ГЛАВА 7

Я никогда не любил однообразие, но знаете что? Узнать хоть ненадолго, что такое рутина, относительно наших с пупсом жизненный обстоятельств, я бы познать не отказался. Причем, зависнуть предпочел бы в том самом мгновенье, когда она визжа и сияя, так что прямо слезу из глаз вышибло и горло свело, кинулась мне на шею. Живая иллюстрация к понятию счастье. Ее, моего, нашего. Ради такого не влом не только и на коленки встать, но и ползти на них от самого дома. Оно того стоило! Это в принципе единственное, что стоит всего чего угодно, любых усилий и уступок, остальное — мишура галимая.

Из головы тут же повылетало все без исключения, кроме гордости за себя, вот такого удачливого гада, что сумел добиться подобной реакции и облегчения. Эх, хорошо и будет только лучше. Но сука-карма мерзко ухмыльнувшись сказала «обломайся».

В низ живота будто врезал громадный кулачище, вышибая дух, заставляя выронить Рори и бросая на землю, а потом еще и еще раз и молотил так, пока я скрутился и крошил зубы, сдерживая рвущиеся изнутри все новые вопли. Какого хрена?

Аврора истошно закричала, зовя на помощь и падая на колени рядом, цепляясь и умоляя сказать в чем дело, а мне только и оставалось, что скручиваться все сильнее, чувствуя себя абсолютно беспомощным дерьмом и только краем сознания отметил, как печати Двоедушного загорелись на ее горле с ослепляющей яркостью, но как-то точно было не до этого.

— Рорька! — громко позвала Элигер со стороны проходной, выскакивая с испуганным лицом. Будто мне и без ее присутствия унижения не хватало.

— Так-так, что тут у нас? — Исайтари появился как из воздуха и с прохладным любопытством уставился на нас с Рори, — Попытка нанести вред защищенному печатью, как понимаю. Щенятки, вы подраться никак решили?

— Ты сдурел? — заорала пупсятина, — Ему плохо, не видишь? Скорую вызывайте!

— И чем она вам поможет? — фыркнул полудемон, — Объясните нормально что было тут, и я подумаю, что можно сделать.

Внезапно до меня дошло. Гребаный Двоедушный и его защитные печати!

— Зелье, — проскрипел я между приступами, — Я дал ей зелье…

— Чтобы избавиться от вероятного залета, судя по твоей своеобразной позе, — долбаного засранца мое жуткое положение, похоже, забавляло, — И, естественно, мозгового вещества не хватило сообразить, что все виды этого поганого пойла по сути — яды. А значит, печатью будут восприняты, как проявление агрессии, нападение. Ну и как ощущения, альфа?

— Пошел… — пытался огрызнуться, но боль саданула по новой.

— Прекрати издеваться над ним, лучше помоги! — в ярости выпалила Рори.

— А вот ни черта и не помогай, дорогой! — вмешалась Элигер, — Так ему и надо, засранцу! Ишь чего удумал!

— Маша, прекрати! Я была согласна, сама его выпила! Сай, все же добровольно, почему же печать сработала?

— Ну ты-то согласна, ага, — небрежно кивнул Двоедушный, — Но видишь ли какая штука, печать, что я тебе дал и до этого работала весьма специфически, а теперь и вообще интересно выходит.

— Ну так исправь свой косяк! — потребовала пупс, сжимая кулаки, явно готовая броситься и на полудемона.

— Да нет тут никакого косяка, психическая ты женщина! — возразил Исайтари, чуть нахмурившись, — Действие печати просто расширилось или умножилось, не суть. Главное это то, что твой плод…хмм…ребенок, ребенок, дорогая, пардон, — поправился он, покосившись на свою зарычавшую подругу, — Так вот, он или она получили мою защиту, так сказать, автоматом и как раз это создание совершенно не согласно было умирать, вот и ответило своему папаше…ээээ…адекватной любезностью.

— Ребенок! — взвился я, даже на секунду забывая о боли, — Да еще и суток не прошло…там еще и быть ничего такого не может!

И тут же скрутился от очередного невидимого пинка, теперь уже гораздо ближе к сжавшимся яйцам. Матерь божья, я, конечно, требовал у ведьмы зелье такое, чтобы наверняка, но неужели собирался провести через такое мою женщину? Ну не урод ли я?

— Ха! Ну раз такой спец как ты утверждает, что не может, то хорош симулировать и давай поднимайся, гинеколог-самоучка! — издевательски ответил Двоедушный.

Я его ненавижу сейчас…и себя…и вообще всех, на хрен, ненавижу!

— Ты поможешь ему или так и будешь просто глумится? — потеряв остатки терпения рявкнула Рори.

