Глава 3. Подпольный алхимик

Ариана

Адрес на визитке приводит меня в Нижний город — район узких переулков, старых складов и обшарпанных вывесок. Не самое подходящее место для элитного салона красоты. Но, с другой стороны, Готфрид и не афиширует свой бизнес. Избранные клиенты, тайные встречи, рекомендации — вся эта секретность не предполагает яркой вывески в центре города.

Я подъезжаю в экипаже, одетая подобающе случаю: дорогое тёмно-синее платье, которое Май заказал для меня у лучшего портного города, нитка жемчуга на шее, изящная шляпка с вуалью. Я должна выглядеть как женщина, у которой есть деньги и желание их тратить.

За углом, в неприметном переулке, ждут Май и Жан. Мы договорились: если я не выйду в течение часа, они вмешаются. По нашему плану я просто познакомлюсь с Готфридом и постараюсь понять, откуда он берёт чешую.

Нужный дом оказывается трёхэтажным зданием с узкими окнами и массивной дубовой дверью. Никакой вывески, только табличка с адресом. Тем же самым, что и на визитке. Я оглядываюсь вокруг и стучу.

Дверь открывает невысокий человек в тёмном костюме — очевидно, слуга или ассистент. У него бесстрастное лицо и холодные серые глаза.

— Вы госпожа Ариана? — спрашивает он.

— Да. Меня рекомендовала госпожа Дарина.

Он кивает и отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Холл выглядит гораздо роскошнее, чем можно было ожидать: дубовый пол, тёмные деревянные панели на стенах, картины в позолоченых рамах. Пахнет чем-то сладковато-пряным — кажется, лавандой. Вокруг чисто, но помещение все равно кажется каким-то нежилым.

— Следуйте за мной, госпожа.

Ассистент ведёт меня по коридору в небольшую приёмную. Здесь уютнее: мягкий диван, журнальный столик с графином воды и стеклянными бокалами, на стенах — какие-то алхимические символы и схемы. Я сажусь на диван и жду, разглядывая обстановку. Ничего подозрительного. Но внутренний голос тихо шепчет: «Не расслабляйся».

Через несколько минут дверь открывается, и в комнату входит мужчина лет пятидесяти — высокий, стройный, с благородной сединой и располагающей улыбкой. Одет он в дорогой домашний сюртук. Выглядит как университетский профессор или семейный доктор — ничего общего с тем скользким типом, которого я ожидала увидеть.

— Госпожа Ариана! — он склоняет голову в полупоклоне. — Рад знакомству. Госпожа Дарина очень лестно о вас отзывалась. Прошу прощения, что заставил ждать.

— Ничего страшного, — я улыбаюсь. — Я понимаю, у вас много клиентов.

— О, да, — он садится в кресло напротив. — Но я работаю только с избранными. С теми, кто действительно ценит качество и готов за него платить. Расскажите о себе. Что привело вас ко мне?

— Возраст, — говорю я с лёгкой самоиронией. — Мне уже не двадцать, и, знаете, хочется выглядеть... ну, хотя бы не хуже, чем в двадцать пять.

Готфрид смеётся — мягко, доброжелательно.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа Ариана. Но я понимаю ваше желание. Каждая женщина хочет сохранить молодость как можно дольше. И я могу вам в этом помочь. — Он подаётся вперёд. — У меня есть средство. Уникальное. Эффект вы увидите моментально.

— Дарина рассказывала об эликсире...

— Не просто эликсир, — он поднимает палец. — Это средство на основе редчайших ингредиентов. Я разрабатывал его формулу много лет. Но главный секрет, — он понижает голос, — в одном особенном компоненте. Очень редком. Очень дорогом. И очень... эффективном.

— Что же это за компонент? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Готфрид улыбается.

— Коммерческая тайна, госпожа Ариана. Но поверьте: он работает. И он стоит каждой потраченной монеты.

Я делаю вид, что колеблюсь, перевожу взгляд на свои руки, потом снова на него.

— Звучит заманчиво. Но, знаете, я слышала о разных средствах... Некоторые из них опасны. Или сделаны из... сомнительных ингредиентов. Я бы не хотела навредить себе.

