Глава 2

Утро началось с того, что я попыталась умереть.

В прямом смысле. Когда я разлепила глаза, в голове маршировал отряд сапёров с отбойными молотками. Язык присох к нёбу. Я лежала на кровати в своей крошечной квартирке, одетая в мятое бордовое платье, и воняло от меня так, будто я ночевала в винном погребе. Одна туфля была на ноге, вторая затерялась где-то между прихожей и кухней — я поняла это, скосив глаза на босую левую ступню.

Как я добралась до дома? Не помню. Вообще ничего не помню после того, как... Стоп.

Воспоминание врезалось в мозг раскалённой стрелой. Поцелуй. Штерн. Его рука на моей талии. И слова, от которых весь зал ахнул. «Хочу представить вам свою невесту...»

— О боже, — прошептала я и села на кровати слишком резко. В висках запульсировало, к горлу подкатила тошнота. — Боже. Боже. Боже!

Я вскочила, запуталась в подоле платья, чуть не рухнула на пол, схватилась за спинку кровати и застыла, глядя на своё отражение в зеркальной дверце шкафа. Из зеркала на меня смотрела женщина с поплывшей тушью под глазами, спутанными каштановыми волосами и лицом цвета старой газеты.

Это конец.

Меня уволят. Нет, хуже — надо мной будет смеяться весь офис. Ещё хуже — Дима видел всё это представление. Он стоял там, у колонны, и у него действительно было лицо, как у выброшенной на берег рыбы. Маленькая месть удалась на славу. Вот только последствия...

Телефон на тумбочке завибрировал. Я дёрнулась, как от удара током, и уставилась на экран.

Марина: ДИНА ЧТО ЭТО БЫЛО?!?!?!?!

Марина: почему ты мне не сказала?????

Марина: он серьёзно твой жених???????

Марина: АУУУУ

Я застонала и рухнула обратно на кровать. Телефон продолжал вибрировать, высвечивая сообщения одно за другим. Маринка, Костя из смежного отдела, ещё какая-то девушка, имени которой я даже не помнила. Все хотели знать, правда ли то, что вчера озвучил Штерн.

Я тоже хотела знать.

Что это вообще было? Зачем он это сказал? Шутка? Издевательство? Или... страшно подумать... он действительно решил, что раз я его поцеловала, то у нас теперь отношения? Бред. Герману Штерну сорок два года. Он не мальчик, чтобы реагировать на пьяные поцелуи глупых аналитиков предложением руки и сердца.

Нужно было позвонить на работу. Сказаться больной. Уволиться по собственному желанию до того, как уволят со скандалом. Уехать в другую страну и сменить имя. Хороший план. Я уже почти начала его реализовывать, когда в дверь позвонили.

Звонок был длинным и требовательным. Так звонят люди, которые не привыкли ждать.

Я подкралась к двери на цыпочках и заглянула в глазок. Сердце рухнуло в пятки.

На лестничной клетке стоял Герман Штерн собственной персоной. Чёрный костюм сидел как влитой. Белая рубашка ослепляла белизной. Ни морщинки, ни складочки. Тёмные волосы зачёсаны назад. Челюсть сжата. Взгляд — даже через мутный глазок — прожигал бетон.

Он поднял руку и нажал на звонок ещё раз.

— Дина, я знаю, что вы дома, — раздался его голос, приглушённый дверью. — Откройте. Нам нужно поговорить.

Я приросла к месту. Может, притвориться, что меня нет? Сползти на пол, затаиться и не дышать, пока он не уйдёт? Но он же сказал, что знает... Чёрт, откуда он вообще знает мой адрес?!

— Дина, — в голосе Штерна появились стальные нотки. — Если через тридцать секунд дверь не откроется, я звоню в службу безопасности. Они вскроют замок за минуту.

Он не шутил. Я поняла это по тому, как прозвучало слово «безопасность». Сухо. Буднично. Так, как говорят о чём-то совершенно обыденном.

Мои пальцы сами потянулись к замку.

Я открыла дверь, оставив цепочку, и выглянула в щель.

— Что вам нужно?

