Глава 9

День пролетел как одно мгновение. Я разбирала бумаги, отвечала на звонки — настоящую работу с меня никто не снимал — и параллельно отбивалась от бесконечных сообщений Маринки.

Марина: ДИНА Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЙ

Марина: ТЫ СПИШЬ С АКУЛОЙ?????

Марина: ОН СМОТРИТ НА ТЕБЯ КАК НА ДОБЫЧУ

Марина: расскажи мне всё или я лопну

Я: Всё сложно. Он хороший. Серьёзно. Расскажу при встрече.

Марина: хороший????? он же акула!!!!

Я: Может, акулы не такие уж плохие.

Я отложила телефон и уставилась на экран монитора. На часах было пять вечера. Рабочий день подходил к концу. Я чувствовала себя странно: опустошённой и одновременно наполненной. Утро в постели с Германом казалось сном, увольнение Димы — сценой из фильма, а реальность — чем-то зыбким, что могло рассыпаться в любой момент.

Дверь открылась без стука. Вошёл Герман. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки до локтей — я впервые видела его таким расслабленным на работе. Его предплечья были покрыты тёмными волосками и прочерчены венами. У меня пересохло во рту.

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— Домой. Рабочий день окончен.

— Но я ещё не закончила...

— Ты — невеста генерального директора, — он подошёл к столу и упёрся в него ладонями, наклоняясь ко мне. — У тебя особые привилегии. Одна из них — уходить домой в пять.

— Куда делась твоя репутация трудоголика? — я прищурилась.

— Она пала жертвой твоих бёдер.

Я рассмеялась. Он не смеялся, но глаза сияли.

В машине он снова держал меня за руку. Его большой палец выписывал круги на моей ладони, и каждый круг отзывался теплом где-то в животе. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо вечерние улицы, и думала о том, как странно повернулась моя жизнь.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что всё это похоже на сказку. И в сказках обычно есть подвох.

— Подвох?

— Ну, тыква превращается обратно в полночь. Принц оказывается чудовищем. Что-то в этом роде.

Он помолчал.

— Я не принц, Дина. Я — чудовище. С самого начала. Я тебе это не скрывал.

— Ты не чудовище.

— Я уволил твоего бывшего, не моргнув глазом.

— Он это заслужил.

— Я скупаю компании и оставляю людей без работы.

— Это бизнес.

— Я... — он осёкся. — Я хочу, чтобы ты знала, на что идёшь.

Я повернулась к нему. В сумерках салона его лицо было серьёзным и немного печальным.

— Ты правда думаешь, что я испугаюсь? — спросила я.

— Я думаю, что ты достойна большего.

— Герман. — Я положила ладонь на его щёку. Кожа была колючей — он не успел побриться второй раз за день. — Ты — лучшее, что случалось со мной. И я не говорю про деньги. Я говорю про то, как ты смотришь на меня. Как трогаешь. Как заслоняешь от всего мира. Никто никогда так ко мне не относился.

Он закрыл глаза и прижался губами к моей ладони.

— Ты — чудо, Дина. Я не заслужил тебя.

— Мы оба немного сломаны, — сказала я. — Может, поэтому мы подходим друг другу.

Дома он не дал мне дойти до спальни. Как только закрылась входная дверь, он прижал меня к стене в коридоре. Его руки легли на мои бёдра и сжали их — жадно, властно.

— Я хочу тебя, — прорычал он мне в шею. — Весь день. На совещании. На переговорах. Я подписывал контракт, а перед глазами стояла ты — такая, какой была утром. Обнажённая. Распахнутая. Моя.

— Герман... — я застонала, когда его зубы прикусили мочку уха.

— Я не мог сосредоточиться. Ты сломала мой мозг.

— Я ничего не делала! Я сидела в своём кабинете!

— Ты дышала. Этого достаточно.

Он опустился на колени. Прямо там, в коридоре, на мраморном полу. Его руки задрали мою юбку-карандаш до талии. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как кружево трусиков намокает стремительно, позорно быстро.

