Глава 14

Ильнарион

Ильнарион Ночная искра нервничала. Она мерила мелкими шагами коридор перед покоями дофина империи, пытаясь придумать, что сказать. Как правильно подать информацию, как вылететь из жерла вулкана, не подпалив крылья.

Она прекрасно знала, что за причинение вреда этой проклятой ааре ее по головке не погладят. Знала, что будь на месте Селины любая другая аара, все закончилось бы парой сердитых слов, а может быть, и вовсе ей ничего не сказали бы. Ведь девчонка напала на нее! Простая человеческая самка посмела угрожать даркессе и даже нанести ей физический вред!

За это полагалось самое жестокое наказание, и что с того, что это наказание определила она сама в отсутствие имперских принцев и Айдениона, находящегося без сознания?

Ничего в этом ужасного не было бы, если бы речь шла не о ааре Селине. Не о странной человеческой девке, сумевшей сотворить эксплозию – заклятие четвертого уровня. Не о женщине, которую Мельгорион Сизый Пепел перед всеми назвал то ли проклятием богов, то ли их благословением, вознамерившись забрать себе. Если бы речь шла не о сучке, которую потребовал сам княжич Шеллаэрде.

Ильнарион не была посвящена в детали переговоров между принцами и Ренвиэлем и понятия не имела, что Селина была еще и частью временного пакта о ненападении. Не знала она и того, как ей удалось сбежать с арены заключенных. Иначе сейчас она нервничала бы еще сильнее.

Впрочем, Ильнарион хватало и того, что есть, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке.

Когда массивные двери распахнулись перед ней и она увидела всех шестерых принцев в сборе, самообладание ей едва не отказало. Однако привычным движением она приподняла подбородок, выпрямила спину и, надев на лицо самую обворожительную из своих улыбок, неторопливо двинулась вперед.

Внешность всегда была ее оружием, и Ильнарион прекрасно умела им управлять.

– Легкого ветра под ваши крылья, мои принцы, – проговорила она с легким поклоном.

Платье из полупрозрачного шелка колыхнулось, грудь качнулась в вырезе декольте. Тонким драконьим чутьем она ощутила ауры всех шестерых мужчин и вдруг почувствовала еще одного, которого не заметила сперва. Мельгорион Сизый Пепел. Он тоже был тут.

Хитрый Старейшина стоял чуть поодаль от остальных, даже будто бы слегка прячась в тени. Как ему это удавалось, Ильнарион понятия не имела. Однако этому древнему дракону было так много лет, что к его возрасту можно было стать обладателем не одного секрета.

– Легкого ветра, Ильнарион, – кивнул Элайдарион спокойно, и золотые волосы чуть упали вперед, бросая тени на его красивые глаза.

Официальный наследник Новой Райялари всегда нравился Ночной Искре. И сейчас сердце привычно ударило о ребра и затихло на миг, когда аура силы дофина коснулась ее кожи.

Ильнарион втянула воздух глубже, позволив эротическому голоду, окружавшему Элайдариона, как и любого дракона, проникнуть в нее. Она нарочно не защищалась от его магии, пытаясь показать, что ее душа – открытая книга.

Конечно, это было не так. Но открытость должна была сыграть ей на руку. Кроме того, Ильнарион просто нравилось ощущать эту головокружительную жажду, вдыхать страсть, что кипела в крови драконов, распространяясь даже на воздух вокруг них. Желание обволакивало ее, заставляло покрываться мурашками кожу, вибрировало на оголенных нервах.

Люди не понимали, что это чистое колдовство и сила крови Крылатого племени, когда ощущали сексуальное желание в присутствии каждого дракона. А вот драконы могли себя контролировать и защищаться от воздействия.

Элайдарион приподнял бровь, явно понимая, отчего на щеках даркессы появился алый румянец.

Жаль, что он сам никогда не интересовался Ночной Искрой, сколько бы она ни пыталась обратить на себя его внимание.

– Ты хотела что-то сообщить нам, Ильнарион, не так ли? – мягко проговорил дофин, сидя в глубоком кресле с алой бархатной спинкой и темно-шоколадными подлокотниками.