Штерн окинул меня взглядом. Медленным. Оценивающим. Задержался на спутанных волосах, на размазанной туши, на мятом платье. В его глазах мелькнуло что-то, чему я не сразу нашла название. Брезгливость? Нет, не совсем. Скорее, лёгкая насмешка, смешанная с любопытством.

— Снимите цепочку, Дина. Я не кусаюсь. По крайней мере, до обеда.

Я почему-то покраснела. От этой фразы веяло чем-то таким, что заставило моё воображение нарисовать картинки, совершенно не предназначенные для утреннего разговора с боссом.

Цепочка звякнула, и Штерн шагнул в мою прихожую. Сразу стало тесно. Моя квартирка-студия, которая раньше казалась мне уютной, под его взглядом превратилась в жалкую каморку. Он осмотрел облезлые обои, дешёвый светильник, кружку с недопитым чаем на журнальном столике. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Мило, — сказал он тоном, который явно означал «ужасно». — Присаживайтесь.

Он указал на диван так, будто это была его собственная гостиная, а не моя. Я автоматически села, потому что колени всё ещё дрожали. Штерн остался стоять. Возвышался надо мной, как скала.

— Вчера вы поставили меня в интересное положение, — начал он без предисловий. — Я решил использовать ситуацию в своих интересах.

— В своих интересах? — мой голос прозвучал хрипло. — Вы объявили меня невестой перед всем офисом!

— Да. И у меня были на то причины. — Он сунул руки в карманы брюк. — Мой развод стал достоянием общественности. Совет директоров обеспокоен. Инвесторы нервничают. Им кажется, что неженатый генеральный директор — это риск. Человек без якоря. Без обязательств. Без стабильности.

— И вы решили использовать меня как... якорь?

— Именно, — он даже не моргнул. — Вы сами подошли ко мне. Сами поцеловали. Создали идеальную сцену. Я лишь закончил партию.

Меня затрясло. От злости. От унижения. От того, что я чувствовала себя пешкой в чужой игре.

— То есть вы предлагаете мне притворяться вашей невестой? Ради совета директоров?

— Не притворяться, Дина. Быть ею. На бумаге. — Он вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный лист и протянул мне. — Ознакомьтесь.

Я взяла бумагу дрожащими пальцами. Контракт. Самый настоящий контракт, напечатанный мелким шрифтом, с логотипом «Гранита» в шапке.

— Пункт первый — срок действия: шесть месяцев, — произнёс Штерн, пока я скользила взглядом по строчкам. — Пункт второй — ваши обязанности: сопровождать меня на публичных мероприятиях, присутствовать на деловых ужинах, изображать счастливую невесту. Пункт третий — оплата. Вы получаете двести тысяч рублей в месяц на время действия контракта, а также премию в размере трёх миллионов по его истечении.

У меня перехватило дыхание. Три миллиона. Это было больше, чем я зарабатывала за год.

— Пункт четвёртый — конфиденциальность, — продолжал Штерн, не обращая внимания на моё состояние. — Никто не должен узнать, что наши отношения фиктивны. Пункт пятый — вы переезжаете в мою квартиру.

— Что?! — я вскинула голову.

— Это необходимо для убедительности. Мы должны выглядеть как настоящая пара. Настоящие пары живут вместе.

— Я не собираюсь с вами жить!

— Боитесь? — он чуть склонил голову набок, и в его глазах мелькнул опасный блеск. — Боитесь, что фикция может стать реальностью?

— Я боюсь, что вы маньяк!

Штерн усмехнулся — впервые за всё время. У него была красивая усмешка. Хищная. Опасная. От неё у меня по спине побежали мурашки.

— Дина, если бы я был маньяком, вы бы уже поняли это вчера. Когда прижимались ко мне всем телом и стонали в мой рот.

Краска залила мои щёки. Я вспомнила. Вспомнила, как моя грудь прижималась к его твёрдой груди. Как его рука сжимала мою талию. Как язык скользил в мой рот, и я действительно издала какой-то звук. Не то стон, не то всхлип. Боже, я стонала в поцелуе с генеральным директором на глазах у всего офиса.

— Я была пьяна, — пробормотала я.

— А я нет. — Он смотрел на меня в упор. — И я отлично помню, как ваше тело реагировало на прикосновения. Вы дрожали. Ваши соски стали твёрдыми даже сквозь платье.

