ГЛАВА 10

Следующие недели в поместье пролетели как один долгий, наполненный работой день.

Первые дни Марина просыпалась и первым делом тянулась к телефону. Его не было. Она искала глазами привычные вещи: белый потолок, ночник, часы на тумбочке… И каждое утро вспоминала заново, что ее прежняя жизнь кончилась.

«Там, - думала она, - у меня была работа. Был дом. Была жизнь, которую я понимала».

Здесь все было другим. «Но - она делала глубокий вдох - здесь тоже можно жить».

Марина вставала с первыми петухами, когда небо над садом только начинало светлеть, а роса еще серебрилась на траве. По воспоминаниям прежней хозяйки тела, Марибель обычно просыпалась поздно, с тяжелой головой и ноющей спиной - после бессонных ночей, проведенных в слезах или под звуки пьяных криков внизу. Теперь она просыпалась сама, без усилий, чувствуя, как тело наполняется энергией.

Она выходила в сад, делала глубокий вдох, и легкий утренний воздух наполнял ее легкие. Никакого запаха жареного мяса и жирных соусов, которыми была пропитана кухня в ее прежнем доме. Только трава, яблоки и сырая земля.

Она начала делать зарядку.

Сначала это было трудно. Тело казалось чужим, неповоротливым, колени болели, спина ныла от малейшего наклона. Но она помнила упражнения из прошлой жизни - те, что делала по утрам перед работой. Она пробовала снова и снова, пока мышцы не начинали слушаться.

Через несколько дней она могла наклоняться, не хватаясь за стену. Еще через неделю - сделать несколько приседаний, чувствуя, как тяжесть уходит из ног.

Лина, наблюдавшая за ней из окна кухни, качала головой и ворчала, но Марина не обращала внимания.

- Госпожа, что вы делаете? - спросила она однажды, когда Марина вернулась в дом, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. - Это же неприлично! Баронесса не должна скакать по саду как козочка!

- Лина, - ответила Марина, вытирая пот со лба, - считай, что я разучиваю новые танцевальные па. И потом, я делаю это только там, где меня никто не видит, кроме тебя… Через год мой траур закончится, и я смогу выходить в свет. Мне надо начинать готовиться.

Лина покачала головой, но промолчала.

Марина изменила питание. В доме Дориана готовили жирную, жареную пищу - мясо с подливками, и пироги с всевозможными начинками. Она помнила вкус той еды из обрывков чужой памяти - тяжелый, маслянистый, после которого хотелось только лежать.

Теперь она приказала подавать овощи, зелень, легкие супы. Яблоки из сада, которые Тира и Тоби собирали каждое утро. Гречневую кашу с молоком. Творог. Хлеб из грубой муки. Порции были по-прежнему большими, Марина и не собиралась мучить себя диетами, но состав блюд изменился.

- Госпожа, это еда простолюдинов! - возмущалась Лина. - Что скажут люди, если узнают, что баронесса ест как крестьянка?

- Люди скажут, - спокойно отвечала Марина, - что баронесса не хочет умереть от обжорства в скором времени. И я буду есть то, что считаю нужным.

Лина ворчала, но подчинялась.

Через неделю Марина почувствовала перемены. Тело стало легче, утренняя тяжесть в ногах исчезла. Она больше не хотела спать после обеда. Она могла заниматься делами поместья с утра до вечера, не чувствуя усталости.

А еще она стала следить за собой.

Каждое утро она осторожно чистила зубы толченым мелом - крестьяне приносили его из деревни. Зубы, которые раньше были желтоватыми, постепенно становились белее. Она полоскала рот отваром мяты и чувствовала свежесть, которую Марибель не испытывала много лет.

Волосы она мыла отваром крапивы и ромашки - старый проверенный рецепт, который она знала еще в прошлой жизни. И споласкивала их слабым раствором яблочного уксуса. Волосы стали блестящими, хотя еще не набрали густоту. Она носила их распущенными в знак траура по мужу, перевязывая лентой, которая неожиданным образом ей очень шла.

Лицо и вообще все тело она растирала молоком с медом, одновременно скрабируя и смягчая кожу. Отеки сошли, морщины слегка разгладились, и даже глаза как будто стали больше и выразительнее.

А еще она велела перешить себе платья.

Местная мода с ее утягивающими корсетами абсолютно не подходила Марине. Староста прислал ей двух девчонок, которые считались лучшими портнихами в деревне, и они по Марининой указке распороли ее прежние платья, перекрасили их в черный, как положено вдове, а потом быстро перешили их. Теперь, когда она при помощи Лины одевалась по утрам, ей все больше нравилось отражение в большом зеркале – единственная ценная вещь, которую выделил ей скупой деверь, помимо ее личного имущества.

Дети заметили перемены первыми. Тира, глядя на нее как-то утром, вдруг сказала:

- Госпожа, какая вы красивая!

Марина рассмеялась и обняла девочку.

- Каждая женщина может быть красивой, - сказала она. – Если не будет забывать об этом.

Но не только собой занималась Марина в эти дни.

Поместье нуждалось в защите. Корнелиус не успокоится - она чувствовала это. Раз его люди пытались проникнуть к ней, значит он уже начал подозревать, что артефакт, который он так жаждал заполучить в свои руки – может находиться в Дикой долине. И если он не мог добраться до нее открыто, он мог попытаться сделать это тайно.

Марина лично обошла все постройки. Старая сторожка у ворот была пустой, но ее можно было привести в порядок – пристроить несколько комнат, починить крышу и окна, поставить печь. Там могли жить люди, которые будут охранять поместье.

Она распорядилась привести небольшое здание в порядок.

Староста удивленно поднял брови.

- Госпожа, у вас же нет охраны. Зачем вам это?

- Сейчас нет, потом будет, - сказала Марина. - Скоро будет.

Она закупила продукты для будущих охранников: мешки с мукой, крупу, овощи, мясо для супов. Лина ворчала, что это дорого, но Марина стояла на своем.

Она знала: если Корнелиус нападет, ей нужны будут люди, которые смогут их всех защитить.

Охрана приехала через неделю после того, как уехал Эдмунд.

Пятеро крепких, молчаливых мужчин с внимательными глазами. Они спешились у ворот и командир отряда склонил перед ней голову.

- Госпожа баронесса, - сказал он, снимая шляпу, - мы присланы королевской канцелярией для охраны поместья.

- Проходите, мы ждали вас, - сказала она. – Моя служанка покажет вам ваши комнаты.

Лина отвела их в сторожевое помещение. Крыша была починена, печь сложена, кровати стояли в ряд - пусть простые, но новые. На столе лежали хлеб, миски с маслом и кувшины молока.

- Еда будет три раза в день, - сказала Марина. - Если нужна будет горячая вода – спросите на кухне. Охранять будете круглосуточно, но скрытно. Я не хочу, чтобы пока кто-то знал о вашем присутствии.

Командир кивнул.

- Сделаем, госпожа.

Марина оглядела их, потом добавила:

- Если кто-то попытается проникнуть в поместье ночью - не дайте им уйти. Мне нужны живые свидетели.

Командир усмехнулся.

- Постараемся.

Дети привыкли к охране быстро. Дэрик смотрел на мужчин с восхищением и каждый день крутился у сторожки, пытаясь подглядеть, чем они занимаются. А Тира приносила им яблоки и говорила, что они «настоящие герои, как в сказках».

С охраной Марина чувствовала себя спокойнее. Она знала: если Корнелиус решится - ее люди будут готовы.

И нападение не заставило себя ждать.