Искра кивнула и эротично прикусила губу, сдвинув аккуратно выщипанные брови. От этого ее лицо должно было приобрести виноватое и расстроенное выражение.

– Я узнала… Я узнала нечто ужасное! – воскликнула она и тут же прикрыла одной ладошкой глаза, второй обмахивая себя, словно для того, чтобы не заплакать. – Я не знаю, имею ли я право говорить, я хотела сказать это вам с глазу на глаз, чтобы… чтобы…

– Чтобы что? – негромко оборвал ее стенания дофин, чуть склонив голову набок. По его лицу было совершенно непонятно, действует на него ее игра или нет.

– Ах, бедная девушка, она так переживает! – воскликнул чуть со стороны Сирглинарион. Оказалось, что он полулежал на широком подоконнике позади всех остальных принцев. Его странные черные волосы с зелеными отблесками сейчас были почти спокойны, но Ильнарион все равно пробрала дрожь. Она всегда боялась этого странного дарка с непонятными сумасшедше-пронзительными глазами.

Гленхейдлион слева от дофина хмыкнул, тряхнув ядовито-рыжеватой шевелюрой.

Остальные принцы оставались неподвижны и молчаливы, каждый будто бы занимался своим делом, обращая на драконицу мало внимания.

Это сбивало с толку. Ильнарион выдавила из себя беспокойную улыбку, всем видом показывая, в каком она находится замешательстве. От этой хитрости у любого мужчины тут же должен был взыграть инстинкт защитника, однако пожалеть и успокоить бедняжку почему-то никто не спешил. Кроме разве что Сирглинариона, чье участливое выражение лица слишком сильно напоминало издевку.

– Продолжай, пожалуйста, Ильнарион, – махнул рукой дофин, и даркесса сделала несколько шагов к столу, за которым он сидел.

Краем глаза она заметила какую-то раскрытую записную книжку перед Элайдарионом и уже хотела заглянуть внутрь, но тот неторопливо закрыл ее и убрал в ящик стола.

– Скажите, мой принц, идет ли на поправку его высочество Айденион? – выдохнула она, сжав край стола тонкими пальчиками и склонившись над ним всей своей хрупкой фигуркой. Грудь тут же стала выглядывать из декольте гораздо сильнее, а длинные, идеально-серебристые локоны красиво упали вперед, обрамляя лицо даркессы.

Один из принцев переступил с ноги на ногу, другой вздохнул чуть громче обычного.

Ильнарион была красива. И она об этом знала.

Но дофин оставался так же невозмутим, как и прежде.

– К сожалению, наш брат до сих пор не приходит в сознание, и лекари не дают никаких гарантий. Они не понимают, что с ним происходит. По их словам, яд уже полностью вышел из его тела, однако это ничего не меняет. Он все так же не может очнуться.

– Ах, как это ужасно, мое бедное сердце! – воскликнула даркесса, и по ее щеке скатилась самая настоящая слеза. Это было непросто, но драконица справилась. – Но почему, почему же так происходит?

– Мы все переживаем, Ильнарион, – спокойно сказал Элайдарион, устремив взгляд на пустую столешницу. На короткое мгновение между его бровей пролегла складка. – Медики говорят, что, возможно, черное золото оставило слишком много повреждений во внутренних системах его организма. И самостоятельно они восстановиться не могут в силу магических причин. Однако мы надеемся, что Седьмой принц очнется в любой момент.

– Ох, как это отрадно слышать, мой повелитель, – выдохнула женщина, выпрямляясь и тонким жестом сбрасывая слезу со щеки, чтобы еще раз обратить на нее всеобщее внимание. – Но как вы думаете, тогда, наверное, ничто не должно омрачать пробуждение Айдениона, когда это событие наконец произойдет? – спросила она, осторожно подводя разговор к нужной ей одной теме.

– Конечно, – кивнул дофин. – Беспокоить Айдена будет совершенно ни к чему. А ты знаешь что-то, что может расстроить нашего брата?

Ильнарион прикусила губу, прижав ладошку к пышной груди.

– Мне кажется, я знаю нечто, что может не расстроить его светлейшество Седьмого принца, но повредить ему или его здоровью, не приведи Яросветная.

