Жизнь номер пять

30 декабря 2020 года

Я вынырнула из прошлого и сразу почувствовала, что мне сорок пять. Голова раскалывалась, а ведь я даже не успела открыть глаза. Или снова надралась вчера? Нет, вроде же бросила… Ну, или не начинала, это с какой стороны посмотреть. Господи, где мой телефон? Я бы позвонила Мишке, он бы мне притащил в комнату таблетку со стаканом воды…

- Алечка, ты сегодня проснёшься, или у нас не будет Нового года?

Мишка? О нет, это не голос моего квартиранта…

Я рывком села и осторожно открыла глаза. Солнечный свет из окна резанул зрачки, и я прикрылась рукой, пытаясь сфокусировать взгляд на грузной фигуре, которая стояла у шкафа. Кто это? Голос такой знакомый…

- Алечка, да что с тобой?

- Валя?! – изумилась я, спуская ноги с кровати. Нащупала тапочки, сунула в них ступни и посмотрела на свои обычно круглые коленки. Ох ты ж, мама дорогая! А как это так?

Коленки были худые.

Бёдра тоже. Лодыжки не отекли, как это обычно бывало с утра. Я вытянула руки перед собой и выругалась ёмким красивым словом из чисто русского мата. Валя поджала губы и скорбно покачала головой:

- Да-а, слышала бы тебя твоя мама…

- Прости, Валечка! – я вскочила, забыв о головной боли, и подбежала к зеркалу. Провела руками по бокам, любуясь собой. Божечки, какая я упоительно худощавая! Но с попой! И с грудью! Но зато с талией! И животик какой плоский! Да я красавица, с ума сойти!

- Ага, и тебе доброе утро, - сварливо откликнулась домработница. Она постарела, поседела, ещё больше потолстела, но осталась крепкой и лёгкой, как я её помнила из детства. И такой же ехидной временами. Но главное – она была жива! Жива!

В порыве чувств я обняла Валю, старательно потискала со всех сторон, чтобы убедиться – передо мной не призрак, передо мной действительно моя любимая Валечка. Сколько же это ей сейчас лет?

Путём сложных вычислений решила, что где-то около шестидесяти. И она живёт со мной. Её не убили в Польше, потому что она не челночила, потому что мои родители её не уволили. Значит, папа послушал меня и снял деньги с книжек, спас их от реформы…

Ну и хорошо! А теперь вопрос с Колей. Главный вопрос. Мне срочно нужно узнать, что с Колей.

- Где мой мобильник?

- С ума ты сошла совсем, Алевтина, - Валя решительно освободилась из моих объятий и, вся розовая от удовольствия, двинулась на кухню. Потом обернулась и сказала с достоинством: - Масяню я вывела, на тебе Фрида.

- Ху из Масяня? – машинально спросила я, и тут на меня налетел закрытый ранее в кухне ураган из чёрно-чепрачной овчарки и абсолютно белого недавно стриженого пуделька. Собаки запрыгали вокруг меня, норовя лизнуть в лицо, и пришлось прикрикнуть: - Э, бешеные! Сидеть!

Обе плюхнулись на попы, высунув языки и подметая хвостами пол. Масяня… Моя Масяня, ну конечно, как же я могла забыть?! Полудохлый облезлый щеночек с текущими глазами, полный блох и глистов, которого я подобрала на помойке, вынося мусор поздно вечером. Мы с Валей и Фридой выхаживали этот пищащий комок неуёмного голода и безграничной шкоды, пока не получили красивущего пуделя. Мамой Масяня на полном серьёзе считала домработницу, овчарку – своей старшей сеструхой, а меня – так, никчемни на подхвате, чисто почухать пузико и дать порцию еды.

Потрепав и почесав собак, я зевнула и пошла натягивать сапоги с курткой. Фриду нельзя заставлять ждать, она у меня девушка громкая, может и поорать на весь дом. Прихватила с собой мобильник и уже на улице, когда собака занялась вынюхиванием жёлтого снега, забила в поисковик «Николай Кондратьев».

