Глава 3 "Я Гордая!"

Камера воняла.Не просто воняла – она смердела так, будто здесь последние лет пятьдесят никто не убирал, а все заключенные страдали хроническим несварением желудка и отсутствием всякого понятия о гигиене. Солома на полу была сырой и, кажется, шевелилась. Сама по себе… Надеюсь.

Я сидела на жестких досках, которые были сколочены в скамейку, обхватив колени руками, и смотрела на решетку. Наручники с меня сняли, когда запихивали сюда, но на запястьях остались красные полосы. И память о том, как я облажалась.– Мерил Стотон, королева шантажа, – прошептала я в тишине. – Попалась на крючок, как последняя плотва.

Смешно. До слез смешно. Кстати, почти стишок. Я бы могла стать поэтом?

Я прокручивала в голове весь вечер снова и снова, пытаясь найти момент, где я могла бы что-то сделать иначе. Где прокололась? Он с самого начала знал? Или раскусил меня в процессе? Или это была ловушка с самого начала, а Бригитта... нет, Бригитта не могла. Она бы не предала.

Хотя кто знает. У каждого есть цена. Даже у меня.Сколько заплатили ей? Или, может, просто прижали, как меня сейчас?Я зажмурилась, прогоняя эту мысль. Нет. Бригитта, единственная, кому я верила.

– Эй, красотка, – раздалось из соседней камеры. – Ты надолго или как? Если надолго, меняйся со мной местами. У меня тут крысы совсем обнаглели.Я промолчала. Не до разговоров.

Часы тянулись бесконечно. Я успела замерзнуть, продрогнуть до костей, и начала подозревать, что здесь даже драконьего огня нет, потому что драконам плевать на такие камеры для таких, как я. Воровки, мошенницы, шлюхи – мы не заслуживаем тепла.– Мисс Стоун, – голос надзирательницы вырвал меня из забытья. – Подъем. На выход.

Я подняла голову. Женщина в форме, с лицом, которое не выражало ничего, кроме усталости, отпирала решетку.– Куда?– На допрос. Шевелись.

Я встала. Ноги затекли, идти было больно, но я не подала виду. Гордость, единственное, что у меня осталось. Ну, и надежда, что я смогу выкрутиться. Я всегда выкручивалась.

Меня повели по длинному коридору, потом вверх по лестнице, потом снова по коридору. Стены здесь были чище, на полу лежали ковровые дорожки. Начальство, видимо, обитало поближе к людям и подальше от крыс.

Надзирательница остановилась у массивной двери, постучала.– Войдите, – раздалось изнутри.Голос Джона. Спокойный, ровный. Тот же голос, которым он шептал мне на ухо, что я арестована.

Дверь открылась. Меня втолкнули внутрь.Кабинет оказался просторным, светлым, с высокими окнами, за которыми уже серел рассвет. Стол, кресла, шкафы с папками. На стене, карта города.

Джон сидел за столом. Перед ним стоял поднос с кофейником, чашкой и тарелкой, на которой лежали свежие булочки. От вида еды у меня засосало под ложечкой. Я вспомнила, что не ела с самого утра. Но вида не подала.– Присаживайся, Мерил, – он кивнул на стул напротив.Я села. Молча. Сложила руки на коленях и смотрела на него в упор.

– Голодна? – он указал на булочки. – Завтрак за казенный счет. Бери.Я промолчала.– Я не кусаюсь, – добавил он. – Во всяком случае, без предупреждения.

– А я кусаюсь, – ответила я наконец. – И всегда предупреждаю. Так что держи руки подальше, дракон.Он усмехнулся. Чуть заметно, одними уголками губ. Но глаза оставались холодными.

– Как хочешь. Твое дело.Он налил себе кофе, отпил, отломил кусочек булочки. Я смотрела, как он ест, и ненавидела его. Ненавидела каждую черточку его красивого лица, каждое движение его рук, каждый глоток, который он делал. И одновременно чувствовала…То, что не давало мне покоя даже в вонючей камере.

