ГЛАВА 8

Я уставилась на черные параллельные полосы жженой резины на асфальте и не могла и слова вымолвить или даже мысленно дать сию секунду оценку собственным чувствам.

— Какого хрена это было? — выразила отчасти мое состояние словами Маша, — Это что еще за альфа-припадок? Дорогой, ты не пояснишь нам с позиции своего пола, что это за приступ козлизма продемонстрировал нам Риэр?

— Милая, боюсь, если я попытаюсь быть честным, то это выйдет мне боком и парой одиноких ночей, а если стану говорить то, чего требуют ваши кровожадные, на данный момент, женские душеньки нисколько понятнее не станет, — Исайтари взглянул на свои дорогущие часы, вздохнул и вытащил из кармана телефон, — Так что я в замешательстве, но по-прежнему весь к твоим услугам.

Ткнув в экран он произнес «Отменяй все на сегодня и скажи этим в переговорной, что встреча переноситься на завтра» и после сунул гаджет в карман и уставился на нас в ожидании.

— Как насчет поехать к нам, где я стану угощать вас вкусными безалкогольными коктейлями и наговорю всего чего пожелаете, пока язык до мозолей не сотру? — с беспечной улыбкой спросил полудемон.

Блин, как бы я не избегала того, чтобы Элигер не была вовлечена в ситуацию, все оказалось напрасно, партизан из меня вышел никакущий.

— Маш, прости я не хотела…

— А ну, цыц, Рорька! — властно прервала меня она, — Ты же не собираешься сейчас тут начать извиняться передо мной, а потом раскиснуть и начать рыдать из-за этого придурка? Или клянусь, я его заставлю пожалеть о каждой твоей слезе!

— На самом деле, не так уж он и виноват во всем этом бардаке, — возразила я, — По большей части даже прав. Я ведь действительно сначала согласилась с ним, а вот сейчас…Короче, я так-то со всех сторон дура и предательница.

— Чего? — выкатила удивленные глаза Маша.

— Сама подумай, я добровольно выпила зелье, считай предала ребенка и бац! Чувствую нечто совершенно обратное, стою тут, как полная идиотина пришибленная и с каждой секундой все больше осознаю, что ничего не хочу и не могу сделать с тем, что, похоже, готова выбрать свое дитя, а не мужчину, которого реально люблю. Такой бардак в башке, что просто офигеваю.

— Я за машиной, — буркнул Двоедушный и благоразумно попытался ретироваться.

— Сай, ну неужели малыш и правда все понял… ну, что мы его убить хотели, — спросила его в спину. — Он же меня теперь тварью распоследней считать должен. Говорю же — со всех сторон я опаскудилась.

— Моя раса считает, что знающую, наделенную опытом прежних поколений душу и полное сознание дитя получает уже в момент зачатия, так что ничего удивительного, — как бы нехотя ответил Двоедушный. — Но по поводу его или ее обиды, ты сильно не заморачивайся. Во-первых, ты бы ведь не стала ничего делать, если бы Риэр не давил на тебя. А во-вторых, в процессе развития дети вроде как теряют изначальные знания и память, чтобы прийти в мир чистыми листами с одними только инстинктами и написать линию своей жизни без прежнего опыта.

— Вот-вот, — воинственно подтвердила Маша, — во всем виноват козлоальфа.

Я не стала больше спорить и только бездумно кивала по дороге к их квартире, не слушая обвинительных речей подруги и размышляя о том, что не имеет значения, что я согласилась и выпила зелье. Главное то, что я же не хотела ребенка изначально, Риэр прав, вообще не осознавала до конца реальность возможности, что он уже может быть там, во мне. Но, узрев физическое подтверждение его, пусть еще и эфемерного почти, существования, ощутила нечто… Все как будто перевернулось и поменяло полярность во мне. И я пока понятия не имею, как передвигаться и жить в этой новой системе координат… тем более без Риэра. Обидно. При всем моем желании понять его, мне было бесконечно обидно из-за его дурацкого ультиматума и ранящих слов. И это чувство нарастало, особенно, когда вспоминала его циничное высказывание про сам факт предложения… будто я его вынудила переступить через себя, насильно отнимая свободу.

Способность взорваться и наговорить гадостей мне в нем давно известна, но очень уж давно не было у нас рецидивов этой черты его характера. Как в прошлое вернулись, ей-богу, то самое прошлое, где он не собирался быть только моим. Но если ему поперек горла, то на черта приперся с кольцом и с букетом… в костюме еще этом.

— Итак, дамы, — сказал Исайтари уже на их огромной кухне, дождавшись, когда словесный поток его подруги иссякнет, и поставил перед нами высокие бокалы, от которых пахло ягодами и мятой, — вы все же желаете выслушать мое выступление, призванное если не оправдать, то хотя бы объяснить бурную реакцию нашего экспрессивного альфы?