Результат меня одновременно обрадовал и огорчил.

Коля был жив. Более того, он стал успешным человеком, директором магазина. Который, кстати, тут, за углом… Конечно, именно туда он устроился грузчиком в девяносто первом. В том девяносто первом, когда я взяла с него клятву никогда не связываться с криминалом.

Выходит, помогла. Спасла. Достигла цели.

Радоваться надо.

А мне отчего-то грустно…

Фрида ткнулась носом в мою ногу, пихнула сильно. Я спрятала телефон, потрепала собаку по голове:

- Жопа ты моя. Нагулялась? Пошли домой? Кто хочет кушать?

При этом волшебном слове Фрида оживилась, вывалила язык наружу и замотала хвостом-пропеллером. Мол, о чём толкуем, мамми? Почему ещё не бежим домой?

Бежим, Фридочка, уже бежим.

Ещё с Валей ёлку ставить. Ещё готовить праздничный ужин… Так, а какое у нас сегодня число? Снова вытащила мобильник – тридцатое. Откуда в прошлое попала, туда и вернулась. Ужин пока отменяется, ужин будем готовить завтра.

Блин, как жалко, что они с Колей не вместе!

А ведь думала, что всё получилось. Но, наверное, нельзя просить от жизни многого. А то вдруг эффект бабочки, и я проснусь в мире, где случилась Третья мировая? Ох, мне нужно спросить у бабы Мары. Сейчас покормлю Фриду, ещё раз обниму Валечку и поднимусь к старушке соседке.

Но прямо у парадной ко мне подошла симпатичная, модно одетая девушка с длинными волосами и в беретике. В руках она держала скрипичный футляр. Я настороженно поздоровалась, а девушка застенчиво улыбнулась и зачастила:

- Здравствуйте, Алевтина Дмитриевна, извините, пожалуйста, что я пришла раньше! Я просто не рассчитала время… Я не успела заказать вам подарок, вот, пробежалась по Пассажу. Надеюсь, что вам понравится.

- Здравствуйте, Настя, спасибо большое, но не стоило, совершенно не стоило.

Ответила я почти на автомате, и имя девушки всплыло само собой. Настя, талантливая скрипачка, готовится к поступлению в консерваторию и берёт у меня частные уроки.

Алевтина Дмитриевна, надо же… Я Алевтина Дмитриевна и я даю уроки скрипки! И машина у меня не Киа, а вот этот светло-голубой Мерседес, припаркованный у стены дома. Ничего себе! Да, толстая Алевтина, прибухивающая в одиночку по вечерам и моющая полы в магазине, осталась далеко позади… Если я окончила консерваторию, значит, не попала в некоммерческий институт на информатику, не сблизилась с компанией, в которой меня научили пить и курить, не испортила свою жизнь беспечным к ней отношением.

Я улыбнулась Насте со всей теплотой, на которую только была способна, и сказала:

- Пойдёмте пить кофе, Настя. У меня тоже есть для вас подарок.

Впрочем, я понятия не имела, что есть в моём доме. Память возвращалась со скрипом. Сначала нахлынули воспоминания о консерватории, о занятиях, о концертах, в которых я участвовала. Мои учителя, мои подруги и друзья, Тася… Тася! Она училась на параллельном курсе, на фортепиано. А теперь она учит музыке девочек в частной школе и играет в небольшом оркестре. Как же хорошо, что Тася не потерялась в лабиринтах времени, как это случилось с Мишкой…

Пока мы с Настей и Фридой поднимались на этаж, я мучительно соображала, что подарить ученице. Будет глупо, если ничего не найду. В крайнем случае придётся расстаться с какой-нибудь безделушкой, уж этого добра у нас есть. Но меня спасла Валя – кто бы сомневался. Поздоровавшись с Настей, домработница пригласила её на кухню выпить чашку чая и шепнула мне на ухо:

- Подарок для девочки в гардеробе на верхней полке.

