Глава 3

– Ольга Викторовна, – промурлыкал Леонид, – мы вас внимательно слушаем.

Я стояла у доски и чувствовала себя гладиатором, которого выпустили на арену против льва. Львом, разумеется, был Леонид Андреевич, вольготно раскинувшийся на стуле в третьем ряду. Руки скрещены на груди, на губах улыбка.

Студенты, человек пятнадцать из двадцати пяти возможных, сидели, сбившись в кучку, как обиженные зверята. Они бросали на меня полные надежды взгляды, а на Леонида – испуганные, словно он мог в любой момент достать логарифмическую линейку и начать карать. Я их понимала. Сама вчера полночи просидела над методичкой, пытаясь отличить интеграл от производной, и уснула лицом в конспекте. На щеке до сих пор отпечаток клетчатого листа.

– Итак, – постучала мелом по доске, надеясь, что голос звучит увереннее, чем я себя чувствую, – тема нашего занятия: «Пределы. Как перестать их бояться и начать жить».

Лёгкий смешок пробежал по рядам. Кажется, моя коронная самоирония сработала.

– Предел – это, по сути, то, к чему стремится функция, – я нарисовала на доске график, надеясь, что он похож на параболу, а не на кардиограмму больного. – Вот представьте, что функция – это вы. Вы стремитесь к зачёту. Но между вами и зачётом стоит…

– Я, – подал голос Леонид с места, аудитория нервно хихикнула.

– Профессиональное препятствие, – дипломатично поправила, сверкнув в его сторону глазами. Он даже не моргнул. – Так вот, ваш предел – это зачёт. Вопрос в том, достигнете ли вы его.

– А если предел равен бесконечности? – робко подняла руку Маша, тихая отличница с первой парты.

– Значит, ты никогда не сдашь, – буркнул с задней парты Костя, главный шутник группы, и тут же осёкся под взглядом Леонида.

– Отличный вопрос! – поспешила перехватить инициативу. – Предел может быть конечным числом, бесконечностью, а может и вовсе не существовать. Всё зависит от поведения функции.

Я повернулась к доске и бодро написала: lim (x² - 1)/(x - 1) при x → 1.

– Решите, – обернулась к студентам. – Кто первый?

Повисла тишина. Студенты переглядывались. Маша уже строчила в тетради, но молчала, боясь ошибиться.

– Ну же, – я улыбнулась. – Это же элементарно. Подставьте единицу.

– Будет ноль делить на ноль, – неуверенно произнёс Костя. – Это бесконечность?

– Это неопределённость! – раздался голос Леонида, я чуть не выронила мел. Он поднялся со стула и медленно двинулся к доске. – Ольга Викторовна, вы хотите, чтобы они подставили единицу? Это же ловушка для младенцев.

– Я знаю, что это неопределённость! – скрестила руки на груди. – Я просто проверяла их внимательность!

– Проверяли? – он остановился вплотную ко мне. – Ну так покажите им решение. Раз вы такая внимательная.

Я повернулась к доске. Формулы расплывались перед глазами. Надо разложить числитель на множители. x² - 1 = (x-1)(x+1) . Потом сократить… Я потянулась мелом к доске, и в этот момент предательский мел выскользнул из пальцев и покатился по полу.

– Ой!

Я наклонилась за ним одновременно с Леонидом. Мы столкнулись лбами. Вернее, его висок коснулся моей макушки, а моя ладонь легла на его запястье, когда мы оба потянулись за злополучным мелком. На мгновение я замерла, чувствуя, как горячая волна прокатывается от места соприкосновения. Он тоже замер. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, и в очках отражались лампы дневного света.

– Простите, – прошептала я.

– Это вы меня простите, – так же тихо ответил он, поднимая мел и вкладывая его мне в ладонь. Его пальцы чуть задержались на моих. – Я не должен был вас смущать. Продолжайте.

Я выпрямилась, чувствуя, что румянец уже пополз на шею. Студенты затаили дыхание. Кажется, сцена с мелком произвела больший фурор, чем любой предел.

– Так, – прокашлялась и с преувеличенной бодростью повернулась к доске, – на чём мы остановились? Ах да. Неопределённость. Раскладываем числитель: (x-1)(x+1). Сокращаем на (x-1). Получаем lim (x+1) при x→1. Подставляем. Ответ – два!

– Браво! – Леонид захлопал в ладоши, но в его глазах плясали чёртики. – Ольга Викторовна, вы были великолепны. Прямо как Софья Ковалевская.

– Спасибо, – процедила, понимая, что он издевается. – Может, теперь вы объясните им второй замечательный предел? А то у меня от него нервный тик.

– С удовольствием, – он взял второй кусок мела, и я отошла в сторону, уступая место у доски.

Дальше произошло нечто, от чего я сама заслушалась. Леонид объяснял сложнейшие вещи так, будто рассказывал сказку. Он рисовал графики, жестикулировал, приводил примеры из жизни. «Представьте, что синус – это ваша стипендия. Она колеблется, но никогда не превышает единицу. А икс – это ваши запросы. Чем больше запросы, тем меньше отношение. В пределе – ноль». Студенты заулыбались. Костя даже что-то записывал. Маша подняла руку и задала вопрос.

Он был строгим, да. Но он был увлечён своим предметом. И когда он говорил о математике, его брутальное лицо становилось почти мальчишеским, а в глазах загорался огонь. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на него, и тут же одёрнула себя. Оля, ты на него злишься, помнишь? Он тебя опозорил с пределом! Но сердце предательски таяло.

– А теперь, – Леонид внезапно повернулся ко мне, – чтобы закрепить материал, давайте Ольга Викторовна решит пример. Вы же не против?

Он написал на доске: lim (1 + 1/n)^n при n → ∞.

Второй замечательный предел. Число е. Я знала ответ. Но под его взглядом мозг отказывался работать.

– Ольга Викторовна? – его голос вывел меня из ступора.

– Это… е, – выдохнула я. – Ответ – е.

– Верно! – он просиял так, будто я доказала теорему Ферма. – Студенты, запомните этот момент. Ваш куратор знает второй замечательный предел. Она не безнадёжна!

Группа грохнула смехом, и я смеялась вместе со всеми, хотя внутри всё ещё трепетало от его близости, от того, как он произнёс «ваш куратор». Будто я была частью его команды.