Притяжение. Тупое, животное, ничем не объяснимое.– Сколько? – спросила я, когда пауза затянулась.– Что, сколько? – он поднял бровь.– Сколько мне светит? Лет? Десять? Двадцать?

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.– Давай прикинем. Шантаж лорда Эшли. Шантаж барона Ройса. Мошенничество с документами для леди Монтгомери. Вымогательство у купца первой гильдии... – он назвал еще несколько имен, от которых у меня похолодела спина. Он знал все. Каждое мое дело за последние два года. – И это только то, что удалось доказать. Если сложить все статьи, выходит... лет двадцать. А может, и все тридцать.

Я сглотнула.– У тебя нет доказательств.– Мерил, – он наклонился вперед, опираясь локтями о стол. – У меня есть твои записи. Твои письма. И свидетели, которые готовы говорить. Я собирал это дело полгода.Полгода. Он охотился на меня полгода?

– И все ради того, чтобы поиметь мелкую шантажистку? – я усмехнулась, хотя внутри все дрожало. – Дракон, у тебя что, других дел нет?– Ты не мелкая, Мерил. Ты талантливая. И опасная. Такие, как ты, разваливают систему изнутри.

– Систему, – повторила я. – Ты говоришь как чиновник.– Я и есть чиновник, – напомнил он. – Генерал-полицеймейстер. Моя работа, ловить таких, как ты.

– Поймал. Поздравляю. – я развела руками. – Что дальше? Будешь пытать? У драконов это, кажется, в крови?–Неееет – Протянул он, покачивая головой. – Мы предлагаем выбор.

Я насторожилась.– Какой выбор?Он помолчал, разглядывая меня. Я чувствовала взгляд на своем лице, на шее, на груди, платье было все еще в том же виде, в котором я вышла из «Рваного узла», декольте на месте, и я машинально подалась чуть вперед. Рефлекс. Профессиональная привычка.

Его взгляд дернулся. Зацепился. На секунду, всего на секунду, я увидела в его глазах что-то, кроме холода. А потом дракон отвернулся к окну.– Ты можешь сесть в тюрьму, – сказал он ровно. – Лет на двадцать, может, на двадцать пять. Будешь шить мешки, видеть небо только по праздникам и стареть в компании крыс и уголовниц. Это один вариант.

– А второй? – спросила я тихо.– Второй, – он повернулся ко мне, – ты работаешь на меня.Я замерла.– Что значит «работаешь»?

– Значит, что я тебя не сажаю. Ты выходишь на свободу. Получаешь новые документы, новую легенду, небольшое содержание. И помогаешь мне с одним делом.– Шпионить?– Внедриться. – Я усмехнулась, но он, вроде, говорил серьёзно.

– Дракон, ты серьезно? Ты меня ловишь, а теперь хочешь, чтобы я на тебя работала? С чего бы мне соглашаться?– С того, что альтернатива, двадцать лет в камере, – он сказал это без угрозы, просто констатируя факт.

Я смотрела на него. Красивый.И, кажется, совершенно непробиваемый.– И кто цель? – спросила я.– Пока не скажу. Испугаешься и откажешь.

– Тогда почему я должна верить, что ты меня не подставишь? Сдам своим же после того, как я сделаю грязную работу?– Потому что я даю слово, это единственное, на что ты можешь расчитывать.

Я расхохоталась. Громко, истерично, не сдерживаясь.– Слово! Драконье слово! Ты меня в камеру засунул через пять минут после того, как обещал хорошее вино и приятный вечер! Какое, к черту, слово?!

Он молчал, давая мне отсмеятся. Когда я затихла, сказал спокойно:– Я не обещал тебе приятный вечер. Я предложил выпить вина. Вино ты пила. Обещание выполнено.– Ты... – я задохнулась от возмущения. – Ты... драконья морда!– Это я уже слышал, – он усмехнулся. – Еще варианты?