— О, не беспокойтесь! — Готфрид протестующе поднимает руки. — Мой эликсир абсолютно безопасен. Я использую только проверенные натуральные компоненты. Очень дорогие, но самые эффективные. И сегодня вам особенно повезло, госпожа Ариана.

— Повезло? Почему?

— Потому что именно сегодня я ожидаю поставку моего особого ингредиента. — Он понижает голос. — Свежая партия. Если вы готовы сделать предоплату прямо сейчас, я смогу закупить больше обычного. И тогда ваш заказ будет готов уже через несколько дней.

У меня внутри всё сжимается. Свежая партия именно сегодня? Можно выяснить, кто его поставщик!

— И... сколько это будет стоить? — спрашиваю я, изображая заинтересованность.

Готфрид называет сумму. Я едва удерживаюсь, чтобы не ахнуть — это почти доход моей пышечной за три месяца. Но я киваю.

— Хорошо. Я заплачу.

Я достаю кошелёк и отсчитываю деньги. Руки у меня не дрожат — сказались полгода жизни с драконами, я привыкла сохранять спокойствие в любых ситуациях. Готфрид смотрит на купюры с довольной улыбкой.

— Прекрасно! — он поднимается и жмёт мне руку. — Вы не пожалеете, госпожа Ариана. Через неделю вы будете выглядеть на десять лет моложе.

— Буду ждать с нетерпением, — я встаю и поправляю шляпку. — Когда мне зайти?

— Я пришлю вам записку, как только всё будет готово. А теперь прошу меня простить — мне нужно подготовиться к получению поставки.

Он провожает меня до двери. Я выхожу на улицу и медленно, не оборачиваясь, иду по переулку. Сердце колотится где-то в горле. Неужели получилось его обмануть?

За углом меня ждут Май и Жан.

— У нас мало времени, — говорю я им. — У Готфрида сегодня поставка. Он сказал — свежая партия редкого ингредиента. Я заплатила ему вперёд, чтобы он закупил больше.

— Ты заплатила ему? — Май поднимает брови.

— Да, чтобы он ничего не заподозрил. Я для него просто богатая клиентка, которая хочет выглядеть моложе.

— А поставка? — спрашивает Жан.

— Он сказал, что ему нужно подготовиться к получению. Значит, товар прибудет уже скоро.

На лице Жана медленно проступает хищная улыбка.

— Значит, мы можем проследить за ним. Поймать его с поличным.

— Именно, — говорю я. — Он сейчас в доме. Рано или поздно он выйдет, чтобы встретить поставщика. Нам надо только подождать.

— Нам? — Май хмурится. — Ариана, ты уже сделала достаточно. Дальше — наша работа.

— Я заплатила этому человеку кучу денег, — говорю я. — И я хочу знать, не пропали ли они зря.

Братья переглядываются. Тот самый взгляд — быстрый, без единого слова.

— Хорошо, — говорит Жан. — Но держись позади. И если начнётся что-то опасное — ты сразу уходишь и зовешь на помощь.

— Договорились.

Мы занимаем позицию в тени соседнего дома. Ждать приходится недолго. Через полчаса дверь дома Готфрида открывается, и он выходит на улицу — уже не в домашнем сюртуке, а в длинном тёмном плаще. Оглядывается по сторонам и быстро идёт по переулку.

— За ним, — тихо говорит Жан.

Мы следуем за Готфридом и очень скоро он сворачивает в тупик, где стоит старое здание склада. Стучит условным стуком в дверь. Дверь открывается и он исчезает в тёмном провале склада.

Мы прячемся за углом.

— Май, ты меня прикрываешь. — шепчет Жан. — Я выбью дверь. Ариана, стой здесь и не высовывайся.

Я киваю. Май и Жан бесшумно исчезают в темноте. Я остаюсь одна, вжимаясь спиной в холодную кирпичную стену. Где-то вдалеке лает собака. Ветер шуршит мусором по мостовой.

Проходит пара минут, и я слышу грохот. Крики. И низкий, вибрирующий рёв, от которого дрожит земля под ногами.

Драконий рёв.

