Глава 4. Суд гильдии (часть 1)

Ариана

Зал суда драконьей гильдии не похож на обычный суд. Здесь нет деревянных панелей и гербов — только камень, древний и тёмный, как сама драконья история. Высокие своды теряются в полумраке. Вдоль стен — каменные скамьи, на которых сидят члены гильдии: драконы в человеческом обличии, несколько старейшин, двое людей — приглашённые судьи из городского магистрата. Смешанный суд. Дело Готфрида касается и людей, и драконов, и судить его будут сообща.

Я сижу на скамье для зрителей и смотрю на Рона, который сидит между Жаном и Маем. Он сегодня в новой одежде, которую купила ему Гильдия: простая рубашка, пиджак, брюки. Выглядит он всё ещё бледным и тощим, но в глазах уже не тот затравленный ужас, что был на складе.

Готфрид сидит за столом ответчика. Рядом с ним — его адвокат. Я знаю этого человека. Виктор Морр, один из трёх лучших адвокатов города. Жан говорил о нём — они сталкивались в суде много лет назад, ещё до нашего знакомства. Высокий, сухопарый, с цепким взглядом и безупречной репутацией. Он никогда не проигрывает дела, за которые берётся. И сегодня он намерен доказать, что Готфрид не совершал никакого преступления.

Жан и Май сидят за столом обвинения. Жан, как всегда бесстрастный, в своём лучшем тёмно-сером костюме, с идеально завязанным галстуком. Май рядом с ним в темно-синем костюме помощника адвоката, аккуратно раскладывает бумаги. Я вижу, как они переглядываются — коротко, понимающе. Они готовы.

Председатель гильдии — старый дракон с седыми волосами и темными глазами — поднимает руку, призывая к тишине.

— Слушается дело о незаконной торговле драконьей чешуёй, — объявляет он. — Обвиняемый: Готфрид, алхимик, человек. Потерпевший: Рон, дракон. Обвинение представляет адвокат Жан из конторы «Золотая жила». Защиту — адвокат Виктор Морр. Стороны готовы?

— Готовы, ваша честь, — говорит Жан, поднимаясь.

— Готовы, — вторит ему Морр.

— Обвинение, изложите суть дела.

Жан выходит на середину зала. Его голос — низкий, спокойный, заполняющий пространство — разносится под каменными сводами.

— Ваша честь, уважаемые члены гильдии. Дело, которое мы рассматриваем сегодня, на первый взгляд кажется простым. Дракон Рон продавал свою чешую. Алхимик Готфрид покупал её. Добровольная сделка. Никакого преступления. — Он делает паузу. — Но это только на первый взгляд.

Жан поворачивается к судьям.

— Позвольте мне рассказать вам историю молодого дракона, который совершил ошибку. Глупую, юношескую ошибку — он участвовал в ограблении. Его поймали, осудили, он отбыл наказание, искупил свою вину. А когда вышел — оказалось, что общество не прощает таких как он. Никто не хотел нанимать дракона с судимостью. Никто не хотел давать ему жильё. Так в совсем юном возрасте он остался без работы, без дома, без средств к существованию. — Жан обводит взглядом зал. — И в этот момент появился господин Готфрид. Респектабельный алхимик. Владелец прибыльного бизнеса. Человек, который предложил Рону сделку.

— Сделку, которую Рон принял добровольно, — перебивает Морр, поднимаясь. — Ваша честь, я протестую. Обвинение пытается давить на эмоции.

— Ваша честь, это не эмоции, — спокойно возражает Жан. — Это контекст. Контекст, в котором была совершена сделка. Это важно для понимания причин и следствий дальнейших событий.

— Протест отклонён, — говорит судья. — Обвинение, продолжайте.

— Господин Готфрид предложил Рону продавать чешую. Он знал, что Рон — изгой, что ему некуда идти и неоткуда узнать истинную ценность драконьей чешуи полной силы. Поэтому он назначил выгодную для себя цену. Ровно столько, чтобы Рон не умер с голоду.

— Это всё ещё не преступление, — говорит Морр. — Низкая цена — это не преступление. Ваш клиент был волен отказаться, если она его не устраивала.

— Согласен, — кивает Жан. — Низкая цена — это не преступление. Но это часть картины. Позвольте мне представить свидетельские показания.

Он вызывает Рона.

Рон встаёт и идёт к свидетельскому месту. Его шаги гулко отдаются под каменными сводами зала суда. Он садится, и я вижу, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в подлокотники.

