Глава 4

– Оля, ты богиня, – сказала своему отражению, поправила прядь у виска.

Розовый брючный костюм сидел на мне как влитой – свободный, но при этом подчёркивающий всё, что нужно. Чёрные вьющиеся волосы я оставила распущенными, они мягкими волнами спадали на плечи, и даже мои чёрные глаза, казалось, сияли ярче обычного. Я покрутилась перед зеркалом в преподавательском туалете и осталась довольна.

Повод был торжественный: день рождения Веры Степановны, заведующей нашей кафедрой экономики. Женщина она была душевная, справедливая, вечно подкармливала всех домашними пирожками и знала по имени не только каждого преподавателя, но и их кошек. Мы скинулись всей кафедрой и заказали огромный торт – трёхъярусный, кремовый, с шоколадными розами. Рядом на столе уже выстроились тарелки с бутербродами, фруктами, конфетами – маленький праздничный островок посреди суровых будней.

Когда Вера Степановна вошла в комнату и увидела всё это великолепие, она ахнула, прижала руки к груди и, кажется, чуть не прослезилась.

– Девочки мои… мальчики… – она обвела нас влажными глазами, поправляя очки на носу. – Вы с ума сошли! Такой торт! Это же целое состояние!

– Вам положено, Вера Степановна, – я выступила вперёд с поздравительной речью и подарком в коробке. – Вы нас всех терпите, учите, спасаете от бюрократии. Это меньшее, что мы могли сделать.

Завкафедрой растрогалась окончательно, полезла в сумочку за платком и, промокнув глаза, вдруг хитро улыбнулась:

– Оленька, деточка, а ты не могла бы отнести кусочек торта моему мужу? Он же у меня на кафедре математики сидит, бедный, наверняка опять уснул в своём кабинете и забыл пообедать.

Я замерла с тарелкой в руке, на которую как раз водрузили огромный кусок с шоколадной розой.

– М-мужу? – мой голос предательски дрогнул. – На кафедру математики?

– Ну да, – Вера Степановна улыбнулась ещё шире, явно не замечая моего замешательства. – Ты же знаешь Архипа Семёновича, он без меня пропадёт. А ты девочка ответственная, отнесёшь, заодно и сама развеешься. Что ты так побледнела?

Я не побледнела. Я позеленела. Архип Семёнович – это Архипов? Муж Веры Степановны? Вот это поворот. Но дело было не в Архипове. Дело было в том, что на кафедре математики обитал… другой кадр в очках.

– Может, кого-то другого пошлём? – нервно облизала губы. – Коленька, например? Коленька у нас молодой, резвый…

– Коленька только что съел три бутерброда и заснул на методичке, – отмахнулась Вера Степановна. – Оля, солнышко, не скромничай. Тебе полезно пройтись. Заодно проветришься перед парами. И не спорь со старой женщиной в её день рождения!

Последний аргумент был убийственным, пришлось сдаваться. Взяв тарелку с тортом, как щит, вышла из кабинета и направилась в сторону вражеской территории. Коридоры старого корпуса были пустынны, как в тот день, когда я впервые шла знакомиться с Леонидом. Сердце колотилось где-то в горле. Я уговаривала себя, что просто зайду, отдам торт Архипу Семёновичу – и тут же ретируюсь. Быстро и без потерь. Может, Леонида вообще нет на месте. Может, у него пары. Может, он уехал на научную конференцию в другой город и пробудет там до конца семестра?

– Ага, размечталась, – буркнула себе под нос, подходя к двери с табличкой.

Я уже протянула руку к дверной ручке, как вдруг дверь резко распахнулась сама. Да так, что едва успела отшатнуться, спасая торт от верной гибели. На меня, как тайфун, вылетел Леонид. Он что-то бормотал себе под нос, сжимая в руке потрёпанную курсовую работу, и явно не заметил меня до последней секунды.

– …и это называется «исследование функции»? Да я такие каракули в детском саду рисовал! – цедил он сквозь зубы, а потом резко затормозил, уставившись на меня. – Ольга Викторовна?

– Леонид Андреевич, – я попыталась придать лицу выражение вежливого равнодушия, но, кажется, получилось не очень. Щёки уже предательски горели.

Его взгляд медленно опустился с моего лица на тарелку, где одиноко возвышался кусок торта с шоколадной розой. Брови его поползли вверх. Он снял очки, протёр их и снова водрузил на нос, словно не веря своим глазам.

– Это что? – спросил он с каким-то хмурым подозрением.

– Торт, – ляпнула, понимая, что сморозила очевидность.

– Я вижу, что не борщ, – он нахмурился ещё сильнее. – Откуда? Зачем? Вы с ним ходите по коридорам, как с боевым знаменем?

– Я иду к Архипу Семёновичу! – гордо вскинула подбородок. – У Веры Степановны день рождения. Она просила передать ему угощение. Это, вообще-то, не вам.

Глаза Леонида сверкнули. Он перевёл взгляд с меня на торт, потом обратно, и на его лице медленно проступило выражение мрачного удовлетворения.

– Архипов спит, – отрезал он. – Я только что от него. У него тихий час. А я – его коллега. И у меня только что была ужасная курсовая, – он потряс зажатой в руке работой, – после которой мне нужна срочная реабилитация. Поэтому…

Он сделал шаг вперёд. Я инстинктивно прижала тарелку к груди.

– Даже не думайте!

– Ольга Викторовна, – он наклонил голову набок, и на его губах заиграла та самая кривоватая улыбка, – вы пришли на кафедру математики с тортом. Торт – это константа. Константа принадлежит математике. Следовательно…

– Это софистика! – я попятилась. – Вы искажаете факты!

– Я интерпретирую их в свою пользу, – он сделал ещё шаг и аккуратно, но решительно взял тарелку из моих ослабевших пальцев. Наши руки соприкоснулись, и меня словно током ударило.

Он поднял тарелку на уровень глаз, осмотрел торт со всех сторон, как будто это была сложнейшая геометрическая фигура, и изрёк тоном, не терпящим возражений:

– Теперь это моё.