- Валечка, но как ты…

- Ой, иди уже, я же знаю, что ты всегда забываешь о таких мелочах! – фыркнула Валя. – После занятия поедем по магазинам, и не отнекивайся! Мне нужны специи и утка, и ещё хороший горошек.

На душе стало так светло и спокойно! Валя со мной, я не одинока. Ну и пусть Коля где-то сам по себе. В конце концов, он наверняка счастлив – не это ли главное?

Об этом я думала последующие два часа. У Насти была отличная техника, хорошая интонация и очень приятный тон. Однако я склонялась к тому, что девушке не хватает раскрепощённости. Поэтому дала ей домашнее задание – найти и сыграть свою собственную музыку, от сердца и души. Как когда-то велела мне Азалия Эдуардовна.

Настя ушла слегка озадаченная. А я взяла из футляра свою скрипку. В голову пришло – Добрянский, двадцать восьмой год прошлого столетия. Скрипка настоящего мастера, современного Страдивари. Я купила её, как помнится, на блошином рынке в начале двухтысячных за смешные деньги. Звук этого инструмента всегда вызывал во мне грусть и какую-то бессмысленную ностальгию. Приложив скрипку к плечу, я вскинула смычок, замерла на несколько секунд.

И заиграла.

Музыка моего сердца теперь выходила очень странной. Она нравилась мне, но и вызывала желание сесть и заплакать. Слёзы выступили на глазах. Я вздохнула и отложила скрипку. Почему я грущу? Ведь спасла Валю, спасла Колю… Моя жизнь заполнена собаками, уроками, концертами. Гостиная обклеена афишами с моим именем, фотографиями моих учеников. У меня есть деньги, друзья, моя верная домработница. Что ещё надо человеку?

Что ещё надо женщине?

Любовь. Дети. Семья.

Аккуратно положив скрипку обратно в футляр, я ласково погладила деку. Добавила смычок и закрыла всё. Не слишком ли многого я желаю? В какой момент наши жизни с Колей разошлись? Закрыв глаза, попыталась вспомнить. Но в этом месте моей памяти оказалось большое чёрное пятно. Колю забрали в армию. Я поступила в консерваторию. Всё.

Глянув на своё запястье, я обнаружила янтарный браслетик. Баба Мара. Мне срочно нужно поговорить с бабой Марой.

- Алечка, ты же не забыла, что вечером у тебя выступление на ёлке?

Оглянувшись на Валю, я призналась:

- Забыла.

- Безголовая моя, - пожурила домработница. – Хорошо, что у тебя есть я, чтобы напомнить. Собралась? Едем по магазинам?

- Подожди ещё немножечко, Валь, - попросила жалобно. – Мне нужно обязательно повидать соседку, а потом поедем, хорошо?

- Соседку, соседку… - проворчала Валя. – Иди уже к своей соседке. Кстати, к какой?

- К бабе Маре, - смутившись, ответила я. – В смысле, к Марине Адамовне с пятого этажа.

- А, к этой старой ведьме, - Валя отмахнулась. – Делать тебе нечего! К ней же соцработники ходят.

- С наступающим поздравить, - пискнула я и буквально сбежала от домработницы на лестничную клетку. Там отдышалась от паники, прислонилась к холодной стене. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал, зачем я иду к бабе Маре. Не знаю, почему, но нельзя. Это так странно и необычно – мои перемещения в прошлое и обратно! Если я кому-нибудь расскажу, меня упекут в дурку, и Валя будет приносить мне апельсины и бананы.

Дверь в квартиру бабы Мары была закрыта, и я позвонила. Ключей-то у меня не было! Теперь… Мне открыла сиделка, которая приходила к старушке: маленькая бойкая женщина в кудряшках. Она милостиво разрешила пройти навестить соседку. Как видно, не узнала, конечно же – ведь я не мою больше полы в этой квартире! Баба Мара всё так же лежала на разложенном диванчике и переключала каналы телевизора. Увидев меня, она проворчала:

- Ничего интересного не показывают, ты представляешь, Алечка?

