что-то говорил на ухо. Красавица обвила рукой его шею, и Костя не убирал своей ладони с её бёдер.

Ева почувствовала, как у неё внутри всё закипело. Шампанское, обида, надежда на сегодняшний вечер — всё смешалось в один горький комок. Она стояла, не в силах отвести взгляд от танцующей пары. Хотелось убежать отсюда, кричать, плакать. Её Костя — тает в объятиях другой женщины.

Незнакомец рядом с ней тоже наблюдал за гостиной. Он молчал, но Ева чувствовала его присутствие, молчаливый упрёк. Это было почти невыносимо — быть разоблачённой в своих чувствах перед посторонним человеком.

Ева закрыла глаза. Слёзы обжигали веки, но она стойко сдержалась. Горло схватил спазм. Выдохнула:

— Спасибо.

— За что?

— За то что испортили мне настроение! — выпалила Ева.

В его блестящих глазах мелькнула едва заметная улыбка.

— Вы сами знаете. Оно испортилось ещё до нашего разговора.

Возразить было нечего.

Ева вновь посмотрела в гостиную. Константин уже разговаривал с другой компанией гостей. Люди вокруг него постоянно менялись. Он одинаково уверенно чувствовал себя с руководителями канала, журналистами, актёрами. И ни разу за весь вечер не искал её взглядом. Ева вдруг поняла, что ждала весь вечер именно этого. Хотя бы одного значительного взгляда. Хотя бы несколько минут разговора. И намёка, что её присутствие что-то изменило. Но вечер спокойно продолжался без Евы. Словно несколько лет ожиданий вдруг лишились опоры.

— Мне пора уходить, — выдохнула она устало. — Всего хорошего.

Развернулась и пошла к стеклянной двери. Незнакомец не стал её останавливать. Только когда она взялась за ручку, услышала его голос:

— Ева.

Она застыла на месте, не оборачиваясь.

— Удачи, — протянул он. — И помните: не всегда то, что кажется желаемым, стоит того, чтобы так страдать.

Ева не ответила. Открыла дверь и шагнула в гостиную. Музыка сразу ударила по ушам. Она чувствовала себя так, будто отсутствовала здесь целый час, хотя прошло всего несколько минут.

Прошла мимо столов с закусками, мимо смеющихся гостей, нашла свой плащ в гардеробной и, не попрощавшись с хозяином квартиры, вышла в холл.

Женщина дворецкая помогла ей зайти в лифт, доброжелательно попрощавшись. Ева смотрела на своё отражение в зеркальной стене. Платье, которое ещё утром казалось идеальным, теперь выглядело самым обычным. Макияж держался безупречно, но глаза выдавали усталость.

Ева вышла на улицу, побрела по вечернему Питеру. Ночной воздух оказался значительно холоднее, чем она ожидала.

Такси вызывать не хотелось.

Домой тоже.

Ноги вели её прямо к реке. Ева подошла к набережной и со страхом посмотрела вниз.

Звонко проехал трамвай. Мимо прошла молодая пара, весело разговаривая. Никому не было дела до её личной маленькой катастрофы.