— Рон, — начинает Жан, — расскажите суду, как вы встретились с господином Готфридом.

Рон сглатывает.

— Я... я искал работу, — говорит он. — После тюрьмы. Меня долгое время никто не брал на работу. Поэтому я жил на улице. Ночевал где придется: в трущобах, под мостом, у городской стены. А потом я встретил господина Готфрида. Он сказал, что у него есть для меня работа, за которую можно получать хорошие деньги. Я подумал... я подумал, что это мой шанс.

— И что это была за работа?

— Продавать мою чешую. Он сказал, что драконья чешуя нужна алхимикам и артефакторам, что он знает людей, которые захотят её купить. И так я смогу заработать.

— Господин Готфрид рассказал вам, что чешуя дракона является ценным алхимическим ингредиентом? Вы знали, по какой цене он продаёт её другим?

— Он сказал, что она мало кому нужна, но он найдёт покупателей. Сколько он за неё выручит денег, мы никогда не обсуждали.

— И на таких условиях вы согласились?

— Да. А что мне оставалось? — Рон поднимает глаза на Жана. — Я не хотел этого делать. Это больно. Очень больно. Но у меня не было выбора.

— Господин Готфрид знал, что вам больно?

— Знал. Я говорил ему. Говорил, что мне нужно время, чтобы чешуя отросла. А он сказал... — Рон замолкает.

— Что он сказал? — мягко спрашивает Жан.

— Он сказал, что если я не дам ему больше чешуи, он найдёт другого дракона. Или убьёт кого-нибудь и сдерет чешую с мёртвого. — Голос Рона дрожит. — Он сказал, что ему всё равно. Ему нужен товар, пока есть покупатели.

По залу прокатывается ропот. Члены гильдии переглядываются. Старый дракон-председатель хмурится.

— Угроза убийством, — говорит Жан, поворачиваясь к судьям. — Это уже не просто сделка. Это преступление. Угроза убийством дракона — отягчающее обстоятельство.

Морр встаёт.

— Уважаемый суд, прошу принять во внимание, что слова моего клиента были сказаны в запале, во время ссоры, — говорит он. — Возможно, они были грубыми. Но они не были реализованы. Никакого убийства не произошло.

— К счастью, не произошло, — соглашается Жан. — Потому что мы вмешались вовремя. Но это не отменяет факта угрозы.

Он поворачивается к судьям.

— Теперь позвольте мне перейти ко второму пункту обвинения. Незаконная торговля магическими ингредиентами.

Май подаёт ему несколько документов. Жан продолжает:

— Драконья чешуя полной силы — это магический ингредиент высшей категории. Её оборот регулируется как законами гильдии, так и городским законодательством. Я запросил реестр лицензий городского магистрата. — Он поднимает бумаги. — У господина Готфрида нет лицензии на торговлю магическими ингредиентами высшей категории. Его алхимическая лицензия позволяет ему работать только с низшим и средним уровнем компонентов. Драконья чешуя полной силы в этот список не входит.

— Это техническое нарушение. Мой клиент просто не успел оформить надлежащую лицензию, — возражает Морр. — Административный проступок, не более.

— Техническое нарушение, которое позволяло господину Готфриду зарабатывать огромные деньги, — парирует Жан. — Я хочу вызвать следующего свидетеля. Госпожу Ариану.

Я встаю. Сердце колотится, но я стараюсь сохранять спокойствие. Подхожу к свидетельскому месту.

— Госпожа Ариана, — начинает Жан, — расскажите суду, как вы познакомились с господином Готфридом.

— Меня рекомендовала ему одна из его клиенток, — говорю я. — Я пришла к нему как покупательница. Интересовалась омолаживающим средством.

— И что он вам сказал?

— Он сказал, что это уникальное средство на основе редчайшего ингредиента. Что он разрабатывал формулу много лет. И что это стоит очень дорого. И это действительно стоило очень дорого, моя пышечная за полгода приносит такую сумму… — Я делаю паузу, не зная, что ещё сказать.

— Вы можете назвать сумму?

— Тысяча оранов, — отвечаю я. — Столько он запросил за один флакон.

По залу прокатывается шёпот.

— Рон, — обращается Жан к потерпевшему. — Вы не могли бы сказать, какую сумму господин Готфрид давал вам за одну чешуйку?

Рон нерешительно смотрит на судью и дождавшись позволяющего кивка, поднимается с места.

— Нет, не могу, господин Жан, — смущенно произносит он. Я замираю от неожиданности. Как такое может быть? Но тут Рон продолжает: — господин Готфрид платил мне по три таэля за полкилограмма чешуи. Это, в зависимости от толщины и размера, где-то десять-пятнадцать чешуек. Я не могу посчитать, сколько выходит за одну…

В зале поднимается невероятный гвалт. Похоже, многие драконы знают настоящую цену своей чешуи и теперь не могут не возмутиться такой несправедливости. Судья однако даже не берется за молоточек. Достаточно его сурового взгляда и едва слышного шипения сквозь зубы, чтобы все сидевшие в зале тут же утихомирились.

— Три таэля за полкилограмма чешуи при рыночной стоимости около двух сотен золотых за одну чешуйку, — подытоживает Жан. — и при стоимости в тысячу золотых за один флакон омолаживающего средства. Едва ли можно назвать такую сделку честной.

— Протестую, ваша честь, — поднимается с места Морр. — Потерпевший мог сам узнать рыночную стоимость чешуи и найти другого покупателя, однако он добровольно согласился на условия моего подзащитного!

Судья поворачивается к Жану.

— Звучит разумно. Что скажет на это защита?

Жан смотрит прямо в глаза судье. Его лицо безмятежно спокойно, но я вижу, как напряжены его плечи. Он готовится к решающему удару. На губах появляется лёгкая улыбка.

— Этот вопрос подводит нас к финальному аргументу защиты, — говорит он. — Ваша честь, уважаемые члены гильдии, позвольте мне обратить ваше внимание на одну важную деталь.

Он подходит к столу и берёт в руки тонкую папку с бумагами.

— Я прошу уважаемый суд гильдии учесть физическое состояние потерпевшего. Драконья чешуя — это не просто часть тела, как волосы или ногти у людей. Это такой же орган, как кожа. Сдирать чешую с живого дракона — это всё равно что сдирать кожу с живого человека. — Он делает паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — Рон сдирал её сам, потому что был доведён до отчаяния. Но господин Готфрид знал о его состоянии. Знал — и требовал больше.

Жан открывает папку.

— Я представляю суду медицинское заключение. Когда Рона доставили в лазарет гильдии, врачи зафиксировали обширные повреждения: проплешины по всему телу, воспаления, рубцы, общее истощение организма вследствие плохого питания и малоподвижного образа жизни. И самое главное — он не мог принять человеческую форму.

По залу прокатывается ропот. Члены гильдии переглядываются. Старый дракон-председатель подаётся вперёд.

— Не мог принять человеческую форму? — переспрашивает он.

— Именно так, ваша честь. Дракон, который не может превратиться в человека, — это дракон, лишённый части своей сущности, — Жан обводит взглядом судей. — Господин Готфрид требовал новые поставки чешуи так часто, что у Рона не было времени на восстановление. Он сдирал чешую, не дожидаясь, пока отрастёт новая. Он калечил себя, чтобы удовлетворить аппетиты своего так называемого «работодателя». И в результате он оказался заперт в драконьей форме.

Жан передает судье бумаги и возвращается к своему столу.

— Рону потребовалось несколько недель в лазарете гильдии, чтобы восстановиться достаточно, чтобы принять человеческую форму и прийти в этот зал. Несколько недель, чтобы залечить раны, которые нанёс ему господин Готфрид — не своими руками, но своими требованиями. — Он кладёт папку на стол. — Это не просто эксплуатация. Это не просто угрозы. Это осознанное доведение живого существа до состояния, в котором оно не может функционировать. И убийство дракона, которым господин Готфрид угрожал Рону, едва не стало реальностью — учитывая состояние истца, он сам был уже близок к смерти. А это, уважаемые члены гильдии, является преступлением по законам и людей, и драконов.

Жан обводит взглядом судей.

— Ваша честь, я прошу признать господина Готфрида виновным в незаконной торговле магическими ингредиентами, угрозе убийством, эксплуатации уязвимого положения, систематическом обмане клиентов и доведении до состояния, несовместимого с жизнью.

Он садится. В зале стоит абсолютная тишина.

Я смотрю на Рона. Он сидит с каменным лицом, но я вижу, как дрожат его пальцы. Он не хотел, чтобы об этом говорили. Ему стыдно. Но Жан прав — об этом нужно было сказать.

— Благодарю, господин Жан, позиция обвинения ясна. Свидетель, вернитесь на свое место, — говорит судья, обращаясь ко мне. И поворачивается к Морру. — Защита, вам слово.