– Так что же ты тянешь? Говори, – нахмурился Элайдарион.

Сирглинарион Ядовитое Сердце улыбнулся на другом конце комнаты и взглянул в окно, словно увидел там нечто ужасно интересное.

Ильнарион набрала в грудь побольше воздуха, будто ей было ужасно тяжело говорить.

– Это очень деликатная тема, и я ни в коем случае не хотела бы…

– Говори уже, перед всеми присутствующими ты можешь быть абсолютно откровенна! – слегка повысил голос дофин. – Что может повредить моему брату?

– Его новая аара Селина, – ответила тогда даркесса с легким поклоном.

– Вот как? – непритворно удивился золотоволосый принц. – Чем же?

– Прошу прощения, мой принц, за деликатную тему, но Айденион Огненнокрылый был ее первым мужчиной. Я узнала это от самой аары.

Кабинет наполнило гнетущее молчание.

– То есть, по твоим словам, Седьмой принц нарушил установленные Старейшинами правила, – констатировал факт Мельгорион, впервые с начала разговора подавший голос из своего угла. – И создал связь, что может прочно соединить его магию с магией человеческой девушки?

– Так и есть, о мудрейший, – с поклоном ответила Ильнарион, внутренне радуясь, что удалось так аккуратно преподнести новость. Словно и нет ее вины в этом доносе. Будто бы все это она делала исключительно от чистого сердца.

– Не новости, а блеск! Может, именно поэтому Селина и способна на эксплозию, что Айден поделился с ней магией? – мрачно бросил Гленхейдлион, посмотрев на дофина.

Элайдарион нахмурился. Мельгорион подошел ближе к столу.

– Может быть все что угодно, – важно добавил он. – Такие связи не просто так запрещены уже несколько столетий.

– Ничего подобного ни разу не было доказано, – ответил с другой стороны от дофина Ренлинарион – принц, который нравился Ильнарион почти так же, как наследник престола. Этот дракон с короткими черными волосами, едва прикрывающими уши, был веселым и галантным, у него всегда в запасе было несколько витиеватых комплиментов, и за словом он в карман не лез. Жаль только, что за ним ходила слава прожженного бабника, регулярно меняющего “юбки”. – Я лично вообще думаю, что это слухи, – ухмыльнулся он, неожиданно подмигнув Ильнарион.

Даркесса через силу выдавила из себя ответную скупую улыбку.

Она и не сомневалась, что Ренлин начнет защищать возможность ухлестнуть за какой-нибудь смазливой человеческой девственницей.

– Не стоит оспаривать мнение Старейшин, мальчик, – строго, но культурно проговорил Мельгорион, покачав головой. – Это правило работало годами, а стоило кому-то его нарушить, как начинались проблемы. Может быть, именно поэтому бедный Айденион не может оправиться от ранения, что ему не хватает сил? Может быть, магия этой человеческой девчонки отравила его, лишив возможности регенерировать? Сделав его слабым?

Ильнарион уже улыбалась по-настоящему. Но только внутренне, к сожалению. Внешне ей все еще приходилось держать благообразное скорбное выражение лица.

Дофин хмурился все сильнее, и это было прекрасно.

– Что же ты предлагаешь? – спросил он тоже у главного Старейшины.

– Несомненно, разделить их, мой принц, – с поклоном ответил Сизый Пепел. – И после пробуждения Айдениона ни в коем случае не допускать к нему эту аару.

– А где сейчас Селина? – спросил Элайдарион, оглядываясь по сторонам.

Ночная Искра вздрогнула, чувствуя, как покрывается прохладными мурашками. На всякий случай она еще раз судорожно вспомнила, что все концы подчистила, а всех свидетелей своей пакости нейтрализовала. Главная аара Седьмого принца все еще не могла покидать пределов своего атриса, а двух охранников, что вели Селину в казематы, она перевела в собственный Чертог, посулив более высокую зарплату. В тюрьме же никто пропавшую аару искать не станет.

– Она с княжичем Шеллаэрде, – неожиданно ответил Сирглинарион то, что Ночная Искра никак не ожидала услышать.

