Глава 24

- Какая дочь? Я свою мать знаю, и это точно не вы, - возражаю, с подозрением поглядывая на воду, но подхожу ближе.

Сразу в нос бьет аромат каких-то экзотических цветов с легким привкусом соли.

- Почему же не я? Ты разве Лиза до сих пор?

- Эм… - кошусь в сторону продавщицы.

- О, можете обо мне не волноваться. Все, что здесь будет сказано, никуда не уйдет. Но если вам так будет спокойнее, то я связана кровной клятвой, так что, даже если бы захотела что-то сообщить, тут же упала бы замертво.

- Это ужасно, - сообщаю ей, а потом отвечаю журчащему источнику. – Нет, я больше не Лиза.

- И как думаешь, кто тебя сюда привел? Кто подарил тебе эту жизнь?

- Ну я так понимаю, что это были вы.

- Именно, Лиз. Я. Твоя душа была нужна этому миру. Ты мой тоненький, свежий ручеек, который разгонит застоявшиеся воды этой империи.

- Э… я вас очень уважаю, но быть каким-то там ручейком, спасать мир и все такое прочее я не подписывалась, - делаю шаг назад.

- Самое интересное, Лиз, что ты уже все начала. Даже без моего влияния. Сама потихоньку вносишь колебания. Как камешек, который бросили в воду. Он уже давно пошел на дно, но круги от него все еще идут по поверхности озера. Так и ты. Даже когда тебя не станет, этот мир продолжит изменения. И наконец, обретет свою исконную форму, а не это нечто искусственное и уродливое, что имеет сейчас.

- Я не понимаю… я ничего не делаю.

- Ну как же? А что на счет тех девушек, с которыми ты занимаешься зарядкой? А твои подруги? Это ведь не их судьба – стать женами и матерями драконов. Они все должны были получить дары и вернуться домой. Но твое появление изменило ход событий. И вышло то, что вышло. И мне очень нравится.

- То есть, мне нужно просто продолжать строить свой бизнес? – спрашиваю.

Наступает недолгое молчание, видимо источник пытается понять, что я имею в виду под странным словом «бизнес», а потом отвечает:

- Именно так.

- А что с моим хвостом? Почему вдруг сейчас? Он исчезнет? Я смогу нормально жить, или теперь этот… рудимент будет всегда за мной таскаться?

- Хвост теперь часть тебя. Как и крылья.

- Какие крылья? – переспрашиваю испуганно.

- Которые тоже скоро вырастут, - меланхолично отвечает-журчит источник.

- Нет, мне не надо крыльев. Я высоты боюсь!

- Дороги назад уже нет. Это неизбежные изменения. Ты меняешь мир, мир меняет тебя. Это работает только так. Не хочешь крыльев – заканчивай свою тренерскую работу и попытки сделать из излишне полных женщин просто пухленьких.

- Но… они хотят детей. Семью, - говорю растеряно.

- А чего хочешь ты?

- Не знаю…

- Вот когда узнаешь, тогда все поймешь. А на этом все, до встречи, дочь моя.

- Нет, подожди, я…

- Источник уснул, - перебивает меня продавщица.

- И долго он будет спать? Мы не договорили.

- Не знаю. Последний раз он проспал десять лет. До сегодняшнего дня.

- Понятно…

И мы возвращаемся тем же путем, каким пришли.

- Ну что? Как все прошло? Что тебе сказал источник? – сходу задает кучу вопросов князь, едва мы возвращаемся в магазин из «подсобки».

Я уже открываю рот, чтобы что-то сочинить: мне не хочется ни с кем делиться и еще меньше с мужчиной, которого я почти не знаю, одного из сильных мира сего. Мало ли как повлияет на него новость. И мало ли, как он захочет повлиять потом на мое решение. А я хочу сама все обдумать, и сама решить, без вольного или невольного чужого влияния. К счастью, ничего сочинять не приходится, за меня говорит продавщица:

- То, что было сказано источником не подлежит разглашению. Такова Высшая воля.

Князь выглядит разочарованным, но не дает волю чувствам, только сдержанно отвечает:

- Высшая воля, конечно же, священна, и нарушать ее у меня не было даже в мыслях. – А потом обращается ко мне. – С тобой все в порядке? Ты выглядишь усталой и немного… не знаю… пришибленной. Уж извини за такое слово, но оно четко характеризует то, что я вижу. Я беспокоюсь.

- Нет, я не в порядке, но скоро буду. Просто нужно немного отдохнуть. Вы не против, Ваше Сиятельство, если мы вернемся в замок?

- Если ты так хочешь, то нет, конечно, я не против.

Мы прощаемся с продавщицей и выходим из кафе. Князь тут же переплетает наши пальцы, и мы снова идем за ручку, но теперь уже обратно. Я всю дорогу молчалива. Не специально. Просто в голове столько мыслей крутится. Некоторые откровенно панического характера, поэтому я много времени и сил трачу на то, чтобы саму себе успокоить и уговорить не накручивать.