— Я хочу попробовать тебя, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. — Здесь. Сейчас. Можно?

— Да, — выдохнула я. — Да, боже, да.

Он стянул трусики вниз — они упали на пол шёлковой лужицей. Раздвинул мои бёдра и припал ртом к самому敏感ому месту. Я ахнула и стукнулась затылком о стену, но боли не почувствовала — только наслаждение. Его язык работал быстро, умело. Он знал, что делать. Знал, как довести меня до пика.

— Ты вкусная, — пробормотал он, не отрываясь. — Сладкая. Я могу питаться только тобой.

— Герман, я... я сейчас...

— Давай. Кончай мне в рот. Я хочу это чувствовать.

И я кончила. С криком, эхом разлетевшимся по пустому пентхаусу. Колени подогнулись, и он удержал меня, вжимая лицо в мою плоть, вылизывая до последней капли, пока я не начала дрожать от сверхчувствительности.

— Хватит... хватит, умоляю...

Он оторвался и поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его глаза горели.

— Теперь иди в спальню, — сказал он хрипло. — Раздевайся и жди меня. Я хочу тебя всю. С головы до ног. Сегодня я буду долгим.

Я шла в спальню на дрожащих ногах. Стягивала блузку, юбку, бельё. Ложилась на холодные простыни, раскидывая руки. Сердце колотилось где-то в горле.

Он пришёл через минуту — обнажённый, возбуждённый до предела. У него были красивые бёдра, узкие, поджарые, и напряжённый живот, и грудь, которая тяжело вздымалась от дыхания. Он был похож на хищника, который наконец загнал добычу.

— На животик, — скомандовал он, и в его голосе звучала ласка, смешанная с властью.

Я перевернулась. Он провёл ладонями по моей спине — от плеч до ягодиц. Задержался на попе, сжал её, разминая, как тесто.

— У тебя роскошная задница, — сказал он низким голосом. — Я буду её трахать. Когда-нибудь. Когда ты будешь готова. А пока...

Он развёл мои бёдра и вошёл в меня сзади. Медленно, глубоко. Я застонала в подушку. В такой позе он проникал ещё глубже, заполняя меня целиком.

— Вот так, — выдохнул он, начиная двигаться. — Вот так, маленькая. Принимай меня. Всю.

Он трахал меня медленно, с чувством, с расстановкой. Каждый толчок был долгим, выверенным, достигающим самой глубокой точки. Его рука скользнула под мой живот и нашла клитор. Он начал поглаживать его круговыми движениями в такт толчкам.

— Ты чувствуешь? — шептал он, наклоняясь к моему уху. — Чувствуешь, как я глубоко? Как ты растягиваешься вокруг меня? Ты создана для меня, Дина. Твоё тело создано для меня.

— Да, — всхлипывала я. — Да, Герман, да...

— Я хочу, чтобы ты кончила на мне. Сейчас. Вместе со мной.

Он ускорился. Толчки стали резче, быстрее, жёстче. Его палец на клиторе работал без остановки. Я чувствовала, как напряжение внутри достигает точки кипения. И когда он выкрикнул моё имя и начал изливаться в меня, я взорвалась вслед за ним — громко, ярко, теряя сознание от наслаждения.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Он не вышел из меня — остался внутри, тёплый, размягчённый. Его руки обвили мою талию, прижимая к его груди. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Его сердце, бьющееся о мою спину.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Я замерла.

— Что?

— Я люблю тебя, Дина. Я знаю, что это слишком быстро. Знаю, что мы знакомы всего ничего. Но я не могу молчать. Я люблю тебя.

Слёзы навернулись на глаза. Я повернулась в его объятиях и посмотрела в его лицо. В серых глазах — ни тени лжи. Только страх. Страх, что я сейчас оттолкну его.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — И мне тоже страшно.

— Мы справимся, — он поцеловал меня в лоб. — Вместе справимся.

И я верила ему. Верила каждому слову.