– Что? Все еще там? – удивился дофин. – Я был уверен, что она пожелает вернуться.

– Напротив, Элайдар, – как-то странно усмехнулся Отравленное Сердце, – она приняла его предложение и сама отправилась в его дворец.

– То есть теперь она официально принадлежит княжичу? – выдохнул дофин, широко раскрыв глаза.

– Формально – да, – ответил Сирглин, и его глаза почему-то очень хитро блеснули.

Ильнарион совершенно не разбиралась в мимике этого странного принца, но даже она видела, что Отравленное Сердце что-то скрывает.

Мельгорион тоже нахмурился.

– Селина отдана Шеллаэрде официально? – спросил он, тоже, видимо, впервые узнав об этом.

Дофин только сухо кивнул.

– Как мне ни жаль это слышать, – ответил Старейшина, – но, видимо, все к лучшему. Так аара будет находиться максимально далеко от Айдениона. Это хорошо.

– Не тебе принимать это решение, – покачал головой Элайдарион.

– Я не принимаю его, мой принц, – смиренно поклонился Мельгорион. – Вы приняли его сами. Я лишь высказываюсь о том, что решение это было верным.

С этими словами он вдруг начал пятиться назад к двери с легким поклоном.

– Если позволите… – протянул он, и едва дофин махнул рукой, как Мельгор скрылся из кабинета, словно его и не было.

– Ты тоже можешь идти, Ильнарион, – кивнул ей Элайдарион. – Спасибо за сообщение, насчет здоровья Айдена мы будем держать тебя в курсе.

– Благодарю, мой принц, – выдохнула Ночная Искра, тоже пятясь спиной к двери со склоненной головой.

Но это уже не причиняло даркессе никакого неудобства.

Она достигла цели, рассказала обо всем, о чем хотела, и сделала это так, что никто не мог отвести от нее взгляд, при этом не заподозрив ее в корысти или злом умысле.

Ильнарион была довольна собой. Однако сейчас на ее лице больше не было улыбки. Ей нужно было в Шеллаэрде, и срочно.

Именно об этом она думала, сжав губы, шагая в портал эксплозии.

* * *

Айденион Огненнокрылый

Седьмой сын Вайлариона Черной Смерти и Амелион Златопламенной не находил себе места. Отчего-то его беспокойство последние дни росло в масштабах снежной лавины: сперва лишь только слышался вдали пугающий грохот, но вот ты поднимаешь голову и понимаешь, что впереди смерть и она мчится прямо на тебя с неотвратимостью Рока.

Примерно так себя чувствовал и он. Седьмой принц Новой Райялари. Дракон по крови, истинный потомок богов.

Стены его выдуманного ментального мира потихоньку сужались и превращались в тюрьму. На небе больше не светило солнце, сменившись тяжелыми серыми тучами, сквозь которые не проникало ни единого луча света. И как бы Айден ни пытался это изменить, заново перекраивая мир под свои желания, ничего не выходило.

Его сознание слишком четко отражало все, что творилось внутри него.

Но, к сожалению, сам Айден понятия не имел, почему так происходит.

Селина не приходила к нему уже несколько дней. И как бы он ни пытался убедить себя в том, что она просто следует его приказу, как и должна, это не успокаивало. Он слишком хорошо помнил, что его странная аара, девчонка из другого мира, чихать хотела на все его приказы.

И несмотря на то, что его учили совершенно другому, Айден никогда не испытывал раздражения или злости на непокорную девушку. С детства Седьмой принц привык к тому, что слово любого дарка для человека закон. А уж слово имперского принца и вовсе на вес золота.

Однако вечно спорящая с ним Селина всегда вызывала у него лишь улыбку и желание наказать девчонку так, чтобы ей при этом еще и понравилось.

Странное и нелогичное поведение для чистокровного дарка. Поведение, наталкивающее на мысли о том, что ему и впрямь не следовало заниматься любовью с девственницей.

Может быть, его мягкотелость – следствие запретной связи? Может, все и впрямь так, как говорили некоторые Старейшины, а кровь и магия человеческой женщины способны свести дракона с ума?..

