Глава 6

Прошло две недели. Две недели безумия, секса и полного переворота в моей жизни.

Я больше не ночевала дома. Пекарня работала, Лера взяла дополнительные смены, справлялась сама, а я... Я жила у Дмитрия. В его холостяцкой берлоге, которая постепенно обрастала моими вещами. Крем для рук в ванной. Фен на полке. Пакет с мукой и шоколадом на кухне — я по-прежнему пекла, потому что не могла без этого.

Бойцы в части уже здоровались со мной как со своей. Кто-то называл «хозяйкой», кто-то — «майоршей». Я фыркала, но внутри мне это нравилось. Мне нравилось быть частью его мира.

Но чем ближе мы становились, тем больше я видела его тёмную сторону.

Не со мной. Со мной он был... стабильным. Грубым, жёстким, требовательным — но ровным. А вот с другими — нет.

Первый раз я увидела это, когда к нему приехал какой-то штабной. Подполковник или кто-то вроде того — я не разбиралась в званиях. Они разговаривали на повышенных тонах, и я слышала обрывки фраз: «...нарушение протокола...», «...я доложу...», «...ты рискуешь карьерой, Ветров...».

Дмитрий стоял навытяжку, но я видела, как побелели костяшки его кулаков.

Когда штабной ушёл, он зашёл в вагончик и молча сел на койку. Я подошла, тронула его за плечо.

— Дим? Всё в порядке?

— Всё нормально. Уйди.

— Что?

— Уйди, Анна. Сейчас.

Я не узнала его голос. Холодный. Чужой. Я вышла и ждала снаружи минут двадцать. Когда он позвал меня обратно, он был уже спокоен. Но глаза оставались тёмными.

— Прости, — сказал он. — Я бываю таким. Когда злюсь — лучше не подходить.

— Ты же не... — я замялась. — Ты же не ударишь меня?

Он поднял голову. Во взгляде была такая искренняя обида, что мне стало стыдно.

— Я бил женщин один раз в жизни, — сказал он медленно. — Когда служил в горячей точке и увидел, как мать тащит за собой ребёнка с поясом смертника. Я ударил её прикладом. Один раз. И меня до сих пор тошнит от этого. Так что нет. Я не бью женщин. Я никогда не ударю тебя. Но кричать могу. Могу швырнуть что-нибудь в стену. Могу уйти и не появляться пару часов. Ты должна это знать.

— Я знаю, — я села рядом. — Просто... Если тебе нужно выпустить пар — скажи. Я уйду. Я не буду путаться под ногами.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом взял мою ладонь и сжал — сильно, до боли.

— Ты не путаешься. Ты — единственное, что держит меня в норме. Просто иногда нормы не хватает. Понимаешь?

— Понимаю.

Второй раз случился в городе. Мы пошли в магазин — он ждал меня у кассы, пока я выбирала продукты. Какой-то мужик — пьяный, наглый — толкнул меня тележкой, когда я стояла в очереди, и бросил:

— Подвинься, корова. Заняла полпрохода.

Я не успела ответить. Дмитрий возник рядом. Я даже не заметила, как он подошёл. Просто секунда — и пьяный мужик уже висит в воздухе, прижатый к стене, а Дмитрий держит его за горло.

— Повтори, — сказал он тихо. Очень тихо. И от этого тихого голоса у меня мурашки побежали по спине.

— Э-э-э, братан, я ж ничего... — захрипел мужик.

— Ты назвал мою женщину коровой. Повтори это. Я хочу услышать ещё раз.

— Не, не, я ошибся...

— Конечно ошибся. А теперь извинись.

— Из-ви-ня-юсь, — выдавил мужик.

Дмитрий отпустил его. Мужик рухнул на пол, схватился за горло, закашлялся. Охрана уже бежала к нам, но Дмитрий достал удостоверение, показал, что-то тихо сказал охраннику — и тот кивнул и утащил пьяного прочь.

— Пойдём, — сказал Дмитрий мне, беря корзину из моих рук. — Мясо взяла?

— Дим...

— Мясо. Взяла? Свинину. Для отбивных. Ты обещала отбивные.

Он вёл себя так, будто ничего не случилось. Как будто он только что не был готов убить человека за одно слово. И я поняла — это не игра. Это его суть. Он защищает то, что считает своим. И меня он считал своей.

Ночью секс был особенно жёстким. Он брал меня грубо, почти агрессивно, и я знала — это выходит остаток той ярости, которую он не выплеснул в магазине. Я принимала его. Не сопротивлялась. Потому что понимала — так ему нужно. И, если честно, мне тоже.

После он лежал, уткнувшись лицом в мою грудь, и молчал. Я гладила его по голове, по жёстким коротким волосам.

— Я напугал тебя? — спросил он глухо.

— Нет. Не меня. Того мужика — да. А меня — нет.

— Я мог сломать ему шею.

— Но не сломал.

— Только потому, что ты была рядом. Если бы я был один...

— Но ты был не один. И ты сдержался. Это главное.

Он поднял голову. Его глаза были красными, уставшими.

— Ты правда не боишься меня?

Я взяла его лицо в ладони.

— Я боюсь за тебя. Боюсь, что ты сорвёшься и наделаешь глупостей. Боюсь, что тебя убьют на задании. Боюсь, что ты уйдёшь и не вернёшься. Но тебя — нет. Не боюсь.

Он долго смотрел на меня. Потом выдохнул и притянул к себе.

— Ты ненормальная, — сказал он.

— Я в курсе.

— Но я люблю тебя. За это. За то, что не боишься. За то, что не сбежала. За то, что принимаешь меня таким.

— Ты тоже меня принимаешь. Так что мы квиты.

Он усмехнулся.

— Ладно. А теперь спать. Завтра у меня смотр. Ты идёшь.

— Куда?

— На плац. Будешь смотреть, как я командую парадом.

— Это обязательно?

— Да. Я хочу, чтобы ты видела меня в форме. При параде. Хочу, чтобы ты знала, кого любишь.

Я улыбнулась и закрыла глаза. И впервые за долгое время уснула без тревоги.