ГЛАВА 11

Ночью Марина долго не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, прислушиваясь к ночным звукам. Сова ухала в саду, ветер шуршал листьями яблонь. Все было тихо.

Она почему-то чувствовала тревогу, которая не давала ей сомкнуть глаз. Интуиция кричала ей: что-то будет.

Она встала, накинула халат и подошла к окну.

Сад под окнами выглядел пустым. Ворота были закрыты. Сторожка, где жила охрана, темнела в нескольких десятках метров, не подавая признаков жизни.

Марина перевела дыхание. Может быть, ей просто показалось?

И в этот момент она услышала странные звуки.

Кто-то приближался с той стороны, где не было никакой дороги - со стороны леса.

Она пригляделась.

Из темноты, от опушки, выскользнули тени. Четверо, а может, и больше. Они двигались быстро, слаженно, без лишнего шума. В руках они сжимали клинки, тускло блестевшие в лунном свете, который все же пробивался сквозь тучи.

Марина замерла, наблюдая, как тени приближаются к воротам.

И в тот момент, когда первые факелы зажглись, осветив злобные лица и сверкающую сталь, из сторожки выбежали ее люди.

Королевская охрана ждала.

Марина видела это из окна – это была короткая, яростная схватка. Свет факелов метался, выхватывая из тьмы фигуры, мечи и искаженные лица.

Один из нападавших упал, не добежав до ворот. Второй пошатнулся, схватившись за горло. Третий попытался прорваться к дому, но охранник перехватил его у самой калитки.

Крики, звон металла, ржание испуганных лошадей - все смешалось в один гул.

Марина стояла у окна, сжимая руки в кулаки, и смотрела, как ее люди рубятся с нападавшими. Двое охранников уже лежали на земле - один неподвижно, другой пытался подняться. Но остальные держались.

Их было трое против семерых. Точнее, уже пятерых. Но они были обучены. Они знали, что делать.

Марина видела, как командир отряда, пожилой мужчина с сединой в бороде, сражался с двумя противниками одновременно. Его клинок мелькал в свете факелов, отражая удары и нанося свои.

Один из нападавших упал. Второй пошатнулся, схватившись за бок.

Из крыла для слуг бежали двое работников из деревни с вилами в руках.

Марина не выдержала, и выбежала на крыльцо, не слушая причитания проснувшейся от шума Лины. Ворота горели, но их уже тушили. На земле лежали тела в черных плащах.

Все разбойники, оставшиеся во дворе, были мертвы.

Она медленно спустилась с крыльца, обходя лужи крови.

- Госпожа баронесса, - раздался голос командира. Он был бледен, на руке - глубокая рана, но он стоял прямо.

- Мы не смогли взять ни одного живым, - сказал он. - Они сражались до конца. Последний попросту сбежал, когда понял, что проиграл. И посмотрите, на них стояли печати неразглашения. Это не случайные налетчики.

Марина подошла к одному из тел, и капитан откинул его капюшон. На грубом лице проступали магические знаки, которые тускнели и пропадали на глазах.

- Все понятно, - сказала она. - Они не знали о вас.

- Нет, - сказал командир. - Он думал, что вы беззащитны. Это была их ошибка.

Марина обвела взглядом двор.

Двое охранников были ранены, но живы. Ворота обуглились, но устояли.

- Отправьте вестника господину Рейну, - сказала она.

Командир кивнул.

- Сделаем, госпожа.

Марина вернулась в дом.

Она прошла в комнату, где спали дети. Окна их комнаты выходили на другую сторону, и они даже не проснулись от шума сражения. Тира мирно сопела, уткнувшись носом в подушку. Тоби лежал рядом, подложив руку под голову.

Марина смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается тяжесть. Детям здесь было небезопасно.

Эдмунд Рейн приехал на следующий день.

Утро было ясным и солнечным. Он въехал в ворота, которые уже укрепили брусьями, осмотрел обгоревший сарай, следы боя на земле.

Потом поднял голову и увидел Марину, стоящую на крыльце.

Она стояла перед ним в новом платье, которое ее стройнило, а пояс подчеркивал наметившуюся талию. Каштановые волосы блестели на солнце, кожа сияла. Она выглядела хорошо и знала это.

Рейн смотрел на нее, и его лицо не выражало ничего, но она чувствовала - он заметил перемены.

- Баронесса, - сказал он, снимая шляпу и склонив голову в приветственном поклоне, - вы... изменились.

Марина улыбнулась.

- Прошу вас, господин Рейн, проходите в гостиную. Я прикажу подать цикорий.

Она вошла в дом, и он последовал за ней.

В гостиной он сел напротив нее, и она рассказала все, что произошло. О нападении и смелых действиях охраны. О малышах, которых она отправила на время в деревню к старосте.

Эдмунд слушал, не перебивая.

Потом он достал из сумки сложенный лист плотной бумаги и протянул ей.

- Это ваши документы. А это… Это вышло сегодня в столице, - сказал он. - Корона объявила о находке. Теперь все знают.

Марина развернула газету и прочитала заметку.

На первой странице, крупным шрифтом, было напечатано:

«В поместье «Дикая долина» найдена реликвия древнего королевства»

Она пробежала глазами текст:

«Вдова барона Дориана Вейна, баронесса Марибель Вейн, добровольно передала короне диадему, утерянную более двухсот лет назад. Корона выражает благодарность и назначает вознаграждение. Поместье «Дикая долина» взято под королевскую охрану.»

Марина сжала газету в руках.

«Королевская охрана», - прочитала она еще раз. – Надеюсь, Корнелиус прочитает это, он поймет, что лезть ко мне больше не стоит?

Она посмотрела на инспектора королевской канцелярии.

- Сколько людей прочитали этот выпуск?

- Весь город, госпожа баронесса, - сказал он. - Вестники продаются на каждом углу. Ваш деверь должен получить его сегодня или завтра.

Она подняла глаза на Эдмунда.

- Теперь он знает, что мы нашли диадему.

- Да, - сказал Эдмунд. – И у него больше нет повода лезть сюда.

Марина сжала газету в руках.

- Я поеду с вами в город, - сказала она. - Надо получить мои документы и вознаграждение. Моя лавка ждет… Кстати, как вам мой напиток? Я немного изменила помол и обжарку.

- Вкус изумительный, у вас просто талант.

- Превосходно. Надеюсь, в столице его тоже оценят.

Марина встала, и он поднялся следом.

- Благодарю вас, господин Рейн, - сказала она. - За все.

Он поклонился.

- Рад служить, госпожа баронесса.

- А теперь, не прогуляетесь ли со мной по саду и не расскажите ли мне, чем так уникален найденный мной артефакт? Стыдно признаться, я до сих пор не до конца понимаю, из-за чего столько шума.