Я срываюсь с места. Я знаю, что обещала не высовываться. Знаю, что это опасно. Но где-то там, в этом тёмном складе, мои мужья сражаются с теми, кто убивает их сородичей. И я не могу просто стоять и ждать.

Я бегу к складу. Дверь распахнута настежь. Внутри темно и жарко.

И я осторожно вхожу внутрь.

Единственный источник света — несколько магических светильников под потолком, которые отбрасывают дрожащие тени на стены, заставленные ящиками и бочками. Я пробираюсь вдоль стены, стараясь держаться в тени. Где-то в глубине склада слышны голоса — резкие, отрывистые. И низкий, вибрирующий рык, от которого у меня волосы встают дыбом. Почему-то я узнаю этот звук, хотя никогда прежде его не слышала. Это Жан.

Я выглядываю из-за штабеля ящиков и вижу их.

Май и Жан — в полной драконьей форме.

Я никогда не видела их во второй ипостаси и сейчас мне трудно поверить своим глазам. Два огромных дракона посреди склада.

Угольно-чёрная чешуя отливает бронзой в свете магических ламп. Крылья — широкие, кожистые, с острыми когтями на сгибах — расправлены. Глаза горят чистым золотом, и из приоткрытых пастей вырываются клубы дыма. Один из драконов снова рычит — низко, утробно, и этот звук проникает до костей. Я снова каким-то внутренним чувством понимаю, что это Жан и невольно перевожу взгляд на второго.

Чешуя Мая чуть светлее — не черная, а скорее тёмно-серая, с тем же бронзовым отливом. Глаза такие же золотые, но в них не ярость, а холодная, смертельная сосредоточенность. Он готов к битве.

Они стоят рядом, зажимая в угол троих людей. Один из них — Готфрид, я узнаю его даже в полутьме. Он прижимается спиной к стене, лицо у него белое как мел. Рядом с ним — два здоровяка, наверняка охранники склада. У всех троих в руках оружие, но они явно понимают, что против двух разъярённых драконов это бесполезно.

— Вы... вы не понимаете! — голос Готфрида срывается на визг. — Я просто покупатель! Я ничего с ним не делал! Он сам…

— Кто — он? — голос Жана звучит как раскат грома.

Вместо ответа Готфрид указывает дрожащей рукой куда-то вглубь склада. Я прослеживаю его жест и только теперь замечаю фигуру, скорчившуюся за грудой ящиков в дальнем углу.

Май поворачивает голову. Его золотые глаза сужаются.

— Выходи, — говорит он.

Фигура медленно поднимается и я вижу, что это тоже дракон — маленький и совсем молодой, почти мальчишка. Он тощий, измождённый, с тусклой чешуёй неопределённого грязно-серого оттенка. Серебристые глаза исчерчены линиями красных сосудов. На хвосте, на предплечьях, на боках видны проплешины — места, где чешую содрали. Некоторые из них ещё кровоточат.

У меня перехватывает дыхание.

— Не убивайте меня, — говорит он. Голос у него тихий и слабый.

— Кто ты? — спрашивает Жан.

— Рон… меня зовут Рон, — выдыхает он. — Я... я не преступник. Ну, то есть да, я преступник, но я не хотел... Это всё он! — он тычет пальцем в Готфрида. — Он сказал, что никто не узнает!

— Замолчи! — шипит Готфрид.

Жан делает шаг вперёд, и Готфрид тут же замолкает.

— Продолжай, — говорит Жан Рону.

Рон сглатывает. Его тощие плечи дрожат. Он выглядит как побитый пёс, а не как дракон.

— Я... я несколько лет назад с приятелями участвовал в ограблении. По глупости. Мне нужны были деньги, вот я и... — он опускает голову. — Меня поймали и посадили в тюрьму. А когда я вышел — все от меня отвернулись. Я был изгоем. Понимаете? Никто не нанимает дракона с судимостью. Я не мог найти работу. Не мог найти жильё. Мне нечего было есть.

— И ты начал продавать свою чешую, — говорит Май.

— Да. — Рон закрывает глаза. — Это... это больно, вы даже не представляете, насколько! Очень больно. Но это единственное, что у меня было. Моя чешуя. Я сдирал её сам. Никто не заставлял. Я сам.