На самом деле Айден ни на секунду в это не верил, считая все горячечным бредом стариков-драконов. Тем более что абсолютно точно доказать какое-либо воздействие было невозможно.

Однако странные огненно-красные крылья, что вырастали у него за спиной только в присутствии поблизости Селины, тоже явно появлялись неспроста. И списать их также на горячечный бред уже не выходило.

Время шло, а тучи над головой принца в его ментальном мире только сгущались. Айден поднял голову, вглядываясь в черный горизонт, и вдруг заметил, как бескрайнее небо рассекла ослепительно-белая молния.

Он вздрогнул.

Могло ли быть так, что его тело умирало? Быть может, все дело в том, что ему становится хуже, поэтому и выдуманная клетка разума начала рушиться?

В таком случае вряд ли у него осталось много времени.

Седьмой принц сдвинул брови, глубоко вздохнув, и положил руку на обнаженную грудь. Затем осторожно сжал пальцы в кулак и, отодвинув кисть от груди, снова распахнул их.

На ладони медленно проступали контуры амулета из черного золота. Сперва он был полупрозрачный, но с каждой секундой становился все объемнее и ярче, пока окончательно не превратился в небольшое дерево с абсолютно круглой кроной и совсем небольшим стволом в основании. Ветви дерева расходились в стороны, образуя красивые завитушки, а уже они складывались в необычные узоры.

Этот амулет достался ему от отца. Вайларион никогда не говорил, почему отдал его именно Седьмому сыну, ведь подобный амулет был в их семье всего один. Когда Айден был еще совсем маленьким драконом, отец рассказывал, что якобы тысячелетия назад сама Яросветная дева подарила его одному из своих сыновей. Таких подарков было много, и все они хранились в семьях первых детей богов. У Вайлариона был всего один подобный амулет, доставшийся ему от его собственного отца.

Тогда Айден надел амулет на шею, и в тот же миг подвеска исчезла, словно ее и не было. Мальчик удивился, но отец объяснил, что такова особенность подарка: никто не должен о нем знать. Никто не должен его видеть. Подарки богов показывают свою силу лишь тогда, когда нужны.

Айден кивнул и с тех пор никому не рассказывал о случившемся. А на амулет он любовался исключительно тогда, когда был один, пока и вовсе не стал о нем забывать.

Прямо сейчас Айден вгляделся в ветки, что напоминали сердечки или диковинные зимние узоры, и вдруг вздрогнул. Где-то вдали снова мелькнула молния, и грохот грома прошил его тело насквозь одновременно с острой мыслью о сходстве изображения на его амулете и сережках, что носила Селина с первого дня их встречи.

Морозные завитки, напоминающие сердца, вписанные в круг…

Точно как узоры в круге его дерева!

В груди снова что-то екнуло, сердце застучало громче, пульс начал зашкаливать.

– Что это, мать вашу, значит?.. – выдохнул он, крепко сжимая тонкие переплетения металла. Так сильно сдавливая их, что казалось, они вот-вот погнутся.

Однако случилось другое.

Когда напряжение под ребрами достигло своего апогея, в голове Айдена будто бы щелкнуло что-то, и за зажмуренными глазами разбросала алые искры ослепительная вспышка.

Он увидел ту, по которой безмерно скучал. Женщину, при мысли о которой его сердце уже много дней обливалось кровью, потому что ее не было рядом с ним.

Он увидел Селину.

На ней было тонкое, как паутина, золотое платье, скрывающее лишь некоторые части тела струящимися невесомыми тканями. Диковинные застежки из желтого золота скрепляли отдельные элементы наряда, а блестящие нити очерчивали контур высокой груди, впалого живота и изящных бедер.

Ничего подобного не носили ни дарки, ни люди, ни даже оборотни в Чертоге Огня. Такой моды и вовсе не было в Новой Райялари.

Зато была Шеллаэрде…

Едва эта мысль уложилась в голове, как Айденион почувствовал прилив бешенства. Его бросило в жар, а под лопатками появился знакомый уже зуд и легкая боль от роста огненных крыльев.

