Глава 5

Дождь начался, когда мы выехали за городскую черту. Сначала просто редкие капли забарабанили по крыше, потом небо разверзлось, и на землю обрушился настоящий потоп. «Дворники» работали на максимальной скорости, но видимость всё равно была отвратительная.

— Может, остановимся? — предложила я, вглядываясь в серую стену дождя за лобовым стеклом. — Переждем?

— Тут негде, — ответил Берг, не отрывая взгляда от дороги. — Сейчас будет заправка, сверну.

Но до заправки мы не доехали. Машина вдруг дернулась, чихнула и заглохла прямо посреди пустой трассы. Берг выругался сквозь зубы и попытался завести мотор снова. Ничего. Еще раз. Тишина, только дождь барабанит по крыше, как сумасшедший.

— Кажется, приехали, — резюмировал он, откидываясь на сиденье. — Электрика накрылась.

— И что теперь?

— Ждать. Я вызову эвакуатор.

Он достал телефон, но тут же нахмурился.

— Связи нет. Мы в низине, здесь вечно глухо.

Я достала свой телефон — та же история. Ноль палочек. Мы были отрезаны от мира в железной коробке посреди грозы, и это было бы смешно, если бы не было так... интимно. Салон автомобиля вдруг показался мне очень маленьким. Слишком маленьким для двоих. Особенно когда он повернулся ко мне, и я увидела, как блестят его глаза в полумраке.

— Ну что ж, доктор Бархатова, — сказал он, — похоже, мы застряли.

— Я заметила.

Он снял пиджак и бросил его на заднее сиденье. Потом повернулся ко мне, и его взгляд медленно прошелся по моему телу — от колен, обтянутых алым шелком, до декольте, которое в сидячем положении стало заметно глубже. Я видела, как сжались его челюсти. Видела, как вздулась вена на виске. Видела, как он сжимает руль, словно это поможет ему удержать контроль.

— Почему вы меня избегали всю неделю? — спросила я вдруг. Слова вырвались сами, и я тут же пожалела о них.

— Я не избегал.

— Избегали. Вы даже не смотрели на меня.

— Я смотрел, — его голос стал ниже. — Я всё время на вас смотрел. В этом и была проблема.

Мое сердце пропустило удар.

— Я не понимаю...

— Понимаете. — Он резко развернулся ко мне всем корпусом, и я инстинктивно вжалась в спинку сиденья. — Вы прекрасно всё понимаете, Есения. С первого дня. С того самого собеседования, когда вы вошли в мой кабинет и посмотрели на меня так, словно я мелкая помеха на вашем пути. Вы понимаете, что между нами что-то есть. И это «что-то» сводит меня с ума.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне сказать ни слова. Его ладонь легла на мое колено — горячая, тяжелая, — и я забыла все аргументы, которые собиралась привести. Он сжал пальцы, и от этого простого прикосновения по моей ноге разлилась волна жара.

— Я не хочу вас хотеть, — сказал он глухо, и его рука медленно поползла вверх по моему бедру. — Вы — моя сотрудница. Вы — мой лучший кардиолог. Я должен думать о клинике, а не о том, как вы выглядите без этого чертова халата. Но я думаю. Каждую ночь.

Его пальцы сжались на моем бедре, и я не сдержала судорожного вздоха. Шелк платья скользил под его ладонью, создавая ощущение, что он касается меня сквозь тончайшую преграду. Я видела его глаза — серые, потемневшие до черноты, с расширенными зрачками. Видела его губы — приоткрытые, влажные. Видела его грудь, которая вздымалась так же часто, как моя.

— А вы? — спросил он. — Вы думаете обо мне?

— Я... — голос сорвался. — Это не важно...

— Важно.

Его вторая рука легла на мою щеку, и он повернул мое лицо к себе. Его большой палец провел по моей нижней губе — медленно, мучительно медленно, словно он пробовал меня на вкус через прикосновение. Мои губы приоткрылись сами собой, и я услышала, как он шумно выдохнул.

— Скажите мне остановиться, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Скажите, и я остановлюсь. Я отодвинусь и буду ждать эвакуатор, как примерный мальчик. Но если вы этого не скажете...

Я не сказала.

Он поцеловал меня. Не нежно, не осторожно — он обрушился на мои губы как шторм, как тот самый ливень, что хлестал по крыше. Его язык раздвинул мои губы, и я застонала — не смогла сдержаться. У него был вкус виски и дождя, и что-то еще, что-то неуловимое, что принадлежало только ему. Он целовал меня жадно, голодно, словно изголодался по мне за эти недели, и я отвечала ему с тем же отчаянием.

Его руки блуждали по моему телу — плечи, талия, бедра. Он сминал шелк платья, словно оно мешало ему, словно он хотел добраться до моей кожи, и я понимала его. Мне тоже мешала одежда. Я запустила пальцы в его волосы — они оказались мягче, чем я представляла, — и потянула его ближе. Он зарычал мне в губы, и этот звук вибрацией прошел по всему моему телу, отдаваясь в низу живота.

