Глава 27

Глава 27

— Надя! Там на заднем дворе… кого-то бьют! Сильно! Я слышала! Кто-то кричал!

Я обернулась, выронив полотенце.

Моя напарница — Анька — вбежала в зал белая как мел, хватаясь за сердце.

— Охранник ушёл в туалет, и я… я не знаю, что делать!

Мир замер, сердце сорвалось. Не знаю, почему, но я знала, кто там.

Внутри всё сжалось в один сплошной ком.

— Быстро к администратору! Пусть вызывает полицию и скорую! Скажи — ЧП!

Она побежала вверх по лестнице, а я — к кухне. Где на крючке висела старая добротная чугунная сковорода. Я взяла её без колебаний. Рукоять тяжёлая, но надёжная. Если понадобиться — разобью чью-нибудь голову. Если ещё не поздно…

Нет. Не вздумай об этом думать! Беги!

Когда я выбежала на задний двор, сердце било в ушах, как барабан. А потом я увидела его и чуть не умерла от ужаса. Лежащего на земле Артёма. В крови и без сознания. А вокруг него столпились те самые ублюдки, что докопались до меня, только их стало больше.

Они мерзко улыбались и били его ногами. А у него видно, не осталось сил защищаться.

— Сволочи! — закричала я, будто во мне включилась древняя воительница. — Убью! Не дай Бог, он…!

Я кинулась вперёд, сковорода в руке — как меч. Удар — мимо головы одного. Он отшатнулся, выругался. Второй обернулся и только начал что-то орать, как… Раздалась полицейская сирена.

Ублюдки замерли. Один из них ещё раз пнул Артёма в спешке, и бросился прочь. Остальные трусливо рванули следом за ним, испугавшись не меня, а патрульной машины.

Я опустилась на колени возле Савельева. Сковорода выпала из рук и со звоном ударилась об асфальт.

— Артём… — прошептала я, глотая слёзы. — Господи… пожалуйста… пожалуйста…

Дрожа от страха, я смотрела на кровь на его губах, ссадины, порез на щеке. Он всегда был таким сильным. И казался таким беззащитным сейчас, что у меня внутри всё перевернулось. Ну вот чего я добилась, решив проявить гордость? Сбежала тогда от него, как трусиха, а могла настоять, заставить его проверить, поверить себе. Но вместо этого обиделась и решила вычеркнуть его из своей жизни. А сейчас… Сейчас лежит передо мной умирающий, и все эти обиды кажутся такой глупостью. И только сейчас мне стало ясно, что за счастье надо было держаться, бороться, а я просто сдалась.

— Прости… Я была дурой… Прости, что злилась, что оттолкнула… Только очнись, прошу! — я всхлипнула из выдавила из себя то, что давно хотела ему сказать. — Я… я люблю тебя.

Слёзы покатились по моим щекам. Я гладила его по волосам, не замечая, как меня трясет от рыданий, слыша будто издалека чьи-то взволнованные голоса.

Мир вокруг исчез, и остались только он. И мой шёпот, срывающийся от волнения.

— Не уходи. Не смей. Я тебя прощаю, слышишь? Только вернись ко мне!

Я прижалась к мужчине, и вдруг почувствовала, как его пальцы едва заметно шевельнулись.

Из груди вырвался облегчённый вздох. Слава богу, он жив!

И теперь я больше не отпущу его. Никогда.

***

Артём

Я очнулся, чувствуя себя так, будто по мне проехался каток. Каждая мышца, каждое ребро, каждый вдох отзывался тупой, гулкой болью. Я попытался пошевелиться, но тело тут же дало понять, что ещё не готово к подвигам.

Глаза открылись с трудом, и я увидел над собой белый потолок и светящийся мягким светом плафон. А потом в нос ударил резкий запах лекарств.

Похоже, я в больнице.

Я сделал вдох, хриплый и неглубокий. Повернул голову — и замер, увидев ту, что сидела в кресле у кровати, поджав ноги и укрывшись серым пледом. Надя.

Глаза закрыты, дыхание ровное и, кажется, уснула. Но её лицо… Такое бледное, с тенями под глазами, как будто не спала целую вечность. Волосы собраны кое-как, пальцы сжаты — будто даже во сне она не может расслабиться.

И всё же… Она здесь. Рядом. Не ушла. Не отвернулась. Не испугалась.

Я улыбнулся, насколько позволяли разбитые губы. Слабой, болезненной улыбкой, искренней до последнего вдоха.

Она всё ещё меня любит, чёрт побери. Иначе бы её тут не было.

Дверь открылась, и в палату вошёл мужчина в белом халате, с уставшим, но добродушным лицом.

— А вот и наш герой, — врач кивнул и посмотрел на меня. — Как себя чувствуем, пациент?

— Как будто проиграл драку с поездом, — прохрипел я.

— Ну, скажем так, вы легко отделались. Пара трещин, сотрясение, ушибы — но всё срастётся. Через недельку уже можно будет выписываться.

Я кивнул, а врач скосил взгляд на Надю, которая зашевелилась, просыпаясь от его голоса.

Она подняла голову, резко села, потерла глаза.

— О, проснулась, — усмехнулся врач. — Скажите ему, чтобы выгнал вас домой. Иначе я вас тоже госпитализирую. Сутки у кровати, не ест, не спит… С такими темпами лечить придётся не только его.

— Это неправда! — вспыхнула Надя, вспыхнув вся, как вишня. — Я… я просто… следила… то есть… Ну вы понимаете…

Он только хмыкнул и вышел, оставив нас наедине. И в этот момент Надя взяла мою руку.

Её тёплые, нежные пальцы цепко ухватились за меня. И внутри будто вспыхнул огонь.

— Я больше не собираюсь врать, — тихо сказала девушка. — Ни себе, ни тебе. Если бы ты умер… Я бы себя не простила. Потому что я люблю тебя, Артём. Не важно, нужен я тебе или нет — мне просто важно было сказать это тебе в лицо.

Я сглотнул, не в силах сразу ответить. А потом с уверенностью притянул ее к себе и глухо произнёс:

— Дурочка.

Она моргнула, опешив.

Я сжал её пальцы, не отпуская.

— Ты думаешь, я сам не врал себе? Я с ума сходил без тебя. Даже когда думал, что ты меня обманула. Я очень виноват перед тобой и пойму, если ты сейчас уйдешь…

Вздохнув, я отпустил ее руку, буквально заставил себя сделать это. Пусть она сама выберет, что будет дальше. Я же не имею на это никакого права.

Лицо девушки потемнело и между нами повисла тишина. Но Надя осталась сидеть рядом, и появившаяся внутри робкая надежда вспыхнула с новой силой.

— Я не уйду… - выдохнула она, снова беря меня за руку. — Но… Зачем я тебе, Артём? Я ведь не идеальная, и с тобой рядом буду выглядеть жалко…

Я приложил палец к губам, перебивая её. Глупая девчонка, неужели она не понимает, что я выбрал ее не за фигуру или красоту? Что она даже сейчас гораздо красивей, чем все эти худосочные куклы.

— Мне плевать, что скажут другие, - бросил я с усмешкой. Плевать, что ты не носишь XS и можешь за себя постоять сковородкой. Ты — моя заноза. Но я люблю тебя. Такой, какая ты есть. И ты мне нужна, неужели непонятно?

Я приподнялся, несмотря на боль, и потянул её к себе. Она не сопротивлялась. Только глаза заблестели от слёз.

Я поцеловал её жадно, горячо, словно эта женщина была моей главной наградой за то, что я рискнул сердцем. И, кажется, не прогадал.