Его Селина была в Шеллаэрде! Она шла по блестящим черным плиткам пола, и Седьмой принц видел, как ее руки слегка подрагивают. Огромные голубые глаза, в которых, словно в бездонных озерах, он так любил видеть свое отражение, сейчас были испуганно распахнуты.

– Куда ты идешь? – невольно выдохнул он. – Какого упыря происходит?.. – говорил он скорее сам себе, чем кому-либо конкретно. Ведь в его ментальном мире, кроме него, больше никого и не было. Да и Селина не могла слышать его сквозь туман пространства.

Айден не понимал, что за чушь показывает ему амулет богини. Не знал он, прошлое это, будущее или настоящее, но, к своему неприятному изумлению, вдруг обнаружил, что вместе с неведомыми образами ему вновь начали являться Нити Судьбы. Те самые, которые он уже видел совсем недавно и которые уже был готов принять за галлюцинацию.

Нити Судьбы способны видеть лишь пророки. Или боги.

Но он видел. Тонкие, пульсирующие, протягивающие свои паутинные лапы сквозь бесконечность времени, они тянулись к Селине. Острыми иглами пронзали картину, что показывал амулет, и сплетались вокруг хрупкого полуобнаженного тела девушки.

– Нет, пожалуйста, только не это… – шептали губы принца, хотя он и сам не понимал, что говорит. Только чувствовал, что грядет нечто ужасное.

А Селина продолжала идти по каменным плиткам, пока вдруг не стало ясно, что она в тронном зале замка Кровавый Тюльпан. Резиденции Кровавого князя.

Шаг, еще шаг… И рядом с ней оказывается проклятый Ренвиэль Эстерийский. Он улыбается и даже не думает скрывать острые клыки, торчащие из-под багряных губ…

Айдена бросило в холодный пот.

Из видения его вырвало так быстро, словно кто-то дернул его за волосы, подняв вверх. Принц открыл глаза, пытаясь отдышаться, будто едва не утонул. Но он уже не видел ничего вокруг. Только Селину и вампира, который вот-вот должен был сделать с ней что-то ужасное.

Сердце билось в груди так быстро, что Айден едва мог соображать. В ушах шумело. Он нервно оглядывался по сторонам, отчаянно пытаясь понять: как ему, демоны их всех сожгите, выбраться отсюда? Как ему очнуться?

Потому что если он этого не сделает, потом можно уже и не просыпаться.

На горизонте его проклятого мира сверкнула молния и полил дождь. Но он не был теплым или приятным, ледяные струи жгли кожу, били по ней, почти разрезали насквозь.

Волосы Айдена прилипли к щекам, пока он с силой сжимал перила балкона выдуманного им же самим замка. Толстый металл заскрипел и треснул в его руках. В небе снова зажглась молния.

Принц попробовал воззвать к своему ключу тиаре. Магия где-то в центре груди слегка забурлила и исчезла. В этом мире она не работала, тут царили какие-то иные, мысленные законы, полный список которых Айденион так и не изучил. Да и негде было взять свод правил.

Едва он осознал, что снова ничего не выходит, как все его существо начала захлестывать паника. Но Седьмой принц новой Райялари слишком не привык бояться, поэтому страх в нем смешивался с яростью, выплескиваясь вокруг сокрушающим огнем. Так его учили с детства.

Дракон не боится.

Дракон бьет.

Вместе со злым криком из его горла вырвалась струя огня. С кончиков пальцев засочилось пламя, пока Айден хватал тонкий кованый стул из черной стали и с силой швырял его о перила балкона.

Сердце Седьмого принца разрывали боль и ужас. Страх, что он ничем не сможет помочь Селине. Что, несмотря на все его желание исчезнуть отсюда, он не сможет сделать ничего. Там, в реальном мире, он не сумеет пошевелить даже мизинцем, так и продолжая лежать на белоснежной постели в своих покоях.

Гром стал сильнее, а молнии уже били над его головой, но Айден не замечал. Казалось, мир вокруг него сошел с ума. Да и какая разница, даже если это конец? Кому какое дело, если вот-вот одна из этих молний попадет в него самого, навсегда остановив его сердце в обоих мирах?

Никто и не заметит. Для большинства дарков он наверняка уже мертв. Вряд ли кто-то верит в то