Глава 19

Студенты уже собрались почти в полном составе – явились даже те, кто обычно прогуливал. У доски, заложив руки за спину, стоял Леонид.

Он не сразу меня заметил. Я на секунду замерла в дверях, разглядывая его. Сегодня он был в тёмно-серой рубашке, рукава – привычно закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья. Очки чуть съехали на нос, пока он изучал какой-то листок.

– Ольга Викторовна! – Костя заметил меня первым. – А мы тут уже гадаем, будет ли Леонид Андреевич сегодня кидаться мелом, как в прошлый раз!

– Костя, – Леонид поднял голову, и его взгляд сразу нашёл меня. – Если вы будете так же хорошо решать пределы, как шутить, я, возможно, даже воздержусь от мела.

Я вошла, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. Он проводил меня взглядом до самой кафедры, и я заметила, как его губы чуть дрогнули в улыбке.

– Добрый вечер, – положила сумку на стол и повернулась к студентам. – Все готовы? Пересдача через пару недель, так что сегодня разбираем самое сложное.

– А самое сложное – это когда Леонид Андреевич смотрит на тебя поверх очков и молчит, – пробормотал кто-то с задней парты, и аудитория прыснула.

– Это я беру на себя, – Леонид поправил очки и обвёл взглядом притихших студентов. – Обещаю: молчать буду, только если вы зададите особенно умный вопрос. Тогда я замолкну от уважения. В остальное время – разговариваю. Даже шучу. Иногда.

– Ого, – Маша подняла голову от тетради. – Леонид Андреевич, вы ли это?

– Я, – он пожал плечами. – Просто теперь у меня есть соавтор. А соавторы, как известно, благотворно влияют на характер.

Я почувствовала, как румянец ползёт по щекам, и поспешно отвернулась к доске, делая вид, что ищу мел. Но мел не понадобился – Леонид уже стоял рядом и протягивал мне кусочек. Наши пальцы встретились. Он задержал мои на долю секунды дольше, чем нужно, и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

– Вы сегодня особенно красивая.

– Вы тоже ничего, – так же тихо ответила я и, взяв мел, повернулась к студентам. – Итак! Начнём с пределов. Кто помнит, что такое первый замечательный предел?

Занятие покатилось своим чередом. Мы объясняли по очереди: я – более мягко, с шутками и примерами из жизни, он – более строго, но уже без пугающей интонации, которая раньше заставляла студентов вжиматься в стулья. Когда я что-то упускала, он дополнял. Когда он уходил в слишком сложные дебри, я возвращала всех обратно на землю.

– Так, стоп, – подняла руку, когда Леонид начал выводить на доске какую-то длиннющую формулу. – Ребята, если вы сейчас ничего не понимаете – это нормально. Я сама поняла только с третьего раза. Леонид Андреевич, можно как-то... попроще?

– Можно, – он повернулся к студентам, и на его лице появилась усмешка. – Представьте, что предел – это вы. Вы стремитесь к зачёту. А я – это функция. Функция строгая, но...

– Но не безнадёжная? – подсказал Костя.

– Именно, – Леонид кивнул. – Функция строгая, но не безнадёжная. Особенно под влиянием некоторых переменных.

Он посмотрел на меня.

– Так, всё, хватит, – я погрозила Леониду пальцем. – У нас тут учебный процесс. Давайте решать пример.

Студенты засмеялись, но послушно склонились над тетрадями. Мы ходили между рядами, подсказывали, поправляли ошибки. В какой-то момент я наклонилась над тетрадкой Маши, показывая ей решение, а когда выпрямилась – едва не столкнулась с Леонидом, который делал то же самое с другой стороны.

– Простите, – прошептала я.

– Это вы меня простите, – он чуть улыбнулся и отошёл, но его плечо на миг коснулось моего.

***

Занятие закончилось, когда за окном уже начинали сгущаться сумерки. Студенты расходились медленно – было видно, что им наконец стало легче. Дверь за последним студентом закрылась с мягким щелчком, и мы остались вдвоём.

– По-моему, прошло отлично, – сказала я, не оборачиваясь, всё ещё водя губкой по доске. – Ты был...

Договорить я не успела. Потому что Леонид вдруг оказался совсем рядом – я даже не услышала его шагов. Его ладонь легла на моё плечо, а в следующую секунду он наклонился и поцеловал меня в щёку. Легко, невесомо, чуть задержавшись губами у скулы.

– Это за что? – прошептала я, замирая с губкой в руке.

– В качестве мотивации и дальше быть хорошим куратором, – произнёс он мне в висок, и я кожей почувствовала его улыбку.