Глава 25

Глава 25

Артём

Прошёл месяц. Тридцать дней и столько же бессонных ночей. Сотни писем, десятки сделок, куча подписей — а по факту одна лишь пустота.

Жизнь продолжала идти своим чередом, и казалось, что ничего не изменилось кроме того, что моя компания утратила всего одного сотрудника. Но для меня всё было иначе.

Я жил, как на автопилоте: работал с утра до поздней ночи, кричал чаще, чем говорил, запивал одиночество виски, горьким, дешёвым, какой не пил даже в студенчестве.

Знакомые и друзья не узнавали меня. Говорили: «Савельев стал жёстче, совсем как прежде». Но никто не знал, что я просто потерял себя.

Я окончательно порвал с Татьяной. Без скандалов – просто в один из дней заявил ей, что она мне больше не интересна, ни как женщина, ни как секретарь. Назначил её в отдел логистики в соседнем здании, как можно дальше. А в приёмную усадил пожилую, но весьма опытную в делопроизводстве женщину – Елену Никитичну.

Таня ушла с гордо задранным подбородком и обиженным видом, сообщив, что я ещё об этом пожалею. А мне было плевать. Потому что всё, что во мне оставалось живым, ушло вместе с Надей.

Я помнил её голос. Её смех. То, как она прикусывала губу, когда нервничала. Как щурилась, когда пыталась читать с экрана слишком мелкий шрифт. Как стонала и дрожала подо мной, вцепляясь в простыню, когда я был с ней.

Чёрт. Чёрт, Надя… Ну почему всё так получилось?

Я ненавидел себя за то, что прогнал её. Что поверил записям. Что не проверил, прежде чем обвинять. Что не поверил женщине, которой доверил сердце. Что, если я ошибся? Но уже поздно что-то менять – даже если всё это подстроила Таня, чтобы устранить соперницу, Надя меня ни за что не простит. А я был слишком зол на нее за предательство, и поддался эмоциям, приняв всё на веру.

Всё переменилось в обычный вторник. В кафе, где мне назначил деловую встречу новый потенциальный инвестор. Заведение было ламповым, таким домашним и уютным, не похожим на дорогие рестораны, к которым я привык. Деревянные столики, лимон в графинах с водой, свежие букеты хризантем в вазочках на столах и негромкая лирическая музыка, льющаяся из угла.

Я сел, глянул в меню мимолетно — и едва не выронил его, заметив у барной стойки ту, кого уже не мечтал снова увидеть.

Надя. В чёрной униформе официантки, с подносом в руках. Волосы собраны в косички, лицо уставшее, но всё такое же настоящее. И, кажется, она даже слегка похудела.

Девушка двигалась быстро, стараясь успеть повсюду. И при этом улыбалась людям. Настоящей, искренней, тёплой улыбкой.

Официантка. Надо же…

Я был почти уверен, что она давно работает у конкурентов. Что её предательство принесло ей должность, связи, деньги.

Но она здесь. Со стопкой чеков, тяжёлым подносом и сгорбленной спиной.

В этот момент внутри меня всё перевернулось. Сразу, как я понял одну простую истину: она не предавала. Никогда. А я ошибся.

Это было так очевидно, что мне хотелось взвыть от собственной глупости. От того, что своими руками всё разрушил.

Я отвернулся. Не хотел, чтобы она меня заметила. Боялся посмотреть в глаза, ведь впервые за долгое время мне было дико стыдно, до отчаяния.

Но тут вдруг я заметил двух парней за дальним столиком. Одетые в дорогие брендовые шмотки, из той породы золотой молодежи, которая считает, что им весь мир должен – наглые, молодые, уверенные в собственной безнаказанности.

Сначала они просто переговаривались друг с другом, с ухмылками глядя на Надю. Потом начали громко смеяться, тыкать пальцем, бросаться словами в её сторону.

Она прошла мимо них с прямой спиной и невозмутимым видом, старательно игнорируя их вызывающее поведение. Но эти двое не унимались.

Один протянул руку, и будто случайно задел её. Она резко отшатнулась, что-то сказала — я не расслышал, но по выражению её лица понял, что она его отшила.

А потом она пошла в сторону служебного коридора, и они увязались за ней. Оглядываясь, переговариваясь и довольно усмехаясь чему-то.

Внутри кольнуло неприятным предчувствием, и я, не задумываясь, подорвался со стула. Столкнулся с удивленным Арефьевым – тем самым инвестором, что как раз подходил к столу, и на ходу бросил ему:

— Извините, встречу перенесём. Срочный вопрос.