— Ничто не способно его оправдать, — отрезала Маша, отбрасывая трубочку, и, сделав щедрый глоток, скривилась: — Ну мне-то можно было и коньячку, любимый!

— Сокровище мое, прояви солидарность со своей подругой, — безмятежно улыбнулся ей наш неожиданный бармен. — Тем более тема у нас щекотливая, а алкоголь делает тебя очень эмоциональной.

— Агрессивной, — вздохнув, буркнула Маша.

— Но все равно великолепной, — подытожил мужчина. — Так, с чего бы мне начать? Для такой откровенно негативной реакции твоего мужчины может быть ряд причин или же одна конкретная, но имеющая очень глубокие корни…

— Любимый, мы не твои бизнес-партнеры, чтобы ты нам в уши фигню всякую лил, — совсем не вежливо оборвала его Маша. — Давай конкретно.

— Как скажешь. Первое: нежелание иметь потомство в принципе родом из его собственного детства.

Я согласно кивнула и тут же мотнула головой.

— Он никогда не собирался заводить нечистокровных детей, а вот как раз с той своей Зверорожденной невестой не видел с этим проблем, — возразила я. — Так что по этому пункту опять выходит, что дело во мне. Точнее в том, кто я.

— Он мудак, — вставила Элегер.

— Минуточку, — поднял палец Сай, — он мужик, который очень долго, много дольше, чем живешь ты, Аврора, и уж много дольше, чем вы вместе, существовал с четкой установкой в голове относительно данного вопроса. Что опять же говорит о его постоянстве в отношении действительно важных для него вещей. Плюс парню? Плюс! И его воссоединение с той породистой невестушкой так и не состоялось, так что судить о том, были бы у него такие же проблемы и с ней, ты не можешь. И прошу не упускать тот нюанс, что при наличии выбора между ней и тобой он выбрал тебя, хотя иное решение однозначно избавляло бы его от той массы затруднений и противоречий, с которыми он сталкивается с тобой.

— Тут согласна, — смирилась я.

— Угу, но он — мудак, — проворчала в свой стакан подруга, а ее возлюбленный посмотрел на нее с теплой улыбкой, словно она сказала нечто милое.

— Теперь версия номер два, — продолжил Двоедушный. — Говорим начистоту. С этим своим переворотом мироустройства в оборотнячем сообществе ты офигеть как много работаешь, Аврора. И это я тебе как опытный трудоголик говорю. И чтобы соответствовать твоему темпу, альфе тоже приходится впахивать почти без передышек, учитывая, что изначально в его планах на житие вообще не было подобных великих свершений. Естественный вопрос, возникающий у любящего партнера при таком положении вещей: откуда, к чертям, взять еще время и на ребенка? Отдать ему и те крохи, что остаются вам друг на друга?

— Мудак и эгоист, — постановила Маша.

— Нормальный мужик, дорогая, — без малейшей тени раздражения поправил ее полудемон. — Мы любим изображать независимых немногословных бруташек, коим море по колено, но до смешного сильно нуждаемся в вашем внимании, в том, чтобы вы принадлежали хоть недолго и телом, и каждой мыслью исключительно нам, будь это дикий секс или же ленивые валяшки-обнимашки на диване перед телеком, смысл которых — ничегонеделанье, но вдвоем. И надо заметить, что второй вариант с годами, проведенными вместе, становится постепенно актуальнее, а не наоборот. А все потому, что на секс-то мы всегда момент урвем, а вот на элементарную нежность их не хватает. Сначала-то вроде и фиг бы с ним, но потом…

— Ты сейчас конкретно Риэра имеешь в виду, или мне это как намек на нас воспринимать? — вскинувшись, подозрительно прищурилась Маша.

— Свет мой, если бы я считал, что твоя возня в этом Доме Безопасности (или как там эта блажь твоя называется) — помеха нашим отношениям, то сразу бы от нее избавился, ибо ничто не встанет между мной и тобой, — лицо Двоедушного оставалось безмятежным, но от слов веяло твердостью титана.

— Ничего бы ты не сделал! — Маша чуть подалась вперед, создавая видимость угрозы.

— Ничего не собираюсь делать, — вкрадчиво поправил ее Сай. — А все потому, что вся эта суета благотворно на тебя влияет, дорогая.

— Вовсе не поэтому, — усмехнувшись, возразила подруга. — Ты меня любишь и знаешь, как много для меня стала значить эта работа, и как бы тебя ни раздражало, что я торчу там сутками напролет, ты никогда не станешь этому препятствовать.

Исайтари поднял свою идеальную светлую бровь, будто секунду раздумывал над тем, как возразить своей любимой, но после беспечно пожал плечами и кивнул.

— Ты права, жизнь моя.

