Глава 10. Слухи

Я планировала этот отпуск как две недели без работы.

Никаких писем из корпоративной почты, никаких чатов и задач, которые постоянно меняют свой приоритет.

Но все мои планы полетели к чертям, потому что Дронов решил превратить мою жизнь в ад!

Что там говорят: человек предполагает, а бог располагает?

Чушь!

Планы — это просто списки причин, по которым жизнь собирается над тобой посмеяться!

Во время завтрака я открываю рабочий чат, куда не заглядывала уже несколько дней. Там целых сто три сообщения прилетело за пять минут, пока я выбирала между круассаном и булочкой с корицей и несла себе кофе к столику.

А что происходит во флудилке «Ремарка» даже представить трудно, чат гудит как растревоженный улей ос.

Пролистываю. Первые десять — смайлы и восклицания разной степени недоверчивости от «Да ну!» до «Ни хрена себе!». Следующие двадцать — скриншоты. Потом ссылка. Потом под этим — «Вера, ты ли это?», где меня отметили по имени, явно ожидая мою реакцию и «Марк Сергеевич, поздравляем!»

И, словно вишенка на торте: «А я говорила, она не просто так премию получила! Спит с начальником!»

У меня выступил холодный пот на спине, хотя кондиционер работает на полную. Открываю ссылку.

Неужели всё дело в блоге Алины?!

Открываю ссылку.

Паблик «Звёздные сплетни». Название дурацкое, но аудитория — несколько миллионов.

Пост с кричащим заголовком:

«Как отдыхают новые русские миллионеры? Спойлер: всё включено, даже развлечения с сотрудниками за счёт фирмы!»

Мои фото с Дроновым. В ресторане, где Алина нас снимала. Но фото сделано гораздо позднее: между нами бокалы и свечи.

Ещё фото, сделанные на круизном лайнере!

Выглядит как кадр из фильма про запретную любовь. Я бы даже залюбовалась, если бы не подпись.

«Марк Дронов, владелец маркетингового агентства «Ремарк», не скрывает романа с собственной сотрудницей. Инсайдеры сообщают: в агентстве назревает скандал, прибыль становится всё меньше, а представительские расходы и так называемые командировочные растут. Дронов, не стесняясь, оплачивает своим любовницам круизы по Средиземному морю со средств фирмы. На фото — одна из последних любовниц Марка Дронова. Загорают, пьют и веселятся! Источники сообщают, что Дронов не только провалил сделку с крупным клиентом, но и собирается урезать жалование сотрудникам. На фирме уже ощущается кадровое голодание, а некоторые работники выполняет функции за двоих, а то и за троих ».

Дальше ещё фото. Другое — с фуникулёра, где я держусь за его рукав. Кто это снял? Кто, чёрт возьми, это снял и продал?

Прокручиваю комментарии — и закрываю телефон. Потому что там «она жирная, у него вкуса нет» и «с такой только за деньги! Наверное, она ему доплачивает за то, что он её пилотку...» и «в «Ремарке» реально бардак, я слышал, клиенты уходят».

Про меня пишут гадости. Я привыкла, что меня считают толстой и некрасивой, но... здесь задели и другой аспект: говорят, будто я сама ничего не знаю и не умею. Будто меня взяли по знакомству и просто платят за роман с боссом.

Выхожу из каюты. Иду по коридору. Мимо проходят какие-то люди, шепчутся и смеются.

Я их не знаю, но мнительность — страшная вещь! Мне начинает казаться, что все косые взгляды и смех — обо мне.

Я не любовница Дронова. Я его сотрудница, которую он унизил в первый рабочий день и которую пять лет не замечал. А теперь все считают меня подстилкой, которая спит с начальником ради карьеры.

Это повод прийти к нему немедленно!

Стучу в дверь его каюты. Три раза. Громко.

Открывает сам. В шортах, майке, с небритым лицом. Телефон в руке — на экране тот же паблик открыт. Он уже знает.