Я рванул через зал так быстро, что чуть не снес по пути соседний столик. Впервые я так сильно боялся за кого-то, что буквально потерял разум. Потому что если с ней что-то случится… Если я снова облажаюсь, то никогда не прощу себе этого.

***

Прошёл месяц. Целых тридцать, тягучих, бесцветных дней, показавшихся мне вечностью.

Я жила, как будто в тумане. Каждое утро начиналось одинаково: заставить себя проснуться, подняться с постели, умыться, одеться — не ради красоты, а потому что так надо. Поесть что-то безвкусное, просто чтобы не упасть от слабости. И выйти из дома, следуя привычному алгоритму.

Новая работа нашлась быстро — потому что я не выбирала. Первая попавшаяся вакансия. Кафе в центре. Официантка. Форма, подносы, «ваш латте», «сахар вон там», «приятного дня». Без мыслей, без желаний, без надежды.

Мне казалось, что, если просто делать то, что положено, не задумываясь, тоска когда-нибудь отпустит.

Не отпустило. Я вспоминала Артёма каждый вечер. Его руки, уверенные и тёплые. Его взгляд — хмурый, но такой живой, когда смотрел на меня. Его голос, когда он говорил, что верит мне. А потом — когда сказал, что разочарован.

Я пыталась убедить себя, что всё сделал правильно. Что он не поверил бы мне в любом случае. Что он выбрал сторону секретарши, а не мою, и оставаться, что-то доказывать означало бы забыть о собственной гордости, позволить этой стерве Тане победить.

Но сердце не слушалось. Оно не желало забывать.

Этот день в кафе начинался, как все предыдущие. Толпы гостей. Кофе на ходу. Чаевые, которые иногда хотелось кинуть обратно с комментарием «оставьте себе вашу жалость». И… два придурка за дальним столиком в углу, разодетые, наглые – истинные хозяева жизни.

Сначала были подмигивания. Потом — гогот, словно эти двое чего-то обкурились.

А потом один из них решил полапать меня со словами:

— Слышь, пухлая булочка, мы бы не прочь отщипнуть кусочек.

— Ага, такая вся мягкая, наверное, тёплая внутри, - поддакнул второй, пройдясь по мне сальным взглядом.

Я отпрянула под их довольный смех, внутренне содрогнувшись. Выдохнула, успокаиваясь. Поставила поднос на стол и, улыбнувшись вежливо — со льдом в голосе, ответила:

— Простите, но вы не в моём вкусе. А будете руки распускать, я вам их укорочу, обещаю.

Они помрачнели, и один из них привстал, явно желая продолжить конфликт. Но я уже ловко подхватила поднос и быстро зашагала в сторону служебных помещений, куда не было хода посетителям.

Внутри всё дрожало от гнева, и я спряталась в коридоре, подальше от всех, чтобы успокоиться и не расплакаться на глазах у этих ублюдков. Опёршись о стену, я прикрыла глаза. И вдруг — услышала шаги. Два голоса. Те самые.

— Куда эта наглая булочка сбежала?

— Думает, что спрячется от нас?

Я повернулась, сжимая поднос в руках, как единственное средство защиты. Надо будет – применю не задумываясь, пусть коленки и дрожат от страха.

Вот только когда мажоры показались из-за угла, надвигаясь на меня с недобрыми взглядами, моей уверенности сразу поубавилось. Вот чёрт, да что им надо? И мысль о том, чтобы позвать на помощь, выглядит такой глупой. Ну не станут же они действительно ко мне приставать прямо здесь?

— Ну что, пышечка, пришло время ответить за свои слова? — ядовито процедил первый.

— Ну же, хватит ломаться, мы просто хотим познакомиться, - фальшиво улыбнулся второй.

Я вжалась в стену, глядя на медленно приближающихся ко мне парней с откровенным ужасом.

— Я бы на вашем месте сейчас очень хорошо подумал, прежде чем сделать ещё шаг, — раздался прямо за спинами этих уродов голос, от которого у меня подкосились колени.

Они обернулись удивлённо. И я тоже, забыв на мгновенье, как дышать.

Артём. В дорогом костюме, уверенный и невозмутимый, как всегда. Но с горящей в глазах яростью. Такой реальный, такой родной, что у меня защемило в груди.

Он стоял, сунув руки в карманы, расслабленный с виду. Но его ноздри гневно раздувались, и взглядом он был готов убивать. Уничтожить этих мерзавцев, чтобы защитить меня.

А я… Я просто смотрела, роняя непрошенные слёзы. Словно впервые за месяц начала дышать.