— Сам, — повторяет Жан. — А Готфрид платил тебе за неё?

— Да. Не много, но мне хватало на еду. А потом он сказал, что ему нужно больше. Что у него заказы. Что он может использовать мою чешую не только как ингредиент для зелий, но и... — он замолкает.

— Что? — не выдерживаю я, выходя из тени.

Все головы поворачиваются ко мне. Май и Жан вздрагивают, увидев меня, — они явно не ожидали, что я ослушаюсь и приду сюда. Но сейчас не время для упрёков.

— Ариана! — рычит Жан. — Я же сказал тебе...

— Потом, — обрываю я. — Рон, что Готфрид делал с твоей чешуёй?

Рон смотрит на меня с удивлением — похоже, он не ожидал увидеть здесь женщину.

— Он продавал её другим, — говорит он. — Говорил, что иначе не сможет мне платить. Мне просто нужны были деньги. Я не хотел ничего дурного.

Я перевожу взгляд на Готфрида. Он больше не выглядит респектабельным. Его дорогой сюртук испачкан, волосы растрепались. Но в его глазах я вижу только страх и злость.

— Вы не имеете права! — выкрикивает он. — Это не преступление! Покупка чешуи не запрещена законом! Он сам сдирает её с себя! Я здесь ни при чём!

— Ты платил ему гроши и наживался на его отчаянии, — спокойно говорит Май. — А когда понял, что на этом можно хорошо зарабатывать, начал требовать больше.

Я смотрю на Рона. На его проплешины. На его тощие плечи. На его затравленные глаза.

— Это правда? — спрашиваю я.

Рон кивает.

— Я говорил, что мне больно. Что мне нужно время, чтобы чешуя отросла. А он сказал... он сказал, что если я не дам ему больше, он найдёт другого дракона. Или, может быть, убьёт кого-нибудь и сдерет чешую с мёртвого.

В складе повисает тишина.

Жан поворачивает голову к Готфриду. Его золотые глаза полыхают.

— Ты угрожал убить дракона, — говорит он. В его голосе нет ярости. Только лёд. Страшный, смертельный лёд.

— Я не... я просто... — лепечет Готфрид.

— Ты наживался на страданиях моего сородича. Ты шантажировал его. Да ещё и угрожал убийством, чтобы держать его при себе.

— Это не преступление! — снова выкрикивает Готфрид. — Вы не докажете!

— Докажем, — спокойно говорит Май. — У нас есть свидетель.

Он кивает на Рона. Тот вздрагивает.

— Я... я всё расскажу, — говорит он сбивчиво. — Только... только не сажайте меня опять. Пожалуйста. Я не хотел никому зла. Я просто хотел выжить.

Май и Жан переглядываются.

— Это решит гильдия, — признает Жан. — Но мы замолвим за тебя слово.

В этот момент Готфрид делает отчаянный рывок — видимо, надеется проскочить мимо драконов к двери. Но Жан перехватывает его, прижимая к стене одной когтистой лапой.

— Стоять, — рычит он. — Ты арестован.

Я подхожу к Рону. Он смотрит на меня затравленно, но уже без страха. Скорее с удивлением — что человек может не бояться его, а пытаться помочь.

— Ты поступил правильно, — говорю я. — И гильдия обязательно зачтёт это и позаботится о тебе. А мы сделаем всё, чтобы восстановить справедливость.

— Почему вы мне помогаете? — спрашивает он тихо.

— Потому что ты не злодей. Ты просто отчаялся. А отчаявшимся нужно помогать, а не наказывать.

Он смотрит на меня и вдруг всхлипывает. Из тусклых покрасневших глаз молодого дракона катятся слёзы — огромные и горячие, от них даже пар поднимается.

— Спасибо, — шепчет он. — Спасибо вам.

Май подходит ко мне и обнимает меня крылом — широким, кожистым, невероятно тёплым. Я прижимаюсь к нему.

— Ты не должна была сюда приходить, — говорит он. — Но я рад, что ты здесь.

— Я тоже, — отвечаю я.

— Дело закрыто, — говорит Жан. — Вызываем стражу.