Князь, надо отдать ему должное, не пытается меня развлекать. Просто идет рядом, иногда задумчиво на меня поглядывая.

Мы довольно нейтрально прощаемся уже возле самого порога комнаты. Князь легко и вскользь целует меня в щеку, а потом уходит, даже не оглянувшись. Впрочем, я тоже не стою, пуская слюни на его уходящий вдаль тыл, а открываю дверь и застаю девчонок о чем-то радостно шушукающихся.

- И что у вас тут происходит? – спрашиваю, растягиваю губы в резиновую улыбку.

- Мы с Арагном, наконец-то объяснились! – тут же восторженно восклицает Ювиль.

- Ну наконец-то. Не представляешь, какое облегчение слышать это, - отвечаю, стараясь не чесать внезапно странно покалывающие лопатки.

Девчонки отвечают смехом, а потом Ювиль выдает:

- И еще Арагн завтра будет просить у князя моей руки. Так что скорее всего, в ближайшее время я вас покину, чтобы вить свое собственное гнездышко.

- Ничего, мы это переживем, - отвечаю преувеличенно бодро, игнорируя заблестевшие сентиментальными слезами глаза подружек. – Будем к тебе в гости наведываться. Главное – ТЫ нас не забывай.

- Ну ты что? Как я могу? Скажешь тоже!

На этом жалобном всхлипе, мы все втроем обнимаемся, еще какое-то время болтаем сквозь слезы, а потом я ссылаюсь на то, что ужасно хочу спать и на ужин не пойду, если подруги не возражают. Девочки, предварительно спросив о моем здоровье, соглашаются пойти ужинать вдвоем и обещают принести мне вкусняшку. Я не отказываюсь, хотя аппетита вообще нет.

И тут раздается стук в дверь. Идет открывать Ювиль. На пороге стоит слуга, гордо держа в руках коробку.

- О, нет! – вздыхаю я тяжко. – Сколько можно?

- А это не тебе, - с удивлением отвечает Ювиль, закрыв за слугой дверь.

- Ты уверена? – переспрашиваю уже без Вселенской тоски в голосе.

- Абсолютно. Тут на открытке написано. Это для Анаис.

Мы обе поворачиваем головы к нашему рыжику. Та нерешительно берет коробку.

- Мне никогда не делали подарков, - говорит дрогнувшим голосом. – Интересно, от кого это?

И берет открытку. Удивительно, как быстро меняется лицо подруги. Вот только что на нем было смущение и даже какая-то радость, потом проступает растерянность, а за ней – злость и даже ярость.

- Да что он о себе возомнил?!

- Кто?! – дуэтом спрашиваем мы с Ювиль.

- Росс! – рявкает почти как дракон, Анаис. – Чтоб у него чешуя вся облезла! Думает, что сначала меня можно оскорблять, а потом присылать подарки? Чтобы что? Чтобы я опять растаяла, и он снова на мне отыгрался?!

- А, может, он искренне подарил? – пытаюсь смягчить гнев нашей валькирии.

- Искренне? Да откуда такие слова в его словаре?! Где слуга, который принес подарок?

- Ушел, наверное, - отвечает Ювиль.

Анаис впихивает в руки подруги коробку и вылетает за дверь.

- Куда это она? – недоумевающе спрашивает подруга.

- Думаю, сейчас мы узнаем, - отвечаю, слыша шум в коридоре.

И действительно, через минуту в комнату вваливается наша рыжая бестия, волоча на буксире того самого слугу, безрезультатно пытающегося вырваться.

- Я не имею к этому никакого отношения! Мне сказали передать. Я передал. Прошу вас… леди…

Анаис выхватывает дар из рук Ювиль и впихивает его слуге.

- Вот! Отнеси туда, откуда взял. И скажи, что я от посторонних мужчин подарки не принимаю! Запомнил?

- Да… да… все скажу, - с явным облегчением восклицает паренек, видимо, уже решивший, что его сейчас будут бить, а тут, оказывается, просто нужно вернуть дар.

- Значит, можешь идти! – Анаис почти выпихивает слугу в дверь, а потом поворачивается к нам. Волосы торчат, как змеи у Медузы Горгоны, глаза метают ножи. Огонь, а не девушка. – И, пожалуйста, не надо мне говорить, что я зря отправила подарок отправителю. Мне ничего от него не надо!

- Ладно, - соглашаемся мы с Ювиль дружным дуэтом, - не скажем. Не надо, значит, не надо.

Хотя уверена, мы обе считаем, что Анаис погорячилась. Но женская дружба – это не только вместе в кафе посидеть да поболтать ни о чем. Это еще и про взаимовыручку, и про поддержку, когда это нужно.

В итоге, Ювиль идет ужинать одна, потому что у Анаис тоже пропадает аппетит. Я лежу на кровати, бессмысленно уставившись в потолок. Со стороны кажется, что просто валяюсь, на самом деле, я активно размышляю.