— Он меня пока о помощи не просил, слишком был занят отрицанием очевидного, — отмахнулся полудемон и резко стал абсолютно серьезным, — К тому же, в этой ситуации гораздо больше пользы будет от того, что вы оба, щенятки, проникнитесь чувством вины и осознанием факта, что совершили по сути предательство и открытое нападение в отношении того, любить и оберегать кого вам следует больше всего на свете! А проникнувшись, обратили свои помыслы на извинения и заверения в том, что исправитесь и, хоть и с опозданием, но станете нормальными родителями.

— Мы не чертовы родители! — окончательно взбесился я и тут же хрюкнул, получив под дых от сраной отравы.

— Риэр! — с ноткой упрека, одернула меня Рори, хоть и продолжала цепляться и гладить с тревогой во взгляде.

Меня от этого почему-то перемкнуло. А может и от этого странного выражения, что стало как свечение проявляться на ее лице даже сквозь тревогу за меня. И в том, как она сразу же неосознанно положила руку на живот, едва горе-волшебник упомянул о ребенке.

— Прекрати! — рявкнул ей и дернул за запястье, убирая ладонь от живота, — Это гребаный бред! Нет у нас никакого ребенка, нет и не будет! Подумай головой своей, пупс, даже если бы мы и накосячили вчера и ты зацепила, это еще даже ни черта не живое существо. Оно не может думать, обижаться, а тем более мстить! Эта демонская задница тупо прикалывается над нами!

— Риэр, это ты прекрати! — на щеках Авроры вспыхнули красные пятна, а глаза зажглись таким знакомым мне упрямством, что временами убивало меня в ней или вызывало острое желание придушить любимую занозу, — Кончай истерить и посмотри на все реально!

— А, ну да, я опять истеричка, дорогая? — оскалившись спросил ее, — Я тут единственный, кто и смотрит на все реально! Нету там… — указал пальцем ей пониже пупка, — НИ-ЧЕ-ГО! А если и есть, то должен быть способ от этого избавиться, пока оно еще не стало настоящей проблемой! — новый мощный удар в нутро, вышибающий дух и окончательно приведший в бешенство, давая силы оттолкнуть Рори и вскочить на ноги, — Ты уже заставила меня притащиться сюда и вилять хвостом, как жалкая дворняга, держа в зубах хреново кольцо и букет, но это был, мать его, предел, женщина! Я не собираюсь быть твоей дрессированной псиной и по команде начинать визжать от радости, принимая все как есть! Мне не нужен ребенок, тебе не нужен ребенок, ты сама с этим согласилась или не выпила бы это конченное зелье! Не смей теперь сидеть тут надо мной с таким лицом, будто ты наглая кошка, которая знала, что все равно получит свою сметану, сколько бы раз я не сказал «нет»!

Взгляд Авроры вдруг опустел, становясь растерянным и болезненным, красные пятна, захватившие ее скулы и щеки сменились какой-то особенной бледностью, за которую я ощутил прилив острейшей вины, что стиснулась на моей шее, как жесточайшая удавка, лишая остатков адекватности. Я, блин, не хочу всего этого! Не хочу! Вокруг будто выросли видимые только мне одному стены и стали сдвигаться все ближе, грозясь раздавить и выжать весь воздух из легких до капли.

Шагнув подальше от женщины, которая всего несколько минут назад сияла от счастья, делая таким же счастливым идиотом и меня, я нарочно запретив себе снова встречаться с ее глазами.

— У тебя буду или я или этот хренов ребенок! — я много говорил в жизни жестоких вещей, но это был прям апофеоз моего говнизма, но этот поезд уже сошел с рельсов на крутом склоне и его тормоза обратились в пыль, так что не остановиться, — Выбери, пупс, кто тебе нужен больше и позови меня, если это буду я. Я готов быть рядом для чего угодно, но переходить последние границы не позволю. Даже тебе!

— Это, конечно, твой мужик, Рорька, но можно я ему врежу? — процедила Элигер.

Аврора молчала, зато серия новых сокрушительных спазмов в животе стала мне ответом и не собираясь больше устраивать шоу и развлекать всех своими мучениями, я проковылял к машине.

— Вот сложно у тебя с выработкой правильных инстинктов, как я погляжу, — почти без насмешки пробормотал мне вслед Исайтари, — Открыл в себе мазохиста или настолько важно убедить себя в том, что у тебя еще осталась лазейка?

— Не тебе задавать подобные вопросы, придурок! — огрызнулся я и захлопнув дверцу рванул оттуда, оставляя за собой дымный след покрышек и женщину, что вывернула мою душу наизнанку, но теперь еще и возжелала носить мои яйца, как модный аксессуар. Не бывать этому!