Дело 2. Наследство скорняка

Глава 1. Девочка с серыми глазами

Ариана

Этим серым дождливым утром я собиралась в пышечную — сегодня особенно много заказов и я обещала помочь Линнее с выпечкой. Но Май ловит меня у самой двери за руку и говорит:

— Ариана, нужна твоя помощь. У нас клиент. Вернее, клиентка. И мы с Жаном будем очень признательны, если ты поможешь её разговорить.

— С ней что-то не так?

Май мнётся, и отвечает неуверенно:

— Это девочка, подросток. И она очень напугана. Она пришла к нам сама, но думаю, ей будет проще говорить, если рядом будет женщина.

Я киваю, снимаю пальто и иду за мужем в малую гостиную.

На краешке кресла сидит крошечная эльфийка — это видно сразу по чуть заострённым ушам и миндалевидным глазам. Худая, бледная, с тёмными волосами, заплетёнными в небрежную косу. Одежда чистая, но старая, заштопанная на локтях. На вид ей лет пятнадцать.

Рядом с ней стоит Жан — он, видимо, встретил её первым. Он молчит, потому что Жан не очень умеет разговаривать с детьми. Когда мы с Маем входим, он бросает на меня благодарный взгляд.

— Здравствуй, — говорю я девочке, садясь в кресло напротив. — Меня зовут Ариана, я хозяйка “Сладкой пышки” и жена господина Жана и Мая. А ты?

Девочка поднимает на меня глаза. Они у неё серые, как грозовое небо, и очень серьёзные. Так смотрят дети, которые слишком рано повзрослели.

— Меня зовут Лейра, — говорит она тихо. — Я дочь Элроса-скорняка. Мой отец умер два месяца назад.

— Прими мои соболезнования, — говорю я. — Твой отец был хорошим мастером. У меня есть муфта его работы. Очень красивая и тёплая, служит мне уже много лет.

Девочка чуть улыбается, но улыбка тут же гаснет.

— Он оставил мне мастерскую и дом. Так он говорил. Всегда говорил, что всё будет моим. Но... завещания нет. И теперь мой дядя, брат отца, хочет всё продать. А меня отправить в приют.

— Почему в приют? — спрашиваю я. — У тебя нет других родственников?

— Есть… тётя. Мамина сестра. Она пока что меня взяла к себе, но... — Лейра опускает глаза. — У неё трое своих детей. Она не может меня содержать. Без наследства ей придётся отдать меня в приют. А дядя... он наследник и со мной делиться не собирается, хочет все продать, и дом и мастерскую.

— Но ты ведь дочь Элроса, — говорю я, не понимая. — Разве не ты законная наследница?

— У людей — да, — поясняет Жан. — Но у эльфов иначе. У них наследование идёт по клановому старшинству. Если брат отца старший мужчина в семье, он имеет приоритет перед несовершеннолетней дочерью, если нет завещания.

— Это несправедливо, — говорю я.

— Это закон, — отвечает Жан. — Но мы можем оспорить право наследования в суде, если найдём доказательства воли умершего. Нужны свидетели, которые подтвердят, что отец хотел оставить всё дочери. Показания соседей, клиентов, коллег. Всё, что может склонить суд на сторону Лейры. В идеале, конечно, должно быть ещё и завещание.

— Я думаю, завещание есть, — тихо говорит Лейра. — Тётя считает, что дядя Орвин сам нашёл его и уничтожил, чтобы мне ничего не досталось. Но я думаю, что отец знал, что он так поступит и поэтому спрятал завещание.

— Почему ты так думаешь? — живо заинтересовался Жан, его острый ум тут же схватился за появившуюся зацепку. — Он говорил об этом или как-то намекал, где спрятано завещание?

Девочка покраснела.

— Отец говорил, что его брат мерзавец и чтобы я ему не доверяла. А про завещание… он ничего не говорил прямо, но часто рассказывал мне один стишок. Вроде бы он поможет мне найти то, что отец для меня оставил. Я не уверена, но, возможно, он имел в виду завещание.

Май подаётся вперёд, и я вижу, как загораются его глаза. Май обожает загадки.

— Можешь вспомнить этот стишок?

Лейра на секунду прикрывает глаза, вспоминая, а потом тихо декламирует:

Где серый лес на холмах лежит,

Где шёлком холодный ручей бежит,

Там трещина льда скрывает клады,

В неё колечко упало когда-то.

Найди колечко — найдёшь ответ,

Отец оставил тебе завет.

В гостиной повисает тишина. Стихи не слишком изящные, но чего ждать от скорняка, пусть он даже и эльф? Жаль только, что совсем непонятно, о чём идёт речь…

— «Серый лес на холмах», — задумчиво повторяет Май. — «Шёлком холодный ручей бежит», «трещина льда». Интересно...