Невыносимо чешутся лопатки, иногда ерзаю спиной по кровати, но Анаис слишком занята собственными мыслями, чтобы обращать внимание на мое странное поведение.

А мне тяжело, как никогда. Я не хочу меняться. Но тогда я должна бросить своих клиенток и сосредоточиться только на себе. Не пытаться изменить мир, женщин, их отношение к еде и спорту. Должна жить жизнью Элизабет Бронкли. Выйти замуж, родить детей. И не смотреть дальше своего носа, довольствуясь обычным семейным счастьем.

Даже от мысли об этом у меня внутри все холодеет. Но еще больше меня пугает тот факт, что я превращаюсь в какую-то непонятную тварь. Где границы этой мутации? Что в конечном итоге я получу, кроме пары лишних конечностей? Быть может то, что в конце концов получится, будет гораздо хуже перспективы выйти замуж и родить детей.

Утром я просыпаюсь с твердой решимостью провести сегодня последнюю тренировку, дать задание моим худеющим девочкам и завершить свою тренерскую работу. И пусть это дело всей моей жизни, оно не важнее меня самой и того, что со мной происходит.

Понятное дело, волоча ноги к нашему излюбленному месту для занятий, я чувствую себя опустошенной и безрадостной. Настроение не повышают ни хорошая погода, ни аромат цветущих диковинных цветов, ни моя красавицы, потихоньку собирающиеся к месту встречи нашего клуба.

Вначале, как обычно, я проверяю дневники питания. Отмечаю, что у нас сегодня две новенькие девушки. Изрядно пухленькие, пугливые. Стараются держаться позади остальных любительниц фитнеса.

- Это моя кузина и ее подруга, - поясняет мне Клара, на сегодня моя самая успешная ученица.

В данный момент у нее уже минус восемь килограмм! Она всегда тщательно ведет дневник питания, записывает даже самые мелкие перекусы. И тренируется всегда с полной отдачей. Отсюда и результат.

Впрочем, даже у любительницы вкусняшек – Луизы, тоже неплохой результат – минус четыре килограмма. Да, это самый низкий показатель в группе, но для меня радость уже то, что у нее из карманов при тренировке больше не выпадают конфеты или пирожки.

— Девочки, — говорю я, собирая волосы в пучок и вставая в центр круга. — Вы молодцы. И вы это знаете. У нас минус восемь килограмм у тех, кто упорно не пропускал ни одной тренировки. И минус четыре — у тех, кто иногда заглядывал в кладовую за пирожками. — Все смеются. Тепло. Без уколов. Без стыда.

Я не ругаю. Я горжусь. Потому что это всё равно движение вперёд. Пусть медленное. Зато — осознанное.

— Сегодня у нас новый этап. Зарядка дала вам опору. А теперь — добавим огня. Работа с весом, координацией, темп. Мы готовы. Правда же?

— Да-а! — слышу в ответ. Звонко. Радостно. Уверенно.

Начинаем мы, как обычно, с дыхания. А потом я даю весьма непростую тренировку. И тренируюсь рядом с ними. И помогаю, подсказываю. Подбадриваю, даже немного заставляю. И вдохновляюсь.

Когда наша встреча заканчивается и девочки, мокрые до последней нитки, но довольные и веселые, переодеваются, прикрывая друг друга пледами, на меня резко и безапелляционно снисходит откровение.

Я не могу их бросить. Нет. Не так. Я не ХОЧУ их бросать. Здесь, помогая им, тренируя их и занимаясь сама, я чувствую себя счастливой. Ничто больше не приносит мне такой радости, как наш клуб здоровья.

И раз уж изменения, которые я произвожу в них, автоматически отображаются во мне, так тому и быть. Если мне суждено превратиться в какого-то диковинного зверя, нужно принять это стойко. Но сначала нужно сходить к няне, она у меня барышня умная, быть может, что-то подскажет. Да и не видела я ее несколько дней, что немного тревожит. Немолодая ведь женщина.

Поэтому, быстренько забегаю в свою комнату, принимаю душ и, сообщив девчонкам, что сегодня завтракаю с нянюшкой, иду туда, где как сообщает мне пойманный в коридоре слуга, поселили компаньонок.

Комната няни самая последняя. Теперь она живет там одна, потому что компаньонка другой девушки, жившая раньше с ней, уехала вместе со своей подопечной.

Бодренько постучав и не особо дожидаясь разрешения войти, дергаю ручку. Не заперто. В гостиной никого нет. Поэтому я таким же способом захожу в спальню.

- Нянюшка, а давай мы сегодня с тобой… - и замолкаю, растерявшись от представшего мне зрелища.

Леди Александрина изволили восседать в кружевном пеньюаре в кровати, потчуя из ложечки какого-то седовласого лорда, испуганно прикрывшего голую грудь при моем появлении.

- Эм… Извините… Я…

Закрываю дверь. Пытаюсь осознать увиденное. Да уж… немолодая ведь женщина, действительно.