Глава 19. Всё по-старому

Круиз казался райским, а по возвращению домой нас встречает небо серое-серое и низкое, полное дождевых туч. Аэропорт, как всегда, перегружен, даже люди какие-то обесцвеченные, будто из них стёрли краски.

Шумно, пахнет кофе, духами и запахом бытовой химии: мимо с гулом проезжает машина для мойки пола.

Жанна хватает такси первой. Обнимает меня, шепчет «звони», потом машет из окна, и её машина исчезает в потоке таких же серых машин. Алина тянется ко мне — неожиданно крепко, будто мы подруги детства, а не девушки, которые познакомились всего две недели назад на лайнере.

— Ты ему нужна, — говорит она тихо, чтобы Марк не слышал. — Знай, что бы этот бука ни говорил, как бы по-идиотски он себя ни вел, но ты ему очень сильно нравишься.

Моё сердце в груди кувыркнулось несколько раз, но я постаралась держать лицо невозмутимым.

— Он тебе сам сказал?

— О таких вещах он со мной никогда не говорит. Но я вижу, потому что знаю его насквозь!

Потом она машет ему:

— Всё, братец, с опекой покончено, я — к себе, раскладывать вещи и откисать в своей любимой ванне!

Она вызывает такси и уезжает. Остаёмся мы с Дроновым. Стоим у выхода, пассажиры обтекают нас, как вода обтекает камни. Он берёт мой бордовый чемодан — молча, без «дай помогу», просто наклоняется и забирает. Я смотрю на его руки. Те самые, которые вчера ласкали меня до изнеможения…

— Соколова.

Звучит сухо.

Вот, пожалуйста... Мы ещё в аэропорту, а я уже... просто Соколова.

— Что?

— В понедельник — в девять. Не опаздывай, скидки не будет.

— Я знаю.

— Хорошо. Я вызову такси.

Он заказывает такси, ждать совсем немного. Мы молчим. Дронов помогает забраться в внутрь. Он смотрит на меня секунду.

Поцелует или нет?

Нет.

Просто... закрывает дверь и стучит по крыше — отъезжай. Его фигура в зеркале заднего вида становится всё меньше, пока не превращается в точку.

***

Суббота, воскресенье — две сумасшедших стирки, прерывистый сон и попытка не хандрить, чувствуя, как вещи как пахнут морем.

Я вхожу в офис в понедельник в половине девятого. Всё как прежде — опенспейс, спешащие на работу сотрудники, чей-то разговор у булькающего кулера. Принтер жужжит. Моя кружка стоит на левом углу стола — там, где я её оставила...

Тонкий слой пыли на мониторе.

Сначала я привожу в порядок рабочее место, но чувствуя, что на меня смотрят.

Те, кто уже пришёл!

Косятся...

— Вера Андреевна! — Оля из бухгалтерии подходит и шумно приветствует. Во взгляде читается нездоровое любопытство. — Как отдохнули? Мы тут всё видели!

С намёком.

Но я держу лицо кирпичом.

— Алина — тревел-блогер... Такие фото! Такие ужины в ресторане...

— Спасибо, отлично отдохнула. И в том ресторане было очень вкусно! — говорю и сажусь за стол, запустив компьютер.

Коллеги смотрят на меня. Кто-то перешёптывается, кто-то натянуто улыбается.

Всё как прежде, только теперь я — та самая, из новостей и блога.

Любовница босса.

Или не любовница? Сама не знаю.

Дронова нет.

Мне сказал, не опаздывай, а сам не появился!

Кабинет за стеклом пустой — тёмный, холодный, только кактусы на подоконнике. Я работаю. Отвечаю на письма, разбираю накопившиеся отчёты.

В одиннадцать у нас планерка. Захожу в переговорку, сажусь на своё обычное место — c краю, чтобы видеть всех. Коллеги рассаживаются. Шутят. Кто-то принёс печеньки в форме предсказаний, запускают по кругу.

— Вера, а у тебя, что?

Я разламываю печеньку: «Судьба уже приметила тебя...»

Кто-то пытается пошутить на эту тему остроумно, но не выходит.

Потому что энергичным шагов в переговорную входит сам Дронов.

В тёмном костюме. Выбритый. Волосы зачесаны назад. Он не смотрит на меня, вообще не смотрит!

Меня будто не существует. Открывает ноутбук, поднимает глаза на проектор.

— Начнём, — говорит. — Первым с докладом о работе двух последних недель выступит мой заместитель. Иван Андреевич, вам слово...

И всё.

Босс собран, деловит.

Он не допустил ни одного взгляда в мою сторону. Даже когда я отвечаю на вопрос по проекту, он смотрит на меня равнодушно, без эмоций.

Как он может быть таким ледяным, когда я помню, насколько он горячий любовник в постели? Моё тело помнит его руки и губы, его словечки и комплименты, от которых становилось жарко и немного стыдно, ведь он не скупился...

Но всё, что я вижу, это ледяной босс в костюме. Он смотрит то в отчёт, то на экран, кивает, переключает слайд.

Что-то отмечает у себя.

С одной стороны, это правильно... Иначе что я ожидала? Что он бросится на шею при всех? Что скажет: «Вера, выходи за меня!» посередине отчёта за половину месяца работы без его прямого руководства?

Планёрка заканчивается. Я иду к своему столу, колени едва сгибаются.

Внутри целый ураган эмоций: от обиды до понимания, от надежды, у которой только что сгорели крылья, до...

