Глава 51. На грядке с луком и роза – это сорняк

Правда, совсем скоро мне стало не до смеха: король повторил, чтобы я шла к артефакту.

– Подходи, Катарина, – вслед за Эуфемом потребовал Орисий.

Ну, я бы подошла, наверное, но ноги резко стали ватными. Не захотели меня на гильотину вести.

– Живее! – подстегнул меня голос «папаши», и тут же прозвучал ещё один.

– Дядя, зачем проверять Катарину? – небрежно спросил Себастьян. – И так понятно, что к ней претензий нет и быть не может.

Сердце у меня пропустило удар, радостно булькнуло – а вдруг прокатит, и король прислушается к словам своего наследника?

Не прокатило. Эуфем удивлённо приподнял бровь:– Почему ты так думаешь, племянник?

– Я точно знаю, что она не иномирянка, – ответил Себастьян, делая еще шаг и прикрывая меня собой от короля и Орисия. – И я не допущу никаких проверок относительно неё.

В зале наступила тишина, все взгляды скрестились на Себастьяне. А он повернулся ко мне, взял за руку и громко объявил:– Катарина моя невеста. И я не позволю проводить никаких проверок – как ее жених, я имею такое право!

Едва прозвучало это заявление, Орисия заметно перекосило. Прямо очень заметно, как будто его ударили по затылку. Король помолчал, несколько раз задумчиво втянул и выпятил толстые губы и вдруг ухмыльнулся:– Закон един для всех, Себастьян. Невеста она тебе или нет – проверку проходят все, кто попадает под подозрение. И никакого запрета не можешь наложить. Но если продолжишь препятствовать проверке Катарины Верфёльд, это будет расценено как попытка противодействия закону.

Себастьян пожал мою руку и тихонько шепнул: «Не бойся, я не дам тебя проверить». Аккуратно подтолкнул меня к стеночке. Велел стоять здесь, а сам повернулся к королю и жёстким голосом произнёс:– Ты забыл, дядя, о существовании свода законов под литерой «И»? Мы можем пригласить сюда правоведов, и они разъяснят нам его содержание.

Король тут же что-то недовольно ответил, следом в дискуссию вмешался ректор де Аррива, за ним декан Алоиди и Орисий. Начался ожесточённый спор, но я в него, честно говоря, уже не вслушивалась. Моё внимание привлекла штора в дальнем углу зала.

Едва начался спор, как плотная ткань, закрывающая окно, чуть шевельнулась. Из-за неё появилось лицо Лизи Крутич, якобы адептки, а на самом деле привидения. Лизи в упор уставилась на меня и одними губами прошептала: «Иди к артефакту», и сделала знак рукой, показывая на глобус.

Ага, ага, побежала! Нет тебе веры, дорогуша!

Видя, что я не двигаюсь, Лизи досадливо закатила глаза и ещё раз беззвучно повторила, отчетливо артикулируя слова: «Иди, не бойся, Катя!».

Я упрямо качнула головой, показывая, что никаких проверок проходить не собираюсь. Лизи ещё несколько секунд смотрела на меня, вроде как с осуждением, и скрылась за шторой. Я облегчённо выдохнула и начала слушать, пытаясь понять, до чего договорились король и Себастьян.

Слушала, слушала, но так ничего и не поняла – мужчины встали стеной возле кресла и, похоже, навесили магический полог, искажающий слова. Единственное, что я разобрала в мешанине звуков, было писклявое королевское «Этого не может быть!».

Поняв, что подслушать не получится, я спустила на пол Мусаку и прислонилась спиной к стеночке. Хотела было расслабиться, да не тут-то было. Дверь зала с грохотом распахнулась, и на пороге в окружении королевских охранников нарисовался Корнелиус Делонго. На лице у Щегла цвела довольная улыбочка, а в руке он держал… мама родная! Держал мою сумку. Ту самую, что я спрятала в вольере Малыша!

- Что еще? – пропищал король недовольно, увидев Щегла с моей сумкой в лапах. – Полковник Гарн, в чем дело?

— Ваше Величество, — вперед вышел один из охранников, седовласый мужчина с умными серыми глазами и строгим лицом, — адепт утверждает, что может показать на номирца без проверок артефакта.

- Да-а?! – оживился король. – Ну так пусть подойдет и расскажет нам.

Делонго тут же ринулся к креслу и затряс моей сумкой перед королем:

- Мой король, я знаю, кто иномирец! Вот доказательство!

- И кто же?

Щегол повернулся ко мне, от страха вдавившуюся в стену. Вытянул в мою сторону руку и торжествующе заявил:

- Она! Катарина Верфёльд.

Ну, так-то Щегол прав на сто пятьдесят процентов, возразить нечего. Так что я продолжала сидеть и ждать продолжения. Только поглаживала прижавшегося ко мне, дрожащего Мусаку – бедолага чуть не в обмороке был.

- Подтверди свои слова, Делонго! – в один голос гаркнули сразу трое: де Аррива, Алоиди и Себастьян. Если бы глазами можно было убивать, то от их взглядов Щегол уже рассы́пался бы кучкой пепла.

Но этот хмырь только засмеялся гадостно и помахал моей сумкой.

- Я нашел это в вольере летуна Верфёльд. Думаю, её содержимое заинтересует инквизицию.

- Не ври, — сорвалось с моих губ раньше, чем я успела подумать. – Ты не мог зайти в вольер к Малышу и что-то там найти. Мантикор сожрал бы тебя.

- Что? – как будто растерялся король. – При чем здесь мантикора?

- Адептка Катарина Верфёльд не дракон, ваше величество, как вы знаете. Она летает на мантикоре. Той самой, что принадлежала Эдварду Флейму, — объяснил декан Алоиди, как мне показалось, со злорадным удовольствием.

Король после его слов явственно побледнел и взвизгнул:

- Разве мантикора Флейма не погибла вместе с ним в Разломе?!

- Ни в коем случае. Зверь выжил и все эти годы содержался в академии.

- Почему?! Почему я об этом не знаю?! Почему от меня скрывали?! – взгляд короля, которым он одарил ректора де Арриву, был откровенно ненавидящим.

«Ох, неладно что-то в королевском семействе, — отстранено подумала я. – Может, они все передерутся и забудут про меня?»

Не забыли…

Король еще посидел с мрачным и злым видом, барабаня толстыми пальцами по подлокотнику, а потом повернулся к Делонго.

- Что за доказательства у тебя?

- Эта сумка лежала в вольере летуна Верфёльд, — повторил Щегол, но как-то неуверенно. Глаза у него вдруг сделались мутными, лицо растерянным. Он начал тереть ладонью лоб, как делают люди, когда что-то забыли и пытаются вспомнить.

- Почему ты решил, что эта вещь принадлежит Катарине? Ты знаешь, что с тобой будет, если твое обвинение ложное? – тяжелым голосом спросил у него де Аррива. Орисий, который вроде как должен кинуться на защиту дочери, упорно молчал. Скунс облезлый! Фу, почему он вызывает у меня такое отвращение и злобу?

Додумать эту мысль мне не довелось – Делонго начал неумело расстёгивать молнию на моей сумке.

Я обречённо следила за его руками – внутри доказательств моей иномирности хоть ложкой ешь. Там книга, которую я читала в кафе перед тем, как ко мне подошла Катарина. Земная косметика, упаковка прокладок и влажных салфеток. Телефон мой давно разряженный… Всего этого в здешнем мире нет, еще не придумали.

Но, главное, в сумке лежал студенческий билет с моей фотографией. От всего остального я ещё могла откреститься, мол, не моё это. Но от собственного портрета в иномирном документе никуда не денешься.

Я малодушно зажмурилась, но тут же открыла глаза — рядом со мной произошло движение. Сильные руки подхватили меня подмышки и поставили на ноги.

- Катарина, держись, — прозвучал спокойный голос Себастьяна. Он крепко меня обнял, притиснул к своему боку, и у меня перестало темнеть в глазах. Дрожь в руках исчезла, я глубоко вдохнула и вдруг успокоилась. Просто как по волшебству! Как Себастьян это сделал?

Делонго, наконец, справился с тугой молнией и высыпал содержимое сумки на пол. Присутствующие дружно вытянули шеи, рассматривая моё барахлишко. Толстяк-король сумел чуть приподняться в кресле, таращась на прокладки и телефон у себя под ногами.

Как же всё-таки Щегол достал мою сумку?! Может...?

Я повернула голову к шторе, где видела Лизи-привидение, и снова наткнулась на её физиономию. Теперь паршивка полностью вылезла из-за шторы и не таясь делала мне знаки.

«Иди к артефакту, Катя!» — прочитала я по её губам.