Глава 20
Июнь обрушился на город всей своей душной, пыльной тяжестью. Асфальт плавился, тополя застыли в изнеможении, и даже воробьи, обычно такие бойкие, сидели на карнизах нахохлившись и не думая драться за корки. В аудиториях было немногим легче: открытые окна не спасали, только впускали густой, горячий воздух, пропитанный запахом нагретой листвы и далёкого асфальта.
Я стояла у кабинета, где уже шла пересдача, и отчаянно обмахивалась какой-то ведомостью, которую зачем-то захватила с собой. Белая блузка всё равно прилипала к спине, а бежевая юбка-карандаш, которую я выбрала сегодня как символ строгости и официальности, казалось, нагрелась до температуры утюга.
Студенты мои жались у стены, как испуганные воробьи. Кто-то нервно листал конспект, кто-то повторял формулы шёпотом, закрыв глаза или просто смотрел в одну точку с выражением обречённости на лице. Ещё несколько человек сидели на корточках, кто-то облокотился о подоконник. Все выглядели так, будто их ведут не на экзамен, а на расстрел.
Первая пятёрка зашла уже минут десять назад. Я пыталась угадать, что там происходит. Леонид обещал быть человечным. Но он всё равно оставался Леонидом.
– Ольга Викторовна, – Костя поднял на меня страдальческие глаза, – а если я опять завалю? Он меня раньше ненавидел. Я же на его лекциях бумажные самолётики пускал.
– Значит, не будешь пускать в следующем семестре, – я постаралась придать голосу бодрости. – Костя, ты готовился, решал задачи на консультации. Всё будет нормально.
– А вдруг он специально меня завалит? – не унимался Костя. – Из принципа?
– Леонид Андреевич не мстительный, – я покачала головой. – Он строгий, но справедливый. И он обещал.
Маша вдруг подняла голову:
– Ольга Викторовна, а вы с ним... вы теперь...
Она не договорила, но её глаза красноречиво округлились. Я почувствовала, как щёки теплеют, и поспешно отвернулась, делая вид, что поправляю воротник блузки. Но Костя, услышав вопрос, тут же ожил:
– О, точно! Ольга Викторовна, вы же теперь с Леонидом Андреевичем... ну, это... дружите? Может, замолвите словечко?
– Костя! – обернулась и строго посмотрела на него, хотя губы предательски дёрнулись в улыбке. – Никаких «словечек». Вы сами готовились. Вы сами будете сдавать. А я здесь просто как моральная поддержка.
– Моральная поддержка – это хорошо, – философски заметил кто-то из студентов. – Но лучше бы вы ему сказали, что время идёт, а мы тут умираем.
Я невольно усмехнулась. Мои дорогие оболтусы. Даже перед лицом самого страшного экзамена они умудряются шутить.
Дверь кабинета неожиданно открылась, и из неё вышли первые пятеро. Я впилась в них взглядом, пытаясь угадать по лицам результат. Минута – и лица расцвели улыбками.
– Сдали! – выдохнул высокий парень с последнего ряда, которого я знала как вечного троечника. – Все! Он даже не орал!
– А что он делал? – тут же подскочил Костя.
– Спрашивал, но спокойно. А потом сказал: «Удовлетворительно. Идите». И всё!
По толпе студентов прокатился вздох облегчения. Маша перекрестилась, Костя хлопнул себя по коленям, кто-то нервно рассмеялся. Я почувствовала, как с моих собственных плеч падает тяжесть.
– Следующие, – раздался из кабинета голос, и я встрепенулась. Голос звучал ровно, спокойно, почти буднично.
Я проводила вторую пятёрку взглядом и прислонилась к стене, продолжая обмахиваться ведомостью. Мимо прошла пара студентов с другого потока, окинули нас сочувственными взглядами и исчезли за поворотом.
В коридоре снова стало тихо. Только слышно было, как где-то далеко, за открытыми окнами, лениво перекрикиваются птицы, да как гудят старые университетские трубы.
– Ольга Викторовна, – Маша вдруг оказалась рядом и тихо тронула меня за локоть. – Спасибо вам, что поговорили с ним тогда. Мы бы без вас...
– Без меня вы бы тоже справились, – я улыбнулась ей. – Просто немного позже. И с большими нервами, но справились бы. Вы все умные.
Маша кивнула и вернулась на своё место у стены. Я осталась стоять, обмахиваясь бесполезной бумажкой, и думала о том, как странно всё сложилось. Если бы не тот ночной шквал сообщений, если бы не моё возмущение, если бы не дурацкий торт и не менее дурацкая белка в карете...
Додумать я не успела, потому что дверь снова открылась, и вторая пятёрка вышла. И снова – улыбки. И снова – облегчённые выдохи.
– Он сказал: «Хорошо», – прошептала одна из девочек, проходя мимо меня. Ольга Викторовна, это чудо!