Глава 18. Утро

Просыпаюсь от того, что кто-то дышит рядом.

Это точно не Жанна, потому что моя подруга, хоть и хрупкая на вид, но храпит как трактор. Я уже даже не обращаю внимания, привыкла.

Дыхание, что я слышу, глубокое и размеренное.

Осторожно открываю глаза.

Дронов.

Мой босс!

Он лежит на спине, смотрит в потолок. Одна рука заложена под голову, вторая просто лежит поверх покрывала. Ох, он без одежды... Только тонкая простыня прикрывает бёдра.

Выходит, мы провели ночь, и это не было сном.

— Доброе утро. Ты проснулась, — говорит он, не поворачивая головы.

— Нет. Я ещё сплю.

— У тебя дыхание изменилось. Когда ты спишь, мило сопишь. Когда просыпаешься и думаешь о чём-то, задерживаешь.

— Ты ведёшь учёт моему дыханию?

— Просто отметил закономерности, они дают иллюзию всё обо всём.

— Добавляя чувство, будто всё под контролем?

— Именно так.

Дронов всё-таки поворачивается. Серые глаза — спокойные, мягко светятся, на губах играет улыбка сытого, довольного жизнью хищника.

— У нас есть ещё два дня, — говорит. — Потом — всё. Домой.

— Да.

— Предлагаю не тратить эти дни впустую.

Он не говори о том, что будет потом, а я не спрашиваю. Это честно — не врать друг другу про вечность, когда у нас есть только два дня.

Потом... Не знаю.

Потом он снова станет жёстким боссом, а я — сотрудницей, которая лезет вон из кожи, чтобы доказать свою значимость и экспертность.

— Ты не ушёл ночью, — говорю.

— Не ушёл.

— Почему?

— Не захотел.

— Вот так просто?

— Да, вот так просто.

— Что скажут другие?

— Сестра уже рада. Она всё никак не дождётся, пока у меня появятся отношения, чтобы я меньше обращал внимание на неё.

— Это сработает?

— Как минимум, на эти два дня я собираюсь забыть обо всём на свете, кроме тебя! — заявляет босс.

Ох, как это прозвучало...

— Я закажу завтрак нам в каюту.

— Почему?

— Потому что не хочу делить тебя с залом.

— Но в каюте скоро появится Жанна.

— Не появится. Я попросил её… погулять немного.

— Попросил? Когда успел.

Дронов садится, спустив ноги с кровати и вытягивается, хрустнув позвонками.

— Сказал, что мне нужно обсудить с тобой стратегию по Белякову.

Смеюсь:

— Но это же не акт! Ты врешь моей подруге. Как это нехорошо!

— Это прагматично. И это сработало. Что ещё нужно?

— Ты беспринципный, Марк.

— Я хочу снова беспринципно повалить тебя на кровать, а потом позволить быть сверху...

Он тянет меня за руку, и я падаю на него. Неловко, плечом в грудь. Он ловит, прижимает к себе. Губы у моего виска.

— Доброе утро, Соколова. Доброе утро...

— Не называй меня так после совместной ночи, Дронов!

— Согласен, ужасно прозвучало... Но я готов извиниться.

Он тянет меня ближе и демонстрирует высший пилотаж в мастерстве извинений губами, руками...

***

За завтраком, который нам приносят в каюту, Марк отвлекается на телефон и смеётся.

— Алина мне написала, — говорит он. — Спрашивает, когда мы поженимся.

Я краснею: вот это поворот.

— Я ответил, что ты меня терпишь с трудом.

— Это правда.

— Я надеялся на другой ответ!

— Увы, пока придётся пожить с этим.

Мы оба смеёмся...

— Ты, правда, меня недолюбливаешь настолько сильно?

— Я не знала тебя так, как знаю сейчас.

— И я тебя — тоже...

Завтракаем, снова молчим, он берёт мою руку в свои.

— Вера, — говорит он, не отпуская моей руки.

— Мм?

— Ты боишься вернуться?

— Да.

— Не бойся. Я что-нибудь придумаю. Но сначала улажу вопрос с Беляковым.

Это слишком туманные обещания, по сути, Дронов не обещает мне вообще ничего, но моё сердце впитывает и эти мгновения... Всё до последней капельки.