Глава 20. Ужин без приглашения

Марк

Я люблю контроль. Не потому что я собственник или тиран.

Просто, когда всё под контролем, проекты не горят, бизнес работает, как часы, и нужные люди не уходят к конкурентам.

Когда всё контролируешь, жизнь не бьёт под дых там, где не ждёшь.

Но этот план, который я собираюсь воплотить в жизнь, принадлежит не мне.

План придумала Вера.

Идея подобраться к потенциальному тестю Белякова, рассказав о его грязных играх и ложь, принадлежала Вере.

Она предложила надавать на то, что Беляков неверен своей невесте.

Я тогда засмеялся. Думал, шутит, она обиделась. Убежала и не разговаривала два дня.

Тогда я многое осознал. Понял, как она мне дорога... По-настоящему!

Без неё я бы давил Белякова фактами. Цифрами.

Доказательства использовал бы как оружие. Всё правильно, юридически чисто — и всё мимо.

Вера предположила. что Владимира Петровича не удивить ни грязными методами завоевания бизнеса, ни цифрами. Она считала, что Владимир Петрович отмахнётся, потому что знает цену деньгам, но есть еще кое-что дороже золота и всех денег мира.

Честь семьи. Любовь к дочери...

Ударить надо было именно туда.

Я бы сделал иначе...

Но Вера... она думает по-другому, она живёт и чувствует сердцем...

И я готов рискнуть.

Но и соломку подстелить не забыл, разумеется. За это время я получил ещё больше доказательств того, какой мерзкий и скользкий тип этот Беляков...

Сегодня всё решится.

Я стою у входа в ресторан. На мне тёмно-синий костюм, белая рубашка.

Типичный офисный образ, в котором Вера меня видела тысячу раз.

Галстук душит. Я ослабляю узел, а потом и вовсе его снимаю, расстегнув пару пуговиц.

Жду...

Вера выходит из такси, и я забываю, что такое дышать.

Боги, на ней...

Красное платье.

Оно длинное, с открытой спиной.

Ткань обтягивает широкие, роскошные бёдра. Волосы распущены по плечам словно сияющая река!

На работе Вера собирает их в строгий хвост или пучок. Но сейчас она не прячет их.

Кажется, у меня только что появился новый фетиш.

Её волосы падают на плечи, закрывают шею.

Вера выглядит как бриллиант в дорогой оправе. Она видит меня и направляется ко мне.

Я говорю себе: не стой, как истукан! Но едва мог пошевелиться, настолько был поражён её красотой.

— Вера, это ураган! — говорю.

— Что?

— Красный — твой цвет. Ты выглядишь роскошно. Желанно...

Я готов задымиться от одного взгляда.

Вера смущённо поправляет платье на бедре — жест неуверенный, почти девичий.

— Я сомневалась, думала, а это не перебор? Но Жанна убедила, что нужно именно это.

— Что ж, передай ей спасибо, она была права. Оно тебе к лицу.

— Идём ужинать?

Вместо ответа я подставляю свой локоть.

— Боишься? — спрашиваю.

— Нет. А ты?

— Я в предвкушении шоу. Сейчас сама всё увидишь...

Она вскидывает бровь, но не спорит. Я веду её внутрь.

Ресторан — из числа самых дорогих в столице. Сюда не пускают кого попало. строгий дресс-код: никаких футболок и джинсов, а женщины — исключительно в юбке или в платье. Приглушённый свет, белые скатерти и живая музыка.

Каждый вечер здесь тратится неимоверно огромное количество денег.

Владимир Петрович сидит в глубине зала — седой, с тростью. Величественный настолько, что это уже отдает высокомерием. Рядом — Кристина, его единственная и любимая дочь. У неё немного вытянутое лицо, глаза чуть навыкате и пухлые щеки, а вокруг головы много кудряшек. Красавицей её не назвать, ещё и причёска не самая удачная.

Беляков — напротив.

Он как раз собирается произносить тост, как вдруг... заметил нас!

Потом он усмехнулся. Неужели он думает, что мы пришли просить прощения или перемирия?!

Не дождётся.

Мы здесь не за этим.

Я подвожу Веру к столику. Отодвигаю стул. Она садится. Я остаюсь стоять рядом.

