Глава 9

– Нет, ты просто послушай! – Ленка драматично взмахнула рукой, чуть не задев проходящего мимо студента с подносом. – Вчера звонит мне мой Серёжа и говорит: «Лен, я сегодня не смогу прийти, у меня тренировка». А я ему: «Серёжа, у тебя тренировка каждый день!» А он: «Ну так я ж качаюсь».

Я фыркнула, поправляя лямку сарафана на плече. Майское солнце палило нещадно, превращая асфальт в сковородку, а нас с Ленкой – в двух подружек, отчаянно мечтающих о мороженом.

– И что ты ему сказала? – интересуюсь, щурясь от яркого света.

– Сказала, что если он ещё раз выберет штангу вместо меня, пусть на ней и женится, – Ленка гордо вскинула нос. – Знаешь, что он ответил?

– Что штанга хотя бы не пилит?

– Хуже! Он сказал: «Лен, ну ты чего, штанга железная, а ты из плоти и крови, сравнивать некорректно». Представляешь?! Он меня с железкой сравнил! И ещё вывод сделал, что я проигрываю по каким-то там параметрам!

Я расхохоталась. Ленка с её вечными драмами была лучшим лекарством от любых переживаний. После той кондитерской с Леонидом прошло два дня, и мысли о математике то и дело лезли в голову. А тут – идеальное отвлечение: лучшая подруга, жара, мороженое и чужие романтические катастрофы.

– Слушай, а может, ну его? – я взяла Ленку под руку. – Если он уже на втором месяце отношений путает девушку с гантелью, что будет дальше?

– Дальше он начнёт путать меня с беговой дорожкой, – вздохнула Ленка. – Но знаешь… он такой красивый, когда приседает со штангой…

– Лена!

– Что? Я слабая женщина!

Мы как раз подошли к ларьку с мороженым – маленькому яркому киоску, возле которого уже выстроилась приличная очередь. Солнце припекало затылок, и я мысленно поблагодарила себя за то, что надела лёгкий сарафан в мелкий цветочек. Волосы я заплела в свободную косу, но несколько прядей всё равно выбились и прилипли к вискам. Ленка обмахивалась журналом, который зачем-то таскала в сумке.

– Чего только люди не купят в такую жару, – пробормотала она, заглядывая в меню. – О! У них есть фисташковое!

– Я возьму клубничное, – решила я, выискивая в кошельке мелочь.

Очередь двигалась медленно. Перед нами стояли две студентки, обсуждавшие какого-то преподавателя, за ними – молодой папа с девочкой, которая уже начинала капризничать, а за нами пристроился мужчина лет сорока, в мятой футболке и с таким выражением лица, будто он только что проиграл в лотерею все свои сбережения.

Я не сразу заметила, что он на меня смотрит. А когда заметила – стало не по себе. Взгляд был липкий, оценивающий, он скользил по моей фигуре снизу вверх, задерживаясь на бёдрах, на талии, на груди. Я отвернулась, надеясь, что ему просто скучно и он пялится на всех подряд.

Но он не отвёл глаз. Более того – когда я снова покосилась в его сторону, он вдруг широко, гадко усмехнулся и громко, так, чтобы слышала вся очередь, произнёс:

– Таким, как ты, мороженое вредно. Могла бы и поголодать немного. Вон какая толстая.

Мир на секунду замер. Ленка поперхнулась воздухом. Студентки впереди обернулись. Молодой папа поджал губы и отвёл взгляд.

Я спокойно развернулась к нему всем корпусом.

– Простите? – мой голос прозвучал до отвращения вежливо.

– Говорю, толстая ты, – повторил он, явно наслаждаясь моментом. – Жирная. Таким, как ты, не мороженое жрать надо, а в спортзал идти. Или хотя бы жрать меньше.

Ленка дёрнула меня за руку, явно намекая «не связывайся», но поздно. Во мне уже закипал праведный гнев. Я мило улыбнулась.

– Во-первых, – сделала шаг к нему, и он, кажется, не ожидал, что я вообще отвечу, – я не толстая. Я пышная. Это разные вещи. Если вы не разбираетесь в терминологии, могу порекомендовать словарь.

Мужик моргнул.

– Во-вторых, – я сделала ещё шаг, – мой вес – это моё дело. А ваше мнение меня интересует примерно так же, как прогноз погоды в Антарктиде. То есть никак.

Очередь затаила дыхание. Ленка за моей спиной издала то ли смех, то ли тихий писк. Студентки смотрели на меня круглыми глазами, а молодой папа откровенно ухмылялся.

Мужик побагровел:

– Да ты… да я просто…

– В-третьих, – не дала ему закончить, – если вы думаете, что ваше замечание что-то изменит в моей жизни – вы ошибаетесь. Я и дальше буду есть мороженое в жару. И пирожные. И вообще всё, что захочу. Потому что моя ценность не измеряется сантиметрами и килограммами. А ваша, судя по всему, измеряется только умением хамить незнакомым женщинам. И знаете что? Это очень маленькая ценность.

Я повернулась к продавщице в окошке ларька, которая смотрела на меня с открытым ртом:

– Два клубничных и одно фисташковое, пожалуйста.