— А я тебя люблю за то, что ты вот такой, — скользнув ладонями по гладкому камню барной стойки, Маша накрыла им руки своего мужчины. — Временами невыносимый, не уступающий в чем-то мне ни миллиметра, оберегающий до маниакального уровня, но во всем остальном готовый на все что угодно ради моего счастья, комфорта и безопасности.

— Ну, вообще-то, я думал, список моих недостатков будет состоять лишь из одного пункта, — проворчал полудемон с довольной ухмылкой, а подруга оторвалась от созерцания его влюбленными глазами, повернулась ко мне, и что-то в решительном сверкании ее глаз насторожило меня.

— Короче, Рорька, Сай может тебе тут хоть до новых веников вешать лапшу психологическую на все выступающие части тела, пока не заболтает до коматоза, потому что его цель сейчас — задолбать и запутать тебя разговорами о Риэре так, что через несколько часов ты станешь рыдать от умиления и сострадания к нему бедняге, простишь альфе и нынешние грехи, и авансом будущие на сто лет вперед.

— Милая, — с легким укором ехидно улыбнулся Двоедушный, — я же из лучших побуждений.

— Ну да, я в курсе, — отмахнулась Маша. — Но извини уж, демон моего сердца, сейчас ты все делаешь неправильно.

Вот теперь Сай выглядел реально удивленным.

— Главное сейчас совсем другое. Повторюсь: Риэр — мудак и далее по списку, но для тебя, подруженька, это же не новость. Ты это о нем с самого начала знала, розовых очков не носила и именно такого ты его и полюбила. Так?

— Так, — подтвердила я.

— Он тебя тоже не идеальной считал, мягко говоря, но тоже влип по самое не балуйся. И вот теперь у меня вопрос по существу, мудрый ты мой защитник засранцев: почему при изменении исходных обстоятельств между этими двумя, при наличии факта безусловной любви женщина мгновенно готова принять необходимость работать над преодолением трудностей и сохранением отношений в новых условиях, а весь из себя такой способный решить любую чужую проблему мужик предпочитает реагировать как истеричка и просто свалить в закат вместо нормального разговора? Какого хрена всегда запрет и отрицание вместо диалога?

— Сокровище мое, это не точное воспроизведение фактов, приведших к их конфликту, насколько я понимаю, — в голосе полудемона появилось отчетливое напряжение, и меня снова огрело чувством вины по затылку при запахе Машиной досады, появившемся в воздухе кухни.

— Дорогой, тут мелочи не принципиальны, а ситуация в целом показательна. Ваше брутальное мужское решение — исключительно «либо по-моему, либо никак», и, любя вас, мы можем долго-долго ему подчиняться, но однажды лимит подчинения исчерпается.

Да уж, эта беседа уже точно стала далека от наших с альфой заморочек.

— На что ты намекаешь, Элегер? — лицо Исайтари потемнело, и он наклонился к ней, словно собирался перепрыгнуть через стойку и вцепиться намертво, чтобы удержать.

— Не намекаю. Прямо говорю. Я ждать устала.

Маша оставила свой чуть начатый напиток, схватила меня за руку и повела прочь.

— Эй, Маш, ну вот теперь вы еще из-за меня поссорились, — удрученно проныла я и оглянулась с извиняющимся видом на хозяина дома.

Двоедушный стоял мрачный и смотрел вслед своей возлюбленной с тоской.

— Рорька, не городи ерунды, мы давно уже преодолели этап бесполезных ссор по массе важных и неважных причин и перешли в зону непримиримых принципиальных разногласий по одной единственной. И ты тут вот вообще не при чем.

— Все равно я это спровоцировала.

— Дура! — подруга развернулась ко мне и чувствительно тряхнула за плечи. — Ты забеременела, а не накосячила, пойми! Получила гребаный подарок судьбы, о котором другие только мечтают.

— Не все мечтают, выходит, — вздохнула я.

— Ну так и пошли они! Все! — крикнула она так, чтобы точно было слышно на кухне, и положила ладонь мне на живот. — Ты его хочешь? Скажи без раздумий, что чувствуешь. Без оглядок на всякие фиговые причины и обстоятельства. Просто хочешь или нет, прямо сейчас?

Горло снова стиснуло, и без всякой причины я по-дурацки захлюпала носом и заморгала от того, что глаза дали течь.

— Хочу, — ответила, накрыв ее руку своей. — Хочу!

— Ну так и стань счастлива от осознания этого. А если Риэр тебя действительно любит, то и он сможет принять и стать. Хреново, когда отношения начинают напоминать череду ультиматумов, но, блин, не ты же с этого начала! И как бы ни пошло, у тебя и ребенка есть я и еще куча людей, которым ты дорога, — Элегер тяжело вздохнула и покосилась назад. — Недостаточная замена одному самому главному, но лучше, чем ничего.

Вот тут я уже разрыдалась без всякого стеснения, пачкая слезами и соплями дорогущую блузку подруги.