Глава 6. Капитан

Жанна не ночевала в каюте, она пришла под утро. Волосы спутаны, глаза горят, а на шее красуется красное пятно — надеюсь, загар лёг неровно. Но я слишком взрослая девочка, чтобы обманываться. Подруга падает на кровать, закрывает глаза и улыбается так, что щёки сейчас треснут.

— Ты выглядишь как кошка, которая объелась сметаны — говорю я.

— Объелась. И не только сметаны, кардио тоже было! — говорит она, намекая на близость.

— С тем барменом? Ты сошла с ума!

— Я просто влюбилась. С первого взгляда. Его зовут Пьер. Он из Марселя. Сказал, у меня глаза красивые, как Средиземное море.

— У тебя карие глаза, не голубые.

— Не завидуй, это просто метафора.

Радуюсь за неё, потому что кто-то из нас двоих должен нормально провести этот отпуск. И этот кто-то явно не я.

— Я за тебя рада.

— Но не от всего сердца? — усмехается подруга.

— Просто курортные романы ничем хорошим не заканчиваются. Всё закончится.

— В том и смысл. Это прекрасно, потому что больше не повторится. Послушай, не будь занудой, замуж за этого кубинца я не собираюсь!

— Ты же сказала, он из Марселя.

— Он там живёт, но наполовину — кубинец.

— Ой, всё, хватит...

— А ты чего такая унылая?

— И ты ещё спрашиваешь? Причина в Дронове, этом невыносимом боссе. У нас каюты совсем рядышком. Столики в ресторане через один. Как ни присядь, он рядом окажется. Круизный лайнер казался мне плавучим дворцом, но теперь я вижу его тюрьмой! Мне кажется, я слышу, как он дышит. Где-то совсем рядом. И дышит недовольно, представь, он уже сделал замечание, что круиз слишком дорогой для моего бюджета, тонко намекнул, что премий можно больше не ждать!

— Так и сказал?

— Я поняла по контексту.

— И то, что он дышит рядом, это тоже... просто контекст? Игра слов?

— Нет. Но если прислушаться…

— Ты прислушиваешься к дыханию босса! — прыскает от смеха Жанна. — Кто-то точно дышит неровно к своему боссу!

— Ничего подобного! Это инстинкт самосохранения. Я должна знать, где он, чтобы случайно не столкнуться.

— Или чтобы специально столкнуться! — хитро улыбается подруга.

— Я сейчас буду бить тебя подушкой! — пригрозила я.

Вот только в каюте совсем немного места...

Поэтому мы отправляемся завтракать. Жанна говорит, что у неё зверский аппетит, за ночь сожгла много калорий, никак не угомонится, хвастается, что провела ночь с красавчиком.

Здесь шведский стол, можно брать, что захочешь. Я набираю полную тарелку всякой всячины: всё такое красивое, аппетитно разложено. Иду к столику, делаю глоток сока, и тут же вижу его.

Дронов!

Через один столик, как я и говорила! Перед ним тарелка с какой-то зеленью. Листья салата, огурец, что-то зелёное, похожее на авокадо, яичница скрэмбл. Он ест неспешно и смотрит в телефон.

Поневоле взгляд прилип: белая футболка обтягивает плечи, ох...

Я не смотрю, правда-правда, само получилось!

— Будто специально подчёркивает, что я обжора, — жалуюсь Жанне, которая мажет круассан джемом и мурлыкает песенку.

— Кто?

— Мозгодронов! Он тоже здесь! Слева от нас...

— Аааа... Пусть ест, что захочет. Может, не голоден?

— Он всегда так ест. В офисе видела. Творог на обед, рыба на пару, зелень. Как человек, который боится набрать лишний грамм. Слушай, может, он толстяк по натуре, как думаешь?

— Знаешь, что сейчас происходит, м? — Жанна, словно кошка, облизывает ложку кончиком языка. — Ты нарочно ищешь в нём изъяны, чтобы не признавать тот факт, что он хорош собой и волнует тебя!

— Он меня бесит. Это другое. И он нарочно так мало ест. Просто хочет, чтобы все вокруг на фоне него почувствовали себя обжорами и свиньями, которые сметают всё подряд.

Жанна поднимает голову, смотрит на меня сочувственно.

— Вера. Ты когда-нибудь думала, что это не про тебя? Что он просто ест?

— Всё про меня, — отрезаю я. — Его цель в жизни— испортить мою жизнь, потому что я не вписываюсь в принятые стандарты красоты! Есть такие идеальные люди, которые всех других считают за второй или третий сорт. Он из таких, подлец!

И потом я с аппетитом откусываю огромный кусок круассана с сыром и ветчиной.

Пусть видит, что его присутствие не испортило мне аппетит!

