Глава 25. Конец

Вдалеке играла музыка – скрипка набирала обороты, в симфонии сплетаясь с пианино. Чем ближе мы подходили к реке, тем отчётливее слышались голоса, звон бокалов, обрывки тостов.

– Кажется, там кто-то празднует, – заметила я, вглядываясь вперёд.

– Похоже на свадьбу, – Лёня чуть прищурился, поправил очки и вдруг усмехнулся. – Интересно, они тоже спорили о том, как друг друга называть?

– Обязательно, – я хихикнула. – Это самый важный пункт в брачном договоре.

На небольшой площадке у самой воды, устроили праздник. Гирлянды обвивали перила, несколько столиков с белыми скатертями стояли полукругом, а в центре танцевали гости – неуклюже, грациозно. Невеста в пышном белом платье кружилась в объятиях жениха, и её фата развевалась на лёгком речном ветру, как облако. Скрипач играл что-то очень красивое, и музыка лилась над водой, смешиваясь с тихим плеском волн.

– Красиво, – прошептала я.

– Красиво, – согласился Лёня, но смотрел он не на невесту.

Мы нашли свободную скамейку чуть поодаль, откуда было видно и реку, и праздник, и звёзды, рассыпанные по летнему небу. Сели. Он обнял меня за плечи, я прижалась к нему, чувствуя, как его тепло окутывает меня, словно плед.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросил он вдруг.

– О том, что логарифмическая линейка могла бы пригодиться для разрезания свадебного торта?

Он тихо рассмеялся:

– Нет. О том, что я впервые за много лет чувствую себя на своём месте.

Я подняла голову и встретила его взгляд – тёмный, глубокий, в котором отражались огни гирлянд и звёзды.

– Лёня, – прошептала я.

– Олюшка, – ответил он, чуть крепче сжимая мои плечи.

Свадьба тем временем продолжалась. Кто-то из гостей затянул песню, не очень стройно, но очень душевно. Кто-то запустил в небо бумажный фонарик, и он поплыл вверх, медленно, как сонная медуза.

– А ты бы хотела такую свадьбу? – вдруг спросил Лёня, глядя на этот фонарик.

Я моргнула.

– Ты сейчас сделал мне предложение?

– Нет, – он улыбнулся. – Просто провожу социологический опрос.

– Ах, социологический, – я фыркнула. – Ну, тогда отвечаю: я об этом пока не думало. Но если честно, – я покосилась на невесту, которая как раз поправляла фату, – мне кажется, свадьба – это не про платье и не про фейерверки. Это про человека.

– Про человека? – он чуть наклонил голову.

– Ну да. Если человек – твой, то и свадьба будет твоя. Хоть в карете, хоть в библиотеке, хоть...

Договорить я не успела. Потому что в этот момент над рекой грохнуло. Первая вспышка рассыпалась в небе золотыми искрами, за ней вторая, третья, и вот уже весь горизонт расцвёл огненными цветами.

Я ахнула, запрокинув голову. Фейерверк. Настоящий, огромный, сверкающий. Зелёный, красный, синий, золотой – искры сыпались вниз, как звёздный дождь, и отражались в тёмной воде реки. Гости закричали, зааплодировали, кто-то засвистел.

Лёня наклонился к моему уху. Я думала, он скажет что-то про физику фейерверков или про химический состав вспышек. Но он сказал совсем другое.

– Оля, – его голос пробился сквозь грохот салютов, тихий и очень серьёзный, – я люблю тебя. Ты – лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь.

Я повернулась к нему. В свете фейерверков его лицо, такое брутальное в обычной жизни, сейчас казалось почти мальчишеским. Глаза блестели, и в них отражались все искры мира. Губы чуть улыбались, но в этой улыбке была только нежность.

– Лёня, – я сглотнула ком в горле и обхватила его лицо ладонями, – я тоже тебя люблю. Очень. До всех пределов и за их границы.

Он рассмеялся и поцеловал меня. Прямо там, на скамейке, под грохот фейерверка и крики гостей.