— Я не знаю, что это значит, — говорит Лейра. — Но отец постоянно повторял, что это очень важно и я должна запомнить эти слова.

Май встаёт и начинает ходить по гостиной, бормоча строки стихотворения. Останавливается и смотрит на Лейру:

— Может быть, это описание тайника? Где-то в доме или в мастерской? Или какой-то вещи, которая принадлежала тебе или отцу?

— Ни в доме ни в мастерской нет ничего похожего на лес или ручей, — говорит Лейра. — И лёд в нашей работе не нужен. А что до вещей… дядя уже почти всё выбросил. Он сказал, что готовит дом и мастерскую к продаже. Там почти ничего не осталось. Может быть, даже искать уже бесполезно.

— Почему он так торопится продать наследство? — удивляется Жан.

— Потому что он должен денег, — Лейра поднимает на него серьёзные серые глаза. — Он игрок, так тётя говорит. Я слышала, что он проиграл много денег, и ему срочно нужно расплатиться.

— Плохо, — говорит Май. — Нужно будет зайти и посмотреть, пока он не все вещи выбросил.

— Я завтра пойду в мастерскую, — говорит Лейра. — Дядя обещал, что разрешит мне забрать папины инструменты. Я ведь училась у папы, так что они мне пригодятся. Я потому и пришла к вам, чтобы кто-то пошёл вместе со мной и помог искать.

— Отлично. Значит, я пойду с тобой, — кивает Май. — Заодно займёмся свидетелями.

— У тебя есть кто-то, кто может подтвердить слова отца? — спрашивает Жан. — Кто-то, кому он говорил, что оставит мастерскую тебе?

Лейра задумывается.

— Госпожа Ирэн, — говорит она. — она швея и наша соседка. Она дружила с отцом. Он часто говорил при ней, что я продолжу его дело. И ещё господин Говард — он поставлял отцу кожу и меха. И сосед, господин Орлан. Я не знаю точно, но думаю, отец и ему об этом говорил.

— Хорошо, — кивает Май, делая пометки в блокноте. — Мы опросим их всех. Если они подтвердят волю твоего отца, у нас будут основания для иска.

Лейра кивает. Потом вдруг опускает глаза и говорит:

— Но у меня нет денег, чтобы заплатить вам.

— А мы ещё не сделали ничего такого, за что можно взять с тебя деньги, — серьёзно говорит Жан. — Май всего лишь сходит с тобой, чтобы забрать инструменты из мастерской, и поболтает с вашими соседями. Считай это дружеской помощью в память о твоем отце. Он был честным мастером. Такие люди заслуживают справедливости.

Лейра молча смотрит на него. В её серых глазах блестят слёзы.

— Спасибо, — шепчет она.

— Иди домой, Лейра, — говорю я. — Ты в надежных руках, уж я-то точно знаю.

Лейра уходит. Я провожаю её до двери и обещаю зайти к ней на днях — принести пышек и поговорить с тётей.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Жан и Май вовсю обсуждают дело.

— Нужно опросить свидетелей, — говорит Жан. — Ты займёшься?

— Да, — кивает Май. — Сегодня же начну. Госпожа Ирэн, господин Говард, господин Орлан. Если они подтвердят, что Элрос говорил о передаче дела дочери, у нас будет достаточно показаний для суда.

— А стишок? — спрашиваю я. — Что думаешь?

Май качает головой.

— Пока не знаю. Серый лес... Может быть, это описание какого-то места за городом? Нужно подумать…

В этот момент в дверь громко стучат.

Мы переглядываемся. Жан идёт открывать. На пороге стоит эльф. Высокий, тощий, с неприятным лицом и бегающими глазами. Одет в помятый сюртук, который явно видал лучшие времена. От него пахнет вином.

— Это вы адвокаты? — спрашивает он резко.

— Да, адвокатская контора «Золотая жила», к вашим услугам, — холодно отвечает Жан.

— Я Орвин, брат Элроса, — говорит эльф, без приглашения протискиваясь мимо дракона в холл. — И я слышал, что моя племянница была у вас. Так вот, она лжёт. Я законный наследник. У меня все права на имущество брата. А девчонка всё выдумывает. Не было у него никакого завещания.

— Завещания действительно нет, — спокойно говорит Жан. — Но есть свидетели, которые подтвердят, что ваш брат хотел оставить всё дочери. И мы намерены предъявить их показания в суде.

— Свидетели! — фыркает Орвин. — Какие свидетели? Старая швея, которая выжила из ума? Кожевник, который едва сводит концы с концами? Им заплатить — они что угодно скажут. Не смейте даже появляться рядом с моим домом! Я не позволю вам ничего там разнюхивать!

— Благонадёжность свидетелей мы проверим в суде, — говорит Жан. — А теперь, если у вас всё, — он берётся за дверную ручку и аккуратно подталкивает эльфа к выходу, — прошу вас покинуть наш дом.