***

После завтрака иду на верхнюю палубу, чтобы позагорать. Купальник у меня слитный, чёрный. Он утягивающий, другие я не решаюсь надеть, и с юбочкой. Без неё я чувствую себя голой даже под водой. Расстилаю полотенце на лежак, наношу солнцезащитный крем, ложусь, закрываю глаза.

Открываю через несколько минут, потому что рядом кто-то шуршит.

Да чтоб тебя!

Снова он.

Дронов!

Других свободных лежаков не нашлось? Других мест позагорать?

Мой ненавистный босс расстилает полотенце в трёх метрах.

И прямо сейчас он... снимает футболку.

Мамочки, я сейчас умру, но не от жары, нет!

Умру от вида его тела...

Вчера я видела босса в дурацкой гавайской рубашке, это было терпимо. Футболка обтягивала плечи, тоже ничего, я почти не отреагировала.

Но когда Дронов оказывается совсем-совсем без одежды и очень близко — это уже совсем другая история.

Он берёт бутылку с солнцезащитным кремом и просто выдавливает себе на грудь белую дорожку.

Растирает.

На предплечьях вены вздуваются, когда он двигается, кружит ладонями по груди и торсу.

Грудь с чёткой линией посередине, от которой к животу идёт тёмная дорожка волос.

Пальцы длинные. Скользят вдоль резинки шортов для плавания, потому что здесь ещё и бассейн — шикарный круизный лайнер...

— Ты говорила, что он хорош, — шепчет Жанна, расположившая с другой стороны.

Она даже очки приподняла, чтобы рассмотреть получше.

— Ничего я не говорила.

— Но он нереально хорош! И ты тоже это видишь! Ты сейчас слюной давишься.

— Это солнце. Я потею.

— Это он сейчас на солнце потеет. А ты давишься слюной.

— Тебе кажется, я просто загораю!

Отворачиваюсь, чтобы она не наговорила лишнего.

Потом отправляюсь поплавать и, словно назло, он проплывает мимо меня пару раз, величественный, как кит!

Кивает.

Я бы тоже кивнула, если бы не хлебнула в тот момент воды из бассейна. Кажется, я просто обречена выглядеть перед ним толстой дурочкой.

***

Через час объявляют мини-экскурсию по лайнеру. Иду, потому что надо чем-то заполнить время и забыть о том, что Дронов — повсюду.

Иду с расчетом, что ему не захочется на экскурсию по лайнеру. Это же для тех, кто впервые, а он, уверена, пресытился подобным отдыхом.

Группу отдыхающих встречает мужчина в белой форме. Капитан. Красс Родион Миронович, как значится на бейджике. Ему около пятидесяти, подтянутый, с загорелым лицом и глазами, немного навыкате. Взгляд быстрый цепкий, по нему становится ясно, что этот мужик всю жизнь выхватывает женщин взглядом.

Не просто смотрит, а раздевает взглядом, прикидывает, подходит или нет.

Бабник, сразу понятно, но... красивый, чёрт возьми. Он в том возрасте, когда мужики ещё в форме, а седина только добавляет шарма.

Он ведёт группу по коридорам, рассказывает про двигатели и навигацию.

Но потом я замечаю, как он скользнул взглядом по мне и чуть-чуть задержался на лице. Второй раз — немного дольше. На третий раз он посмотрел ниже, на мою грудь, и аж расплылся в улыбке: увиденное ему понравилось, очень...

Идёт, рассказывает, но его взгляд всё время возвращается ко мне.

Когда останавливается, принимает выгодные позы, красуется...

— Расскажите про современные системы навигации, — просит кто-то из толпы.

В самом конце.

Я не поверила своим ушам, потом посмотрела... Ещё и глазам своим тоже не захотела поверить!

Но... Дронов здесь.

Проклятье! Зачем эму эта экскурсия?!

Капитан, улыбнувшись, вводит в экскурс, демонстративно посмотрев на часы. Время экскурсии подходит к концу. Желающие делают фото с капитаном, я оказываюсь в числе последних.

— Как вас зовут?

— Вера.

— А я Родион. Родион Красс, но для вас, Вера, можно и без фамилии, — целует мою руку, прижавшись к ней губами.

Потом он берёт меня под локоть, отводит немного в сторонку.

— Не хотите ли посмотреть на капитанскую рубку отдельно от группы? На персональных условиях.

— Ого... Это там, где...

— Самое красивое место лайнера, там, где принимаются самые важные решения. Возможно, я дам вам подержаться за штурвал. Немногим выпадает такая честь.

Говорит это так, будто штурвал — это он сам, и наклоняется чуть ближе, чем положено.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «спасибо, я подумаю», но Дронов, который по идее должен был уйти, вдруг оказывается рядом.

Быстрый, как молния.

— Родион, разве у тебя не должна быть экскурсия? У второй группы.

— А я вторую экскурсию не поведу. Её поведет первый помощник. А у меня есть время на кофе. Кстати, Вера, я пью особенный кофе, который варю сам. Попробуете, оторваться не сможете.