— Марк, — Беляков растягивает гласные, — какая неожиданность. Ты даму свою привёл? Здравствуй, Вера. Я видел ваши фото. Вы очень… фотогеничны.

— Артём, — киваю. — Владимир Петрович. Кристина. Всем добрый вечер.

Старик поднимает бровь.

— Наслышан о вас, молодой человек! — говорит скрипучим голосом. — Вот только мы не приглашали ни вас, ни вашу спутницу.

— Знаю. Я здесь не по приглашению. Есть то, что вы должны знать.

Беляков напрягается. Что ж, интуиция у него работает, как надо.

Понимает, что сейчас не будет ничего хорошего? В тот же миг у него сжимаются челюсти, желваки играют.

То, что он занервничал, мне на руку.

— Владимир Петрович, вы человек деловой. Не любите, когда впустую тратят ваше время. Я буду краток.

Достаю телефон. Открываю папку — скрины, переписки, договоры с компанией-однодневкой. Кладу перед стариком.

— Ваш будущий зять, — говорю, — готовил подставу. Под видом клиента он проник в мою фирму. Для этого он пустил в ход фирму-пустышку, которая должна была сорвать дедлайны «Ремарка», обвинить нас в мошенничестве и ухудшить репутацию. Он хотел раздуть скандал и испортить репутацию моей фирмы, а он подхватил бы клиентов, увёл их, как делал однажды. Уже договорился. Вот доказательства — даты, имена, счета. Но... Не это главное.

Беляков и глазом не моргнул, когда услышал о мошеннических схемах Белякова.

Вера была права...

— Даже если это правда, то речь идёт о бизнесе и партнёрстве. Конкуренция беспощадна: выживает сильнейший! И то, что вы показали, меня совершенно не интересует! — заявляет Беляков. — У вас увели клиентов? Какая жалость... Значит, не так высока ваша ценность в их глазах, молодой человек.

Он берёт Кристину за руку, сжимает.

— Оставьте нас, я хочу провести время с дочерью и её женихом.

Беляков засиял, как звезда на новогодней ёлке.

Рано радуешься, подлец!

Я смотрю на Веру, она смотрит на меня, едва заметно кивает. Я понимаю этот жест...

— Вообще-то имеет, — говорю я.

Беляков замирает.

— Как я уже сказал, это важно, но это не главное. Для вас, например, главное — другое. Вы собираетесь отдать свою дочь замуж за человека, который её совершенно не ценит, изменяет ей даже сейчас, и, мягко говоря, отзывается о ней совсем нелестно.

— Что вы конкретно имеете в виду?! — повышает голос старик.

Кристина бледнеет. Беляков дёргается, рука ложится на стол, пальцы начинают барабанить.

— Это клевета, — цедит он.

Владимир Петрович молчит. Кристина смотрит на жениха — впервые не с обожанием, а с подозрением. Она что-то понимает, наверное, подозревала ранее... Иначе бы не было на её лице именно этого выражения.

Я смотрю на Веру. Она сжала челюсть, глаза горят.

— Он напропалую гуляет от вашей дочери. Гулял даже в круизе, отлучался под предлогом встречи онлайн или необходимости поработать удалённо, а сам укладывал в постель девиц лёгкого поведения. Делал это, даже не стесняясь. При свидетелях. У меня есть фото. И это не единственная измена. Вернувшись в Россию, Беляков продолжил делать то, что у него получается лучше всего — врать, симулировать, обманывать, играть на чувстве вины, ревности и бог знает чего ещё. Манипулятор, беспринципный вор и просто... кобель. Вот кто он такой!

И после этого я загружаю фото, где Белякова засняли в очень интимный момент: когда он развлекается на парковке с одной девицей.

Сразу же по прилёту я заказал частного детектива, и результаты были молниеносными.

Просто Беляков, убеждённый в своей безнаказанности, даже не прятался особо.

Думал, невеста никогда не узнает, или простит, когда узнает, потому что будет слишком поздно — она уже станет женой.

Кристина выдёргивает руку. Встаёт так резко, что стул падает на пол.

— Артём, — говорит она. — Это правда?

— Кристина, я… сейчас всё объясню. Это... монтаж! — выдавил. — Происки конкурента.

— А вот эта запись... тоже монтаж?