— Вы пожалеете, — говорит Орвин, выходя. — Я тоже нанял адвоката. Он размажет ваших свидетелей по стенке. Девчонка пойдет в приют, а я получу наследство. Так будет по закону и по справедливости! Зачем этой соплячке мастерская?

— Мы сделаем всё, чтобы справедливость восторжествовала, — бесстрастным тоном отвечает Жан. — До встречи в суде, господин Орвин.

Он закрывает дверь перед носом эльфа. Я слышу, как тот ещё некоторое время стоит на крыльце и сердито сопит, а потом уходит, бормоча проклятия.

— На удивление неприятный тип, — говорит Май. — Хотя я ожидал чего-то подобного.

— Он просто пьяница и игрок, — отвечает Жан бесстрастно. — Неприятный, но не опасный. Как только поймет, что проигрывает, тут же пойдет на попятную. Главное — найти свидетелей и что-то, что подтвердит волю Элроса.

— Например, разгадать загадку отца Лейры, — говорю я.

— Да, было бы неплохо, — соглашается Май без особого энтузиазма.

Вечером мы сидим в гостиной. Я — между мужьями, голова Мая лежит у меня на плече. Его дыхание ровное, он почти задремал — уставший после долгого дня. Рука Жана лежит на моём бедре, пальцы мягко поглаживают ткань платья, плавно вычерчивают на ней узоры. Я молчу и думаю о Лейре. О её серых глазах, о загадке, которую загадал ей отец, о дяде, который хочет отнять у неё всё. Вспоминаю своих родителей, потом свою не сложившуюся семью с Лексом. Годы, прожитые рядом, но врозь. Годы, когда я ждала, что что-то изменится. Что он изменится. Что я изменюсь. Что мы, наконец, станем теми, кем должны быть друг для друга.

И наконец решаюсь завести разговор, которого так долго боялась:

— Жан, Май. Можно задать вам вопрос?

— Конечно, — Май приподнимает голову и внимательно смотрит на меня.

— Мы никогда не говорили о... детях. О том, что вы драконы, а я человек. — Я сглатываю. — Я просто подумала... Возможно ли это вообще? Чтобы у нас был ребёнок?

Тишина. Жан и Май переглядываются — тот самый безмолвный диалог близнецов, который то и дело происходит между ними. Быстрый, без единого слова, но каким-то образом понятный им обоим.

— Технически это возможно, — говорит Жан осторожно. — Люди могут иметь детей от драконов, я знаю несколько таких случаев. Но это обычно требует времени.

— А ты хочешь? — тихо спрашивает Май. Он берёт мою руку, переплетает пальцы с моими. — Ребёнка?

В горле встаёт ком. Я думаю о Лексе. О долгих годах, когда я ждала, надеялась, плакала, а потом убеждала себя, что мне и не нужно. Что я не создана быть матерью. Что какая-то часть меня просто сломана, и это надо принять.

— Мы с Лексом пытались завести ребёнка, — наконец говорю я, и голос срывается, — но ничего не получилось. Я думала, что со мной что-то не так. Что я бесплодна. Я ходила к целителям, пила травы, делала всё, что советовали. И ничего. — Я сглатываю слёзы, которые подступают к глазам. — А потом я встретила вас. И теперь я думаю: может ли быть так, что дело было не во мне? И у нас есть надежда?

— Скорее всего, — говорит Жан спокойно. — Если ты здорова — а ты выглядишь абсолютно здоровой, — то со временем всё получится. А мы с Маем будем стараться, чтобы все получилось. Нам ведь надо кому-то передать своё дело в будущем.

— Ты неисправим! — смеется Май. Он подносит мою руку к лицу и целует в ладонь. — Видишь, Ариана, Жан уже всё спланировал, мысленно нарисовал табличку «Жан, Май и сыновья» и прикидывает, через сколько лет наш ребёнок сможет выступать в суде.

— Дочь, — поправляет Жан невозмутимо. — У нас будет дочь. С глазами как у Арианы, и с твоим упрямством.

— Упрямство — необходимое качество, когда нужно иметь дело с двумя отцами-драконами, — парирует Май.

Я смеюсь, качая головой:

— Бедный малыш. У него будут два папы-дракона, которые вместо сказок на ночь будут читать ему статьи кодексов.

— Ребенок с раннего возраста будет знать законы и освоит перекрёстный допрос, — улыбается Жан. — В жизни точно пригодится и то и другое.

Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. За окном всё ещё моросит дождь, но здесь, в гостиной, тепло и уютно. Два горячих тела прижимаются ко мне с двух сторон. Пальцы Мая гладят мои волосы. Пальцы Жана чертят круги на моей талии. И где-то там, в будущем, уже маячит силуэт маленькой девочки с серыми глазами и упрямым характером своих родителей.

Всех троих.

— Значит, решено, — говорю я. — Будет дочь.