Рука Родиона тем временем уже лежит на моей талии. Фантастика, как быстро она там оказалась!

Дронов переводит взгляд на меня. Он ничего не говорит, ни единого слова.

Но его лицо напрягается, и я за пять лет работы выучила все оттенки эмоций.

И сейчас могу сказать, что он... зол.

Зол не на меня, не на капитана.

Но почему?

Секундная заминка длится ровно мгновение. После этого Дронов улыбается.

— Рубка капитана. Всегда мечтал попасть. Помнится, в прошлый раз ты обещал, но так и не пригласил.

Они на ты?!

— Вы знакомы?

— Мы знакомы, — подтверждает Родион. — Наши отцы вместе служили, были лучшими друзьями. Мы дружим семьями до сих пор.

— Наши отцы дружат, — поправляет Дронов.

— Точно, отцы.

— Ладно, не будем болтать, показывай рубку! — командует Дронов.

Он идёт за нами следом и нагло оказывается на частной экскурсии, куда его не звали.

Красс оглядывается.

— Марк, ты тоже хочешь подержаться за штурвал? Я помню, в детстве ты обожал корабли.

— Просто смотрю, — отвечает Дронов и скрещивает руки на груди, словно не заметил шуточку.

Рубка большая, вся в приборах, Красс ведёт меня вдоль них, объясняет.

— А где же... — оглядываюсь.

Красс мягко смеётся:

— Готов поспорить, ты хотела увидеть рулевое колесо. У меня есть кое-что получше... Кресло управления, — подводит меня к нему.

Отсюда вид, конечно, потрясающий: морская гладь расступается впереди.

— Садись поудобнее, вот так...

Он стоит близко, я чувствую запах его одеколона.

— А теперь можешь попробовать подержаться за один из этих... назовём их просто рычаг, — подводит к приборной панели. — Просто опусти руку, прижмись ладонью.

Он накрывает мою руку своей ладонью, показывая, как правильно держаться.

— Чувствуешь, какая мощь? — спрашивает прямо на ушко.

— Как твоя жена и дети? — резким голосом интересуется Дронов. — Младшему уже два? Столько же лет, сколько твоему первому внуку?

Красс застывает.

— А ещё слышал, одна из твоих пассий на стороне забеременела и жене твоей звонила. Был тот ещё скандал.

Такое чувство, будто он сказал это нарочно.

— Так вы женаты, — говорю я Крассу.

Не то, чтобы я планировала с ним интрижку заводить, я же не как Жанна, но всё-таки немного неприятно.

— Слегка женат.

— Двадцать пять лет, то есть, четверть века вряд ли можно назвать... слегка, — жёстко пресекает Дронов. — Тебе, Вера, лет меньше было, когда ты пришла на меня работать.

Надо же, он что-то помнит?

Красс шумно выдыхает и скрипит зубами.

— Вера, нам пора.

— Нам?! — удивляется Красс. — Не знал, что вы вместе.

— Она на меня работает, я несу за неё ответственность.

— Работает. Просто работает. И вы просто оказались в одном круизе? — вдруг нехорошо хмыкает Красс и тянет. — Скажи, Марк, а та фифа, с которой у тебя на работе скандал вышел, она сейчас где?!

— Понятия не имею. Вера, пошли!

И Дронов без всяких вопросов забирает меня прямо из капитанского кресла, как дикарь, как... тиран!

— Что вы себе позволяете? Я в капитанском кресле... сидела!

— А могла бы в капитанском туалете с ним закрыться и провести несколько минут наедине ради того, чтобы он быстро пробрался к тебе под юбку!

— А что, такие бывают? Капитанские... — удивляюсь.

— Понятия не имею. Но хорошо знаю одно: Красс — не тот, кто тебе нужен! — заявил мой босс.

Вот это заявочки...

У меня челюсть на пол едва не упала.

— И кто же мне нужен?

— Явно не пятидесятилетний старый ловелас, который в каждом порту, в каждом рейсе заводит себе не по одной любовнице, а однажды даже наградил жену ЗППП!

— Ой, фу... Такой точно не нужен!

— И потом, — продолжает босс, вышагивая рядом. — Ты же понимаешь, когда он предлагал подержаться за штурвал, он имел в виду не прибор управления круизным лайнером, а кое-что другое. То, что находится у него в штанах.

— Довольно с меня срамных подробностей, Марк Сергеевич! Что-то я не припомню, чтобы нанимала вас блюсти мою честь.

— Кто-то же должен.

— То есть, вы — доброволец? Самовыдвиженец из народа?

Дронов заскрипел зубами, я предпочла замолчать.

И всё-таки насчёт капитана Дронов прав. Вот чёрт, как ему это удаётся, всегда быть правым?!

Теперь я ненавижу его ещё больше!