Моему частному детективу удалось подобраться поближе, когда Беляков сидел в баре и хвастался приятелю о своих планах. Говорил, что старый хрыч у него в кармане, говорил, что его дочь с лошадиным лицом, влюблена, как кошка, и надеялся, что её отец помрёт как можно скорее.

Удачный был вечер: тогда Беляков пошёл в разнос и с другом разоткровенничался так, что подписал себе приговор!

— Монтаж, — выдыхает Беляков. — Это всё монтаж!

— Запись настоящая, я могу легко это доказать, любая экспертиза подтвердит это так же легко, как легко ты сам себя закопал!

— Всё кончено! — восклицает Кристина. — Папа, я не выйду замуж за того, кто обзывает меня лошадью!

— Если бы ты не сказала это сама, я бы задал тебе вопрос, хочешь ли ты быть женой человека, который тебя даже не уважает! — проскрипел Беляков.

Беляков засуетился.

— Послушайте, этот Дронов мне всегда завидовал! Даже когда мы работали вместе, он меня топил, потому что чувствовал во мне сильного соперника. Я начал свой бизнес... Какой ценой мне досталась база клиентов, уже неважно. Мы живём в жестокое время, кто успел, тот и съел! Он просто понял, что я обойду его в бизнесе и решил подсуетиться. У нас с вами, Владимир Петрович, такие планы были... на будущее! Выгодные.

Отец неудавшейся невесты закивал.

Неужели он передумал и решил оставить это сотрудничество?!

Однако потом он неожиданно добавил:

— Деньги деньгами, но есть то, что не купишь за деньги. Это подлинная репутация, опыт, любовь и поддержка близких. Это... семья. Ты оскорбил мою дочь. Единственную и любимую дочь. Неужели ты думал, что какой-то вшивый бизнес стоит того, чтобы она плакала, чтобы связала свою жизнь с таким, как ты? Не зря ты мне не понравился в начале.

Беляков молчит секунд пять.

— Пошёл вон. Пока я не распорядился, чтобы охрана вывела тебя и преподала урок! — тихо говорит отец Кристины.

Беляков сидит. Не верил до последнего!

А через минуту его, реально, подхватили под руки и потащили прочь двое охранников!

Владимир Петрович снимает очки, смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Вы, — говорит, — умный молодой человек. — Переводит взгляд на Веру. — И вы. Спасибо. За правду. Могли бы промолчать, но сказали.

— Не за что, — отвечает Вера. Голос ровный, не дрожит. — Кристина заслуживает знать правду.

— Поехали отсюда, папа! — просит Кристина. — Я устала, я хочу домой...

Старик поднимается, берёт трость, идёт следом за дочерью.

Мы остаёмся с Верой одни, даже не верится.

— Ты всё ещё хочешь поужинать здесь?

— Да. Но...

— Но за другим столиком, согласен.

После ужина я беру Веру за руку и веду танцевать.

— С каждым разом у меня получается всё лучше.

— Согласна, еще немного, и ты будешь превосходным танцором.

Потом мы выходим на свежий воздух, который мягко опустился на ночь бархатным покрывалом.

— Ты был хорош, — говорит Вера. — Говорил так, что я даже заслушалась! Как ты размазал Белякова. Элегантно и без лишнего кровопролития, — шутит.

Я смеюсь.

— Это не только моя заслуга. Ты придумала план. Я просто исполнил его. Ты была права во всём. Если бы не ты, я бы потерпел фиаско. Эта победа — твоя заслуга, исключительно, твоя.

— Но и ты тоже хорош, ты подстраховался, это во-первых. Ты позаботился о наличии весомых доказательств измен Белякова, это безумно важно. Так что пусть это будет наша общая заслуга, согласен?

— Лучше и не скажешь!

Я притягиваю Веру к себе.

— Это был наш ужин, — говорю. — Надеюсь, сюрприз тебе понравился.

Она кладёт ладонь мне на грудь.

— Признать, что ты был неправ, дорогого стоит.

— Что, неужели я заслужил поцелуй?!

— Прямо сейчас — да. И не один, а много...

— Принимается, — говорю. — Иди сюда! Я хочу их все, до единого.

Веря тянется и целует меня сама. Долго, со вкусом.

Я целую её в ответ и понимаю одно: эту женщину я никогда не упущу. Ни за что.

Ни при каких обстоятельствах.