Я вскочила со стула. Метнулась к окну, потом обратно. Схватилась за спинку стула, сжимая дерево.

– Ты не оставляешь мне выбора.– Оставляю. Двадцать лет тюрьмы, тоже выбор.– Это не выбор, это…– Это выбор, Мерил. – он поднялся, обошел стол, остановился в паре шагов от меня. – Ты можешь отказаться. Прямо сейчас. Я вызову конвой, и ты вернешься в камеру. А через неделю тебя отправят в тюрьму. Или ты можешь согласиться. Работать на меня. Дышать свободой. Иметь деньги. Жить.Он говорил тихо, ровно, без нажима. И от этого было еще страшнее.

Я смотрела на него. На его лицо, освещенное серым утренним светом. На плечи, обтянутые дорогим сюртуком. На руки, которые всего несколько часов назад сжимали меня в объятиях.

И вдруг меня осенило.Другой подход. Если слова не работают, может, сработает то, что работает всегда. Я выдохнула, расслабила плечи, позволила лицу стать мягче. Шагнула к нему. Ближе. Еще ближе.

– Джон, – мой голос стал ниже, хрипловато-доверительным. – Послушай. Мы оба взрослые люди. Ты меня поймал, я признаю. Я больше никогда так не сделаю. Буду жить обычной жизнью. Ты умный, сильный, властный... мне такие нравятся.

Я положила руку ему на грудь. Под пальцами забилось сердце, часто и сильно.

– Может, мы договоримся по-другому? – я подняла на него глаза, самые невинные, самые честные. – Я могу быть очень убедительной. Ты уже знаешь.Моя ладонь скользнула ниже, по животу, к пряжке ремня. Я смотрела ему в глаза, ожидая увидеть там то, что видела у сотни мужчин. Тот самый огонек. Ту самую слабость.

Но рука перехватила мое запястье. – Мерил, – сказал он тихо. – Не надо.– Почему? – я подалась к нему, почти касаясь губами его подбородка. – Тебе же нравится. Я вижу.

Я видела. Я могла не заметить, как напряглась ткань его брюк. Реакция была очевидной. Он хотел меня. Так же сильно, как и я его, в том номере, до того, как все пошло прахом.

– Нравится, – согласился он. Голос его сел, стал хриплым. Дракон быстро провёл языком по пересохшим губам. – Тогда...

– Но это ничего не меняет.Он разжал пальцы, отпуская мою руку, и отошел на шаг. Спрятал руки за спину. Резко вдохнул через нос. – Я не торгую правосудием за постель, Мерил. Даже с такими девушками.

– Такими? – я усмехнулась, хотя внутри все кипело от злости и... возбуждения? Черт, да что со мной такое? – Это комплимент?

– Допустим, – он вернулся за стол, сел в кресло, и я заметила, как осторожно он это сделал. Будто боялся, что иначе не сможет скрыть... да, точно. Ему было неудобно сидеть…

Я улыбнулась. Победа маленькая, но все же.

– Ладно, дракон. – я села на стул напротив, закинула ногу на ногу, позволив юбке чуть приподняться. Он отвел взгляд. – Рассказывай про свое дело.

– Соглашаешься?– Послушаю сначала.Он кивнул, открыл ящик стола, достал тонкую папку.

– В городе орудует человек, которого называют Отцом. Он контролирует контрабанду драконьих артефактов. Мы знаем о его существовании, знаем примерный круг связей, но не можем подобраться. Все его люди, чистые. Ни одной зацепки.– А я зачем?

– Он вращается в высшем свете. Бароны, графы, советники. Там, где ты работаешь. У него есть приближенный – граф де Вейл. Меценат, коллекционер, любитель закрытых вечеринок. Мы не можем внедрить туда своего человека.

