Глава 8

Понедельник начался с того, что я проспала. Берг — нет, Даниил, теперь уже просто Даниил, — уехал от меня в шесть утра, чтобы успеть домой переодеться перед работой. Я же позволила себе еще час блаженного сна в подушках, которые пахли им, и в итоге влетела в клинику за пять минут до утренней планерки, с мокрыми после душа волосами и слегка помятым лицом.

В коридоре меня перехватила Лера-между-ними. Вид у нее был заговорщицкий.

— Есения, вы уже слышали? — зашептала она, хватая меня за локоть.

— Что слышала?

— Бывшая жена Даниила Эдуардовича! Вернулась! Она здесь, в клинике!

Сердце ухнуло в пятки. Нет, я знала, что этот момент настанет. Даниил предупреждал меня, что Алиса иногда заезжает в клинику — то ли по старой памяти, то ли потому, что у нее остались какие-то дела с бухгалтерией. Но я надеялась, что у меня будет хотя бы пара дней, чтобы подготовиться.

— И что? — я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. — Мало ли кто к нам заезжает.

— Так она не просто заехала! — Лера округлила глаза. — Она в кабинете у Даниила Эдуардовича. Уже полчаса. И оттуда такие крики...

Я не дослушала. Ноги сами понесли меня по коридору к кабинету главного врача. Я понимала, что это глупо, что я не имею права вмешиваться, что Даниил сам разберется со своей бывшей. Но что-то внутри меня требовало быть рядом. Хотя бы за дверью.

У двери кабинета я столкнулась с Викой-один и Викой-два, которые откровенно подслушивали. При виде меня они синхронно покраснели и отскочили.

— Доктор Бархатова, — прошипела Вика-один, — вам туда нельзя!

— Почему?

— Потому что там... э-э-э...

Дверь распахнулась сама. На пороге стояла женщина — высокая, стройная, с идеальной укладкой цвета платины и лицом, которое словно сошло с обложки глянцевого журнала. Она была одета в белый брючный костюм, который сидел на ней как влитой, и смотрела на мир с выражением абсолютного превосходства. Алиса. Та самая.

За ее спиной я увидела Даниила. Он стоял, опираясь обеими руками о стол, и выглядел так, словно только что пережил допрос с пристрастием.

— А, — Алиса скользнула по мне взглядом, и в ее глазах мелькнуло что-то холодное, оценивающее. — А это, видимо, та самая... коллега, о которой мне рассказывали.

Слово «коллега» она произнесла так, словно это было что-то неприличное. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но не опустила глаз.

— Есения, — представилась я ровно. — Врач-кардиолог.

— Надо же, — Алиса растянула губы в улыбке, которая больше напоминала оскал. — Никогда бы не подумала. Обычно Даниил предпочитал женщин... другого типа.

— Алиса! — рявкнул Берг, выходя из-за стола.

— А что? — она невинно захлопала ресницами. — Я просто констатирую факт. Твой вкус заметно... расширился.

В коридоре повисла тишина. Вика-один и Вика-два замерли, как две статуи, и откровенно наслаждались происходящим. Лера-между-ними нервно теребила край халата. Кто-то из медсестер высунулся из процедурной.

И тут Даниил сделал то, чего никто не ожидал. Он подошел ко мне, взял за руку — при всех, демонстративно, — и повернулся к бывшей жене.

— Алиса, позволь представить тебе официально: Есения Бархатова — мой ведущий кардиолог. И моя женщина. И если ты еще раз позволишь себе хоть слово в ее адрес, ты покинешь эту клинику и больше никогда сюда не войдешь. Я ясно выразился?

Алиса побледнела. Я видела, как дернулся мускул на ее идеально вылепленной скуле, как сжались губы в тонкую линию. Но она быстро взяла себя в руки.

— Что ж, — она поправила сумочку на плече, — удачи тебе, Даниил. С твоим новым... увлечением. Надеюсь, оно того стоит.

И она удалилась, цокая каблуками по коридору так, словно вбивала гвозди. Вика-один и Вика-два испарились со скоростью света. Лера юркнула в ординаторскую. Мы остались вдвоем.

Я посмотрела на Даниила. Он выглядел измученным, но в глазах горел тот самый огонь, который я так любила.

— Ты как? — спросила я.

— Лучше, чем пять минут назад. — Он провел ладонью по лицу. — Прости, что тебе пришлось это услышать.

— Я не из тех, кто ломается от пары колких фраз, — я пожала плечами. — Меня всю жизнь называют «неформатом». Одной гадостью больше, одной меньше — какая разница?

— Мне не всё равно. — Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. — Я не позволю никому тебя оскорблять. Ни Алисе, ни кому-либо еще. И прямо сейчас я собираюсь сделать то, что должен был сделать сегодня утром.

Он развернулся и, не отпуская моей руки, направился в конференц-зал, где как раз начиналась утренняя планерка. Я шла за ним, чувствуя, как колотится сердце — от страха? от предвкушения? от гордости?

В конференц-зале уже собрался весь персонал. Врачи, медсестры, администраторы — все замерли при виде нас. Даниил подошел к трибуне и, не выпуская моей руки, заговорил:

— Доброе утро, коллеги. У меня короткое объявление. В клинике в последнее время ходило много слухов. Я хочу положить им конец. Доктор Бархатова и я состоим в личных отношениях. Это не влияет на ее профессиональную деятельность — она блестящий кардиолог, и те, кто с ней работал, могут это подтвердить. Если у кого-то есть вопросы, претензии или желание обсудить это за нашими спинами — я прошу вас покинуть клинику прямо сейчас. В противном случае я надеюсь на ваш профессионализм и уважение.

Тишина. Гробовая. А потом — аплодисменты. Первым захлопал Завьялов, за ним — Лера-между-ними, за ней — еще кто-то. Вика-один и Вика-два переглянулись, но тоже нехотя зааплодировали.

Я стояла, красная как рак, и не знала, куда девать глаза. А Даниил смотрел на меня и улыбался — той самой редкой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

— Ну что, доктор Бархатова, — сказал он тихо, — готовы к обходу?

— Всегда готова, — ответила я.

И улыбнулась в ответ.