4. Навозная одиссея Орфея

Подогретая вода сперва тонкой струйкой окатила меня, мгновенно намочив платье, а потом дырка в бассейне с мерзким треском начала расползаться в стороны.

Я только успела ошарашенно уставиться на это безобразие, как поняла... Сейчас рванёт.

— Валера-а-а! — истерично завизжала его Эвридика, цепляясь за скользкий бортик.

Поздно.

Каркасный бассейн, проживший достойную, но короткую жизнь, издал предсмертный хрип и лопнул окончательно.

Четыре тонны воды хлынули по участку.

Мимо меня проплыл пластиковый шезлонг, а следом за ним мой садовый гном Степан.

Любовнички тоже не устояли.

Словно на водной горке эти двое неслись визжа прямо в старый забор.

Забор сопротивлялся секунды три. Потом хрустнул и лёг.

Прямо на соседский участок.

— Не понял… — грозно пробасил мужской голос с той стороны.

Я аж замерла.

Потому что дом, который когда-то отстраивался для почившей Клавдии Ивановны, подруги моей бабушки, давно пустовал.

А теперь там, судя по голосам, кто-то очень даже жил.

— Это что за водное шоу у нас тут? — продолжил второй голос уже веселее.

— А это, Санёк, сосед твой Валерка! — заржал третий. — И Катюха из ДК! Ну та самая, с танцем живота на День села!

Соседский двор огласил дружный мужской хохот.

Сквозь ржач кто-то всё же уточнил:

— Жену-то где потерял, Валера?

Я медленно сделала два шага вперёд и наконец увидела всю картину целиком.

На веранде бабы Клавы мирно сидела компания из трёх плечистых бугаев и одного милого кругленького толстячка, нашего участкового.

На столе стояла миска с раками и батарея бутылок.

Похоже, мужики культурно отдыхали.

До прорыва дамбы имени Валеры.

Сам Валера и его муза в этот момент барахтались в густой жиже из старого размокшего навоза, грязи и обломков подгнившего забора.

Причём Катюха уже даже не визжала.

Она сидела по пояс в грязи, растерянно хлопала ресницами с налипшими комками земли.

— Это всё, конечно, очень весело, — лениво отозвался самый здоровенный из мужиков.

Он сидел в плетёном кресле так вальяжно, будто не наблюдал сейчас голого Валеру в навозе, а смотрел передачу про природу.

В тёмной футболке, натянутой на каменные мышцы он напоминал скалу.

— Но, Семёнов, — продолжил он негромко, и участковый даже почему-то вытянулся, — бардак у тебя на участке. Хулиганство, дебоширство, разбой…

Он медленно обвёл взглядом остатки забора, плавающий шезлонг и Валеру, пытающегося прикрыть стратегические места грязной тряпкой.

— Я такого не потерплю. Давай-ка всех пакуй. И суток на пятнадцать.

— Это всё она, стерва! — внезапно зло прорычал Валера.

Мозг ему всё-таки видимо отбило или он просто заметил меня.

С секатором в руке. Который я тут же спрятала за спину. Чисто автоматически. Как законопослушный человек.

— Её арестуйте! — продолжал надрываться Валера, вылезая из жижи с грацией беременного бегемота. — У меня теперь травма!

— О Боже-е-е! — подхватила работница культуры. — У меня ногти сломаны! И волосы воняют! Арестуйте её!

Я перевела взгляд на её голову, облепленную тиной и листом лопуха.

Судя по запаху, волосы были сейчас её наименьшей проблемой.

— Прекратите балаган! — заорал Николай Семёнов.

Мой одноклассник и местный участковый.

Человек, который в девятом классе пытался курить лавровый лист за гаражами.

Он бодро семенил короткими ногами к барахтающимся голубкам, размахивал кулаком и шипел, как разъяренный уж.

— Аксёнова… тьфу ты… Котова… — запутался он по привычке в моей девичьей и замужней фамилии. — Короче, вы что тут устроили?!

— Семейную драму с элементами древнегреческой трагедии, — буркнула я.

— Верка! — прошипел он уже тише, подскочив ко мне. — У нас прокурорская проверка! Столичная! А ты тут финты свои выкидываешь!

Я шмыгнула носом.

Честно говоря, после увольнения, измены и потопа нервная система у меня была уже не к черту.

— Коль… — голос предательски дрогнул. — Я мужа вообще-то за изменой застала…

— Вся деревня знала, а ты только застала, — прорычал он тихонько.

И тут же виновато поморщился.

Потому что у меня задрожала губа.

Нет, плакать красиво я никогда не умела. У меня сразу краснел нос, опухали глаза и начинался какой-то аллергический хрюк.

От и сейчас я издала жалобный:

— Ы-ы-ы-х...

На что Колька лишь тяжело вздохнул.

Обвел нашу честную компанию грустным и обреченным взглядом. И явно пожалел, что не пошёл после школы в сантехники.

— Вер… — уже мягче сказал он и даже взял меня за локоть. — Ты извини, но тут реально проверка. Этот шкаф московский третий день всех дрючит. Он вчера главу района до давления довёл.

— Я всё слышу, Семёнов, — спокойно донеслось с веранды.

Колька вздрогнул и поморщился так, будто лимона заглотил.

А я наконец снова посмотрела на прокурора внимательнее.

Лет сорок. Может чуть больше. Тёмные волосы с лёгкой сединой на висках. И чувствуется мужская харизма.

И смотрел он сейчас на меня.

Нет.

На мой секатор.

Я быстро засунула его ещё глубже за спину.

— Верка, — обречённо прошептал Колька. — Ну вот скажи честно… Ты Валеру этим хреначила?

— Пока нет.

— Что значит пока?!

— Коля, не нервируй меня. У меня увольнение, развод и мокрые трусы одновременно.

С веранды кто-то хрюкнул от смеха.

Прокурор медленно потёр переносицу.

А потом вдруг поднялся. Он оказался ещё больше, чем казался сидя.

Да Валера рядом с ним выглядел как потрёпанный жизнью баянист.

Колька сразу вытянулся по струнке и рявкнул:

— Всё, гражданка Котова, последуйте в мою машину.