— Ты тоже увидела? Что ж, проходи, — говорит и отходит в сторону.

Каюта у него такая же, как у меня с Жанной. Только он в этой каюте расположился с комфортом один, а на столе ноутбук открыт и чашка чёрного кофе — остывшего, судя по плёнке на поверхности стенок. Лицо спокойное, даже чересчур... Дронов молчит и смотрит вдаль, но чувствуется, что он не отдыхает. Он планирует разделаться с тем, кто всё это написал.

— Ты видел? — спрашиваю, хотя это глупо.

— Видел.

— Кто мог написать такое?!

— Очевидно, Беляков. Его происки.

— Но зачем? Просто подгадить?

— Не просто. Он начал топить репутацию. И мою, и агентства. Показывает, что рыба гниёт с головы.

Сказав это, Дронов замолчал, я не выдерживаю тишины, спросив:

— И что вы будете делать?

— Выясню, кто именно слил фото. Найму юристов. Подам на него за клевету.

Он поворачивается ко мне.

— Но сначала — спасу сделку с клиентом, про которую он написал. Она реально под угрозой. Вопрос, откуда он это знает? Неужели кто-то сливает ему информацию изнутри фирмы?

Это, конечно, хорошо, что Марк так печётся о фирме, но...

— А как быть мне? Вы читали комментарии? Они там обсуждают мою внешность. Говорят, что я толстая и что у вас вкуса нет. И что меня взяли на работу по блату! Я видела, там даже отметились сотрудники!

— Вера, у меня бизнес тонет, а ты переживаешь за то, что кто-то подумает, будто мы спим!

Он говорит это спокойно, даже скучающе. Мои проблемы его интересуют так же, как отчёт на планёрке, который он даже не читает.

— Гордись. О тебе хотя бы пишут.

Секунду я стою и смотрю на него.

Дронов откинулся на спинку стула, как будто весь этот скандал — просто писк назойливого комара, недостойный его внимания!

— Меня назвали любовницей, толстухой и подстилкой!

— Вера, это интернет, это, в частности, помойные токсичные паблики. Там, в большинстве, собирается невероятно токсичные люди, которые сидят в таких группах только затем, чтобы облить всех помоями и перемыть кости.

— Гордиться? Чем?! — повторяю я. — Чем? Тем, что такой как вы якобы посмотрели на толстушку? Тем, что я теперь для всего интернета — дешёвка, которая спит с начальником?

Он открывает рот и хочет что-то сказать. Я не даю ему такой возможности, перебив:

— Вы помните, что сказали мне на собеседовании? Что взяли меня, потому что я безопасная. Что такую, как я, в постель не захочется. Но всё-таки посоветовали не нагибаться, чтобы не провоцировать. И теперь, когда кто-то написал, что я с вами сплю, вы говорите мне «гордись этим»? Гордиться тем, что меня вообще посчитали годной на хоть какую-то грязную интрижку?!

Мой голос дрожит, в нём появляются слёзы...

Дронов встаёт. Кажется, хочет подойти.

— Вера…

Я делаю шаг назад.

— Не надо. Не трогайте! Оставайтесь здесь, при своих блестящих планах! И плевать, что вы не берёте в расчёт чувства других людей.

Разворачиваюсь, вылетаю из каюты, бегу по коридору. Не смотрю по сторонам. Захлопываю дверь своей каюты, прислоняюсь спиной и сползаю на пол.

Слёзы душат. Вот так горько, навзрыд я не плакала пять лет. С того самого дня, когда сказала себе, что больше никогда не заплачу из-за мужика. Не заплачу из-за его оскорблений и унизительного взгляда.

Но я...

Плачу.

Телефон вибрирует.

Пишет Жанна: «Вер, ты где? Я видела сплетни, лечу к тебе».

Сбрасываю.

Я — Вера Соколова. Меня взяли на работу, потому что я безопасная. Потому что меня не хотят в постель, тем более, Марк Дронов!