— Есения, — выдохнул он, отрываясь от моих губ и спускаясь поцелуями по шее. — Еся... Боже, какая ты...

Его губы нашли чувствительное место за моим ухом, и я выгнулась в его руках. Он целовал мою шею, плечи, спускаясь к ключицам, и каждая точка, к которой он прикасался, вспыхивала огнем. Его пальцы нащупали молнию на спине моего платья и потянули вниз — медленно, давая мне время остановить его. Я не остановила.

Платье соскользнуло с плеч, обнажая черный кружевной бюстгальтер, который я надела сегодня утром, еще не зная, чем закончится вечер. Берг замер. Просто смотрел на меня, и в его глазах было столько желания, что у меня перехватило дыхание.

— Ты прекрасна, — сказал он, и в его голосе не было ни капли лжи или лести. — Ты самая красивая женщина, которую я видел. И если ты думаешь иначе, я готов доказывать тебе это всю ночь.

Я не думала иначе в этот момент. В этот момент я чувствовала себя богиней. Потому что мужчина смотрел на меня так, словно я была чудом, которое он не заслужил.

Он стянул бретельки бюстгальтера, и его губы сомкнулись на моей груди. Я закричала — негромко, приглушенно, впиваясь пальцами в его плечи. Он ласкал меня языком, зубами, губами, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом в низу живота. Там, между бедер, уже всё горело и пульсировало.

— Даниил... — простонала я, и он поднял голову.

— Что, Еся?

— Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — его глаза блестели в темноте, и в них плясали черти. — Скажи мне. Я хочу услышать.

— Пожалуйста, не останавливайся.

Он усмехнулся — низко, хрипло, — и его рука скользнула под подол моего платья. Пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, заставляя меня дрожать, и остановились у кромки трусиков — таких же черных и кружевных.

— Ты надела это для меня? — спросил он, касаясь кружева.

— Может быть, — выдохнула я.

— Может быть? — он чуть надавил пальцами, и я вскрикнула. — Я хочу знать. Ты надела это, думая, что я увижу?

— Да, — призналась я, потому что врать больше не было сил. — Да, я думала о тебе.

Это признание словно сломало последний барьер. Он сдернул с меня трусики одним движением, и его пальцы погрузились в меня — сначала один, потом два. Я вскрикнула, выгнулась, вцепилась в его плечи. Он двигал пальцами медленно, изучая меня, находя нужный ритм, а его большой палец нажимал на чувствительную точку, заставляя меня стонать всё громче.

— Тише, Еся, — прошептал он мне на ухо, — тише. Ты разбудишь всю округу.

— Я не могу... — я кусала губы, пытаясь сдержаться, но его пальцы творили что-то невероятное. — Даниил, я сейчас...

— Да, — он ускорил движения, — давай. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

И я кончила — сильно, бурно, с криком, который он заглушил поцелуем. Тело билось в его руках, и он держал меня, гладил по спине, шептал что-то успокаивающее, пока судороги не отпустили.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня защипало в носу.

— Теперь ты, — сказала я, расстегивая его ремень. — Я хочу тебя.

— Здесь? — он оглядел салон. — Еся, тут тесно, и я не хочу, чтобы тебе было неудобно...

— Мне будет неудобно, если ты сейчас остановишься.

Он усмехнулся и одним движением сдернул брюки. То, что я увидела, заставило меня судорожно сглотнуть — он был большим, очень большим, и на мгновение я испугалась, что нам действительно будет тесно.

— Не бойся, — прочитал он мои мысли, — я буду осторожен.

Он притянул меня к себе на колени. Я оседлала его, и его член уперся в меня — горячий, твердый. Берг замер, давая мне привыкнуть, и я была благодарна ему за это. Я медленно опустилась, и он вошел в меня — поначалу трудно, туго, но потом мое тело раскрылось ему навстречу.

— Боже... — выдохнул он, закрывая глаза. — Еся... какая ты узкая...

Я начала двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Он сжимал мои бедра, помогал мне, направлял, и с каждым толчком я чувствовала, как напряжение снова нарастает внутри. Это было дико, неудобно, восхитительно. Дождь барабанил по крыше, машина слегка покачивалась в такт нашим движениям, а я скакала на коленях у главного врача клиники «Vita Nova», и мне было плевать на всё.

— Кончи со мной, — прохрипел он, и его пальцы сжались на моей талии почти до боли. — Еся, вместе...

И мы кончили вместе. Он излился в меня с глухим стоном, уткнувшись лицом в мою шею, и его тело содрогалось так же сильно, как мое.

Потом была тишина. Только дождь. Только наше дыхание. Я сидела у него на коленях, обессиленная, мокрая от пота, и чувствовала, как его сердце колотится у моей груди.

— Это было... — начала я.

— Да, — закончил он. — Это было.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал меня — на этот раз нежно, почти благоговейно. Дождь за окнами начал стихать.