Я машинально прикрыла грудь руками. Штерн проводил этот жест взглядом и снова усмехнулся.

— Не обольщайтесь, Дина. Мне не нужен роман с подчинённой. Мне нужна безупречная репутация. Шесть месяцев — и вы свободны. С деньгами, которых хватит на первый взнос по ипотеке. Или на что вы там копите.

Я смотрела на контракт. Строчки плыли перед глазами. Двести тысяч в месяц. Три миллиона в конце. Шесть месяцев жизни с человеком, которого боится весь офис.

— Я не подхожу вам, — сказала я тихо. — Посмотрите на меня.

— Я смотрю, — ответил он без паузы. — И вижу женщину, которая стесняется собственного тела. Которая привыкла прятаться в углах. Которая целует малознакомых мужчин, чтобы досадить бывшему. Честно говоря, вы — последний человек, которого я выбрал бы себе в невесты.

— Тогда зачем?

— Потому что вы согласитесь. — Он шагнул ближе. Теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки. — Потому что вам нужны деньги. Потому что вам надоело, что вас не замечают. Потому что вчера, когда я целовал вас, вы впервые за долгое время почувствовали себя желанной. Я прав?

Я молчала. Потому что он был прав. Чёртов Акула был абсолютно, тошнотворно прав.

— А если я откажусь? — прошептала я.

Штерн пожал плечами.

— Тогда я скажу всем, что вы напились на корпоративе и полезли ко мне целоваться. Что я подыграл вам из жалости. Что вы — просто глупая девочка, которая не умеет пить.

— Это уничтожит мою репутацию.

— Да. — Он не выглядел смущённым. — А если вы согласитесь, то станете невестой самого завидного холостяка этого города. Пусть и понарошку. Выбирайте.

В комнате повисла тишина. Я слышала, как тикают часы на кухне. Как шумит вода в трубах у соседей. Как колотится моё сердце.

Я думала о Диме. О том, как он ухмылялся вчера. Как называл меня «удобной». Как его тощая девица фыркала мне в лицо. Если я соглашусь, завтра они увидят меня под руку с Германом Штерном. Человеком, у которого счёта в швейцарских банках, свой самолёт и репутация безжалостного хищника. Что Дима скажет тогда? Как у него перекосится лицо?

Мстительная часть моей души затрепетала от восторга.

— Я хочу внести изменения в контракт, — услышала я собственный голос.

Штерн приподнял бровь.

— Какие?

— Вы не будете меня унижать. Никогда. Ни на людях, ни наедине. Никаких шуток про мой вес. Никаких насмешек.

— Принято.

— И ещё... — я набрала в грудь побольше воздуха. — Никакой близости. Наш контракт — только для вида. Я не сплю с мужчинами за деньги.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах снова появилось то тёмное, голодное выражение, которое я видела вчера.

— Дина, — сказал он медленно, и мой пульс участился от звука его голоса. — Если между нами что-то произойдёт, это будет только потому, что вы сами этого захотите. Не из-за контракта. Не из-за денег. А потому что я умею быть убедительным.

Я сглотнула.

— Этого не произойдёт.

— Посмотрим, — он протянул мне ручку. — Подписывайте.

Мои пальцы дрожали, когда я выводила подпись на контракте. Буквы получились неровными. Я поставила дату и протянула бумагу Штерну. Он взял её, пробежался взглядом по подписи и спрятал во внутренний карман.

— Отлично. Сборы займут час. Я жду вас внизу.

— Час? — я ошарашенно моргнула. — Но мне нужно собрать вещи! Мне нужно на работу!

— Вы уволены, — бросил он, направляясь к двери. — Вернее, переведены. С этого дня вы — моя личная ассистентка. Будете работать рядом со мной. Это часть легенды.

— Кто будет так поступать со своей невестой?! — возмутилась я.

— Тот, кто хочет постоянно её видеть, — Штерн обернулся у двери. — Один час, Дина. Не заставляйте меня подниматься снова.

Дверь захлопнулась. Я осталась стоять посреди комнаты, прижимая ладони к пылающим щекам.

Что я наделала?