- Здравствуйте, баба Мара, - усмехнулась я. – Вы отлично выглядите.

- Ты тоже, Алевтина. Вижу, что вторая попытка удалась. Ох, да ты садись, в ногах правды нет. Танечка! Принеси-ка нам чайку с тортиком! Танечка принесла мой любимый тортик – Киевский.

Я села в кресло, а баба Мара оглядела меня с ног до головы и спросила с усмешкой:

- Ну что же, Алечка, довольна ли ты своей жизнью СЕЙЧАС?

Со вздохом я спрятала глаза под пытливым взглядом старушки. Стыдно жаловаться. Надо быть довольной тем, что у меня уже есть! Всё это так, но зуд внутри не уменьшается. Зуд от ощущения неправильности! Всё хорошо, но может быть ещё лучше. А как – непонятно.

- Ну-ну, деточка, не стесняйся, - подбодрила меня баба Мара. – Ведь я не слепая. Есть что-то, что мучит тебя.

- Я не уверена. Не знаю, имею ли право.

- У тебя было три попытки, теперь осталась одна, не так ли?

Я кивнула. Баба Мара махнула рукой:

- Ну так используй её!

- А если я ошибусь? Если всё то, что обрела, потеряю снова? Вы понимаете, о чём я?

- Понимаю, деточка. Страшно, когда больше шансов не осталось. Но ведь с самого начала у тебя была только одна жизнь, не правда ли?

Я снова кивнула. У нас у всех одна попытка, которую дают при рождении, и нужно использовать её с толком. А тут такой подарок…

- Я считаю, Алечка, что лучше попробовать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть о том, чего не попробовал, - серьёзно сказала мне баба Мара. Сиделка внесла поднос с чашками и кусочками торта, поставила его на столик. Соседка велела: - Ну же, бери тортик, пей чай. Думай. Что ещё ты хочешь исправить? Может, ты чем-то пожертвовала? С чем-то согласилась или наоборот не приняла во внимание знак судьбы?

Может. Всё может быть. А чего я хочу?

Хочу, чтобы Коля остался со мной.

Отломила ложечкой кусок Киевского и с удовольствием съела его. Хочу быть счастливой, хочу иметь детей. Хочу большую семью! И ещё стать лауреатом какой-нибудь международной премии по скрипке… В общем, хочу счастья личного, наличного и безналичного, как говорил когда-то мой папа.

- Вижу, что ты уже знаешь, - с довольной усмешкой хмыкнула баба Мара. – Главное – выбрать правильный момент, а уж там, я думаю, ты всё сделаешь, как надо.

- Вы так верите в меня, что даже страшно становится, - пробормотала я. – Почему вы дали этот браслетик именно мне?

- Моя бабушка всегда говорила, что для каждой вещи найдётся место и время, и хозяин. Именно тебе браслетик был нужен, именно тебе я его и дала. Ведь ты задумалась в тот день над вопросом, что бы ты хотела исправить в прошедшей жизни!

Я возвращалась к себе в мучительных сомнениях. Хорошо, пусть даже я достойна второго шанса и третьего, и даже этого, последнего. Но почему я должна вмешиваться в жизнь Коли? Разве я имею на это право? Я люблю его, а он, возможно, меня совсем не любит. И не любил. Или любил да разлюбил. Мужчину не переделаешь, не приворожишь и не привяжешь к себе. Дороже выйдет. А вот себя изменить…

Да, наверное, мне снова придётся изменить себя. Ведь зуд не унимается. Но будет нелепо пойти спать сейчас, Валя ждёт меня, чтобы поехать за покупками к Новому году. Пожалуй, я отвезу её по магазинам. Хочу провести с ней побольше времени, а то вдруг в следующей жизни Валечки уже не будет со мной?

Решено.

Я вошла в квартиру на третьем этаже и громко позвала:

- Валентина! Если ты готова, поехали.