Глава 2

Дома я швырнула сумку на диван, заварила себе огромную кружку чая, разложила на столе проклятый листок и уставилась на первую же формулу.

– Так, Оля, спокойно, – бормочу, почёсывая переносицу прямо как этот… математик. – Предел функции в точке. Что мы помним? Если функция стремится к числу, то…

Я замолчала. Функция никуда не стремилась. Она просто сидела на бумаге и издевательски молчала.

– Да что ж такое! – с досадой откусила бутерброд. – Я же умная женщина! Два высших образования!

Через час я уже сидела на полу в гостиной, обложившись старыми конспектами, которые чудом сохранились на антресолях, и отчаянно пыталась решить элементарный пример. Ответ у меня упорно получался отрицательным, что для количества студентов на пересдаче было символично, но абсолютно бесполезно.

Телефон пиликнул. Сообщение от Ленки, моей подруги с филфака:

«Ну что, какой он? Студенты говорят – Аполлон и цербер в одном флаконе?»

Я скривилась и набрала ответ: «Он невыносим. Дал мне программу минимума. Теперь я должна готовить Б-3 к пересдаче».

В ответ прилетело три хохочущих смайлика и подпись: «Оля, ты хоть сама-то помнишь таблицу умножения?»

Ленка знала, куда бить. Математика и я были антагонистами со школьной скамьи.

– Помню! – рявкнула на телефон и снова уткнулась в конспекты. – Семь на восемь – пятьдесят шесть… или сорок восемь?..

Боги, дайте мне сил.

***

На следующий день я приняла стратегическое решение: прежде чем учить студентов, нужно разобраться самой. И раз уж Леонид Андреевич такой умный, пусть расхлёбывает. Я снова направилась на кафедру математики, но теперь с чётким планом: взять учебники, методички, возможно, даже расстрелять его взглядом разок-другой. Для профилактики.

В коридоре мне встретился Архипов – седовласый заведующий. Он шёл, покачиваясь с пятки на носок, и, кажется, спал на ходу.

– Архип Семёнович! – окликнула я. – А где мне найти методические материалы по высшей математике? У меня группа Б-3 на пересдаче у Соколова.

Архипов остановился, приоткрыл один глаз и зевнул:

– А, Оленька… Это вы зря. Леонид Андреевич – молодой, рьяный. Я ему говорю: «Лёня, ну завалил группу, с кем не бывает». А он мне: «Я не завалил, я оценил». – Архипов развёл руками. – Я в этот момент уснул. Вы уж сами к нему.

– Архип Семёнович! – взмолилась я, но он уже удалялся мелкими шажками в сторону кулера.

Собрав волю в кулак с остатками гордости в придачу, стучу в знакомую дверь.

– Войдите, – уже без хрипотцы, а бодро и даже весело.

Я вошла. Леонид сидел в той же позе, что и вчера, но сегодня на нём была светло-серая футболка, которая, предатель, обтягивала всё то, о чём мне думать было категорически нельзя. Увидев меня, он откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Ольга Викторовна. Пришли сдаваться? Или просто хотели обсудить растрёпанный пучок? Он у вас сегодня почти идеален.

Я машинально потрогала волосы и тут же одёрнула руку, заметив искорки веселья в его глазах.

– Я пришла за методичками, – ледяным тоном сообщила. – Раз уж вы втянули меня в эту авантюру, будьте любезны предоставить материалы.

– Методички – это скучно, – он поднялся из-за стола, и я поняла, что в этой каморке он кажется просто огромным. – Я предлагаю другой вариант. Личная консультация.

– Какая ещё консультация? – попятилась и упёрлась спиной в книжный шкаф.

– Математическая, – он приблизился и, протянув руку, взял с полки прямо над моим плечом пухлый задачник. При этом оказавшись так близко, что я снова уловила этот древесный, пряный аромат. Сердце бухнуло где-то в районе пяток. – Вы же сами сказали, что вы экономист. Значит, вам тоже нужна подготовка.

– Я в состоянии вспомнить школьный курс! – пискнула я, проклиная свой голос за предательскую дрожь.

– Да? – его бровь изогнулась, а улыбка стала откровенно ехидной. – Тогда решите простой пример.

Он отступил, взял маркер и написал на маленькой доске у стены:

«lim (sin x)/x при x → 0»

– Ну? – он скрестил руки на груди и посмотрел на меня с видом экспериментатора, наблюдающего за лабораторной мышью.

Я уставилась на доску. Синусы. Пределы. В голове всплыло что-то про первый замечательный предел, но что именно – хоть убей.

– Это… равно нулю? – ляпнула наугад.

Леонид расхохотался. Низко, раскатисто, от души. Мои щёки залились краской до корней волос.

– Это единица, Ольга Викторовна! – он снял очки и вытер выступившую от смеха слезу. – Первый замечательный предел! Кошмар.

– Я знала, что это замечательный предел! – взвилась я, отлепляясь от шкафа и надвигаясь на него с указкой, которую схватила со стола. – Я просто… волнуюсь!

– Волнуетесь? – он перестал смеяться и посмотрел на меня внимательно. – Из-за меня?

– Из-за математики! – ткнула указкой в воздух в опасной близости от его носа. – Вы самодовольный, педантичный, невозмутимый…

– Продолжайте, – он склонил голову набок и улыбался уже мягче. – Мне начинает нравиться наш разговор.

Я замерла с открытым ртом, потому что все ругательства разом вылетели из головы. Он смотрел на меня не как на уравнение, которое нужно решить, а как на женщину, которая его забавляет. И это пугало больше, чем его строгость.

– Короче! – опустила указку. – Давайте методичку, и я пошла.

– Не дам, – он шагнул к своему столу, взял оттуда тонкую папку и помахал ею в воздухе. – Но могу дать её в обмен на одно условие.

– Какое?

– Мы готовим студентов вместе, – он выделил слово «вместе» с такой интонацией, что внутри у меня всё предательски сжалось. – Послезавтра, аудитория 401. В шесть вечера проведём пробное занятие. Посмотрим, кто из нас лучший педагог.

– И всё? – подозрительно прищурилась я.

– И всё, – он протянул мне папку. – Но если вы снова перепутаете ноль и единицу, я оставляю за собой право вас отчитать. При студентах. Публично.

– Вы не посмеете!

– Ещё как посмею, – он надел очки и снова стал похож на строгого преподавателя. – Договорились?

Я выхватила папку, прижала к груди и гордо кивнула.

– Вот и славно, – он уже отвернулся, оставляя в моей груди розжиг раздражения.