Глава 2. Сладкая сеть

На следующее утро я отправляюсь в пышечную. Май провожает меня до двери и дает ценные указания насчет того, с кем мне стоит поговорить об этом деле.

— Ты знаешь всех в гильдии, — говорит Май, поправляя воротник моего пальто перед выходом, — Кто с кем дружит, кто кому завидует, кто держит обиду. Это бесценная информация.

— Ты хочешь, чтобы я шпионила для тебя? — я приподнимаю бровь.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне понять этот мир, — он целует меня в лоб. — Мир пекарей. Я в нём чужой. А ты знаешь всё.

Пышечная меня привычным ароматом корицы и ванили. Я переодеваюсь в рабочую одежду и заглядываю в свою тетрадь заказов.

Так. Через час придёт Маргари, жена Рури. Я попросила ее зайти, чтобы поговорить об этом деле, но для всех это будет просто соседский визит за моими пышками. А ещё в районе обеда обещала зайти госпожа Ильза, молочница, которая поставляет молоко и в «Золотой колос», и в «Сладкий сон», и ещё в десяток пекарен. Если кто-то и знает, что происходит, так это она. Пекари, молочники, мукомолы — мы все друг друга знаем. Это как большая семья. Склочная, завистливая, но семья.

Я разжигаю печь и принимаюсь за первую партию пышек.

* * *

Маргари приходит ровно в десять, как договаривались. Она — невысокая полная гномка с румяными щеками и добрыми глазами. Обычно она лучится оптимизмом, но сегодня выглядит уставшей. Под глазами — тени, уголки губ опущены.

— Госпожа Ариана, — она берёт меня за руку, и пальцы у неё холодные. — Спасибо, что согласились помочь. У нас сейчас трудные времена.

— Вам не за что благодарить меня, — говорю я, наливая ей чай. Мы садимся за маленький столик у окна. — Май и Жан взялись за дело вашего мужа, потому что уверены, что он прав.

— Да, Рури рассказал. — Маргари обхватывает чашку ладонями, словно греясь. — Он вернулся вчера от вас совсем другим. Успокоенным, что ли. Сказал, что адвокаты внушают надежду. И что вы его понимаете.

Я вспоминаю своё вчерашнее «убила бы» и краснею.

— Вы знаете, Ариана, я тихая женщина, — говорит Маргари, будто прочла мои мысли, — Я улыбаюсь покупателям, продаю хлеб, веду бухгалтерию. Но если бы я могла, я бы своими руками придушила этого Грегора. Он разрушает нашу жизнь.

— Маргари, — я наклоняюсь ближе. — Расскажите мне об этом Грегоре. Вы его знаете?

— Знала когда-то. — Она горько усмехается. — Он работал у нас. Давно, лет семь назад. Задолго до того, как открыл «Сладкий сон». Рури взял его подмастерьем. Он был способный, но... скользкий. Всё время искал, как бы обойти правила, вынюхивал что-то, совал нос в наши семейные дела.

— Почему он ушёл?

— Рури его выгнал. — Маргари делает глоток чая. — Он поймал Грегора на том, что тот записывал состав теста, пропорции, температуру выпечки. У него была целая тетрадь.

— И вы позволили ему уйти? С этой тетрадью?

Маргари вздыхает.

— Рури отобрал тетрадь и сжёг. Что ещё он мог сделать? Но Грегор, наверное, многое запомнил.

— А Лориан? Ученик, который ушёл к Грегору недавно?

Лицо Маргари темнеет.

— Лориан — просто глупый мальчишка. Талантливый, но глупый. Грегор пообещал ему больше денег и собственное имя на вывеске, он и купился. Я думаю, Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в рецепте.

У меня в голове начинает складываться картина. Грегор семь лет назад пытался украсть рецепты — не вышло. Он открыл свою пекарню, а потом переманил Лориана, который работал на Рури и может помнить больше подробностей. И через него получил недостающие детали.

Я делаю мысленную пометку: передать Маю и Жану эту информацию. Если Грегор не сам придумал рецепт, а скопировал его, будучи учеником, это полностью меняет дело.

— Я расскажу мужьям, — обещаю я.

Маргари кивает и вдруг подаётся вперёд, сжимая мою руку.

— Спасибо вам, Ариана. Вы даже не представляете, что для нас значит эта помощь. Если мы проиграем, нам придётся закрыться. Мы не можем позволить себе платить Грегору отчисления за наш собственный рецепт. Вы ведь понимаете, что такое профессиональная гордость?

Я сжимаю её руку в ответ.

— Мои мужья — лучшие адвокаты в городе. Вы можете им довериться.

— Знаете, Ариана, — Маргари поднимается, забирая коробку с пышками, — я всегда вами восхищалась. Вы построили успешную пекарню с нуля. Пережили развод. Вышли замуж за двух драконов сразу. Вы сильная женщина, Ариана. И вашему слову я доверяю.

Она уходит, а я остаюсь обдумывать ее слова. Сильная женщина, надо же. Я всё ещё не привыкла к этому.

Госпожа Ильза заходит ближе к обеду. Это дородная женщина лет пятидесяти, с могучими руками и зычным голосом, который слышно за три квартала. Она поставляет молоко, сливки и масло половине города, и её фургон с нарисованной коровой знают все.

— Ариана, душенька! — гремит она с порога. — Дай мне своих пышек с вишней и чаю покрепче. Я сегодня с четырёх утра на ногах.

Я усаживаю её за столик, подаю заказ и сажусь напротив.

— Как дела в молочном мире, госпожа Ильза?

— Ой, не спрашивай! — она откусывает пышку и закатывает глаза от удовольствия. — Божественно. У тебя талант, деточка. Настоящий талант. А дела... Коровы доятся, клиенты платят, а сплетни как сливки — всегда поднимаются наверх.

— Сплетни? — я поднимаю бровь.

— Ну а как же! — она наклоняется ближе и понижает голос. — Ты слышала про Рури и Грегора?

— Слышала, — осторожно говорю я. — Мои мужья ведут это дело.

— Да что ты! — она всплёскивает руками. — Ну, тогда ты в курсе. А я вот что тебе скажу: Грегор этот — гнилой тип. Я ему молоко вожу, так он дважды пытался мне заплатить меньше, чем договаривались. Пришлось пригрозить, что перестану поставлять.

— А Лориана, ученика Рури, вы знаете?

— Эльфика этого? — Ильза фыркает. — Знаю, конечно. Он теперь у Грегора работает. Видела его на прошлой неделе. Выглядит неважно. Бледный, дёрганый. По-моему, Грегор его не столько нанял, сколько взял в рабство.

— Почему вы так думаете?

— А ты послушай. — Ильза отпивает чай и продолжает: — Лориан этот — тихий парень. Талантливый, но безвольный. Ему бы хорошего наставника, строгого, но справедливого. Вот Рури таким и был. А Грегор... он же как паук. Сначала заманивает, а потом все соки высасывает. Я слышала от зеленщика с Ремесленной улицы, что Грегор заставляет Лориана работать по шестнадцать часов и не платит жалования. А уйти парень не может, потому что связан каким-то контрактом.

— Что же это за контракт такой? — у меня внутри всё пылает от несправедливости.

— Ох, деточка, деталей не знаю. Но уверена, твои драконы бы этот контракт в щепки разнесли, если бы увидели. Где это видано, чтобы над работником так издевались?

Я мысленно аплодирую Ильзе. Она только что дала мне важнейшие зацепки. Лориан может быть ключевым свидетелем в этом деле. Более того: он сам может быть жертвой Грегора.

— Госпожа Ильза, — говорю я, вспоминая Жана сегодня утром, — а вы бы согласились дать показания в суде? О том, что Грегор пытался вас обмануть и об остальном тоже?

Она на секунду задумывается, а потом её лицо расплывается в широкой улыбке.

— С удовольствием. Этот скользкий гном мне ещё за прошлый месяц должен три серебрушки. Я ему всё припомню!

Вечером я возвращаюсь в особняк с тетрадкой, полной заметок. Жан выходит из кабинета, когда слышит мои шаги.

— Ну? — спрашивает он, обнимая меня за талию. — Что узнала?

Я выкладываю всё. Про Маргари и то, что Грегор работал у Рури семь лет назад и пытался украсть рецепты. Про Лориана, который может быть ключевым свидетелем и одновременно жертвой. Про контракт, который, возможно, его удерживает. И про Ильзу, которая готова дать показания о нечестности Грегора.

Когда я заканчиваю, в гостиной повисает тишина. Жан смотрит на меня с таким выражением, что я невольно краснею.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты великолепна, — говорит он. — Ты за один день собрала больше информации, чем иной детектив за неделю.

— Я просто поговорила с людьми.

— Ты использовала свою сеть, — поправляет Май, откладывая бумаги. — Сладкую сеть. Ты знаешь этих людей, они тебе доверяют, они рассказывают тебе то, что не рассказали бы никому другому. Это бесценно.

— Итак, у нас есть две важные зацепки, — Жан начинает расхаживать по гостиной — верный признак того, что его мозг заработал на полную мощность. — Первая: свидетельства Маргари о том, что Грегор пытался украсть рецепты ещё семь лет назад. Это подрывает его позицию о «собственном изобретении». Вторая: Лориан как ключевой свидетель. Если мы докажем, что Грегор использовал его, чтобы получить недостающие детали рецепта, и купил его молчание незаконным контрактом, это позволит нам с легкостью выиграть дело.

— Но как добраться до Лориана? — спрашиваю я. — Если он связан контрактом, он не заговорит. Побоится.

— Вот тут, — Жан останавливается и смотрит на меня, — нам понадобишься ты.

— Я?

— Ты пекарь и член гильдии. Ты можешь встретиться с ним «случайно», — он выделяет это слово пальцами, — и поговорить. Хотя бы узнать, что его держит у Грегора.

— А если он не захочет говорить?

— Тогда ты просто угостишь его пышкой, — Май улыбается. — Никто не откажется от твоих пышек.

Я смотрю на них и чувствую, как во мне закипает азарт.

— Хорошо, — говорю я. — Завтра я схожу в «Сладкий сон». Нам в любом случае нужны их крендели для сравнения. И попробую поговорить с Лорианом.