Так, стоп. Мне нужно выпить чай или кофе, чтобы прийти в себя.

Желательно, со сладкой конфетой!

Я беру свою кружку, а в ней... бумажка!

Кто-то скомкал бумажку и использовал мою кружку, словно урну.

Вот гады. Я уже почти выбросила бумажку, когда обратила внимание на цвет: тёмно-синий, почти фиолетовый. Такого цвета стикеры с клеевым краем лежат в кабинете у Дронова.

Неужели...

Я едва подумала, а пальцы уже развернули.

Записка сделана от руки. Почерк мужской, размашистый, с нажимом на длинные хвостики.

«Как насчёт кофе? 13:00. Я буду ждать тебя у центрального. Просто Марк»

Боже!

Смотрю на записочку, потом перевожу взгляд в окно, чтобы не улыбаться во все тридцать два зуба.

Но как же сложно сдержаться!

Я уже решила, что можно забыть обо всём, что было в круизе.

А он...

Боже, я сейчас взлечу от счастья, у меня за спиной будто выросли крылья...

Внезапно чувствую взгляд: босс неторопливо направляется к себе в кабинет и смотрит на меня. Я едва заметно кивнула ему, он мне — тоже.

Бумажку не выкинула.

Расправила и засунула среди страничек ежедневника, и потом в течение дня, до обеда, несколько раз на неё смотрела, будто проверяя: не исчезнет ли...

Не исчезла.

***

В час дня мы встречаемся, Дронов предлагает переместиться в кафе напротив, и кто я такая, чтобы отказаться? Тем более, кафе не из дешёвых, а моей заработной платы аналитика было всегда маловато, чтобы заходить туда на перекус.

Но сейчас платит Марк, поэтому я согласна!

Но, по правде говоря, корысть здесь совсем не при чём. Я бы согласилась, даже если бы Дронов предложил просто прогуляться пешком, на пустой желудок.

— Как прошло утро? — спрашивает.

— Нормально. Думала, будет хуже.

— Из-за тех новостей?

— И фото, и сплетен, и много чего ещё! Кое-кто пытался продавить, но...

— Но ты — скала.

— Я нервничала! Даже на сладкое сорвалась... Павел из аналитики принёс печеньки.

— Я видел. Ты взяла две...

— Ты считаешь?

— Я считал не печеньки, я считал твои улыбки. Ты улыбнулась ему дважды. Так совпало, что на каждой печеньке!

Я даже не знаю, смеяться, умиляться или плакать? Это настолько же безумно, насколько мило...

И очень-очень ревниво!

Я и не подозревала, что босс — такой собственник, ах!

— Значит, ты нервничала... — он делает глоток. — То, что я не поздоровался с тобой при всех как-то по-особенному тоже заставило понервничать?

— А должен был?

— Нет. Я считаю, что, даже если мы спим, то демонстрировать это сотрудникам необязательно.

— Я тоже так думаю.

Неожиданно Дронов тянется через весь стол и касается моей руки.

— Вера, — говорит он тихо.

— Что, Марк Сергеевич?

— Просто Марк.

— Хорошо, Просто Марк... Ты что-то хотел сказать?

— В пятницу.

— Что будет в пятницу?

— Ужин. Я заказал столик. Ты должна быть там. Ровно в восемь. Постарайся не опаздывать.

— Это свидание?

— А ты как думаешь?

Он говорит загадками, словно планирует свести меня с ума ещё больше!

— Я думаю, что ты так и не извинился за ту фразу.

— Я извинился. В Корфу.

— Ты сказал «извини». Шёпотом. В темноте. Это не считается.

— Хочешь, скажу сейчас? — он наклоняется через стол. — При всех? Может быть, даже спою? Кстати, пою я намного лучше, чем танцую.

— Ох. я послушаю с удовольствием. Но не при всех, а наедине.

— Потому что...

— Не хочу ни с кем делиться, — говорю шёпотом.

— Тогда приходи в пятницу. Мне есть чем с тобой поделиться, готов поспорить, тебе это очень понравится.

И почему в моей голове возникли не самые безобидные, зато очень-очень взрослые мысли на этот счёт?!

Потом мы заказываем обед и принимаемся за него. Время, к сожалению, летит слишком быстро...

Уже и в офис возвращаться пора, а я еще не насладилась его обществом...

И, будто читая мои мысли, Марк говорит неожиданно.

— Я скучал. А ты?

Нам уже выходить, а он — такие признания! Я едва устояла на ногах.

— И я, — признаюсь, не веря, что это происходит на самом деле.

Со мной.

С ним.

С нами!

— Если ты не против, я выйду первым.

— Да, конечно. Слухи ни к чему, их и так слишком много...

Марк берёт пиджак со спинки стула и вдруг ухмыляется.

— Главное, Вер, ты не слишком сильно нагибайся, а то стекло-опенспейс, я буду страдать, как мужчина, наблюдая за твоими роскошными позами!

Опять он... про это... Не нагибайся! Но у меня уже и мыслей нет обидеться на него.

— Рекомендую тебе тоже не слишком сильно расточать свою харизму.

— Договорились.

Дронов уходит, я смотрю ему вслед с улыбкой... И только через пять минут выхожу из кафе.

Внешне всё выглядит по-старому.

Офис, работа, много задач, правок от босса — они никуда не делись!

Но многое изменилось. Это чувствуется в том, как стучат по клавишам мои пальцы, в такт влюбленному сердцу...

Пятница!

Я уже считаю дни и часы... до встречи.