– А шлюху можете, – усмехнулась я.– Да, – не постеснялся он. – Женщину, которая умеет втираться в доверие, очаровывать и выведывать секреты. Ты это умеешь, Мерил.

– Льстишь мне, большой и сильный дракон? – Под лестью девушки и не на такое соглашаются, я прав?

Я задумалась. С одной стороны, это был шанс. С другой, работа на закон, на дракона, который меня только что поимел во всех смыслах.– И что я получу?– Свободу. Новые документы. Деньги. И защиту.

– Защиту от чего?– От тех, кто захочет тебя убить, когда узнают, на кого ты работала.Я сглотнула. Звучало почти заманчиво, не считая последней части.

– А ты? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Ты меня защитишь?Настала его очередь отводить взгляд. Он помолчал, потом кивнул.– Я буду твоим куратором. Лично.

– Лично, – повторила я, смакуя слово. – Значит, мы будем видеться?– Будем.Я улыбнулась. Медленно, хищно, как кошка, которая заметила мышь.

– Хорошо, дракон. Я согласна.– Так просто? – он прищурился.

– Не просто, – я поднялась, подошла к столу, обогнула его и остановилась рядом с креслом. Наклонилась, опираясь руками на подлокотники, оказавшись в опасной близости от его лица. – Я согласна, потому что у меня нет выбора. Но запомни, Джон. Ты меня унизил. Ты меня поймал. Ты меня используешь. Но я, та еще сука. И я умею ждать.

Он смотрел на меня снизу вверх. В его глазах плясали драконьи искры.– Я запомню, Мерил.– И еще, – я коснулась губами его уха, почти шепотом. – Твои штаны тебя выдали, дракон. Ты меня хочешь. И это значит, что игра еще не закончена.

Я выпрямилась, поправила юбку и направилась к двери. У порога обернулась.– Я могу идти?– Нет, – он поднялся. – Сначала подпишешь бумаги. Потом получишь новые документы. Потом я отвезу тебя домой.

– Ко мне? – удивилась я.– К твоей новой квартире. Для безопасности.

– Заботливый, – усмехнулась я.– Осторожный, – поправил он. – Ты мой человек, я за ними хорошо слежу.

– Твой человек, – повторила я. – Как романтично.Он не ответил. Достал из ящика стопку бумаг, положил передо мной.– Читай. И подписывай.

Я читала. Мелким шрифтом, сложными юридическими формулировками. Соглашение о сотрудничестве. Обязательство неразглашения. Финансовые условия. И в самом конце, пункт о том, что в случае нарушения контракта я отправляюсь в тюрьму без права пересмотра дела.

– Ты все предусмотрел, – сказала я, взяв перо в руки.– Старался.Я подписала. Поставила размашистую подпись, капнула чернилами на бумагу, выругалась.

– Не страшно, – Джон забрал документы. – Теперь пойдем.– Куда?

– За документами. И завтракать. Ты, так и не ела.– Я гордая.– Гордость хорошо идет с пустым желудком, – он открыл дверь, пропуская меня вперед. – Но недолго. Через час ты сдашься и попросишь есть.

– Не дождешься.– Посмотрим.Мы вышли в коридор. Он шел рядом, почти касаясь локтем. Я чувствовала его тепло, и это тепло снова будило во мне что-то странное.

– Джон, – сказала я, когда мы спускались по лестнице.– М?– Ты правда думаешь, что я согласилась из страха?

Он остановился. Повернулся ко мне. Какие у него прекрасные глаза…– А из-за чего еще?– Из-за интереса, – я улыбнулась. – Ты меня заинтриговал, дракон. Я хочу узнать, что у тебя в голове. И что у тебя в штанах. Не в том порядке, но...

Он коротко рассмеялся. – Мерил, ты невозможная.– Знаю, – я подмигнула. – И тебе это нравится.

Он не ответил. Просто пошел дальше, но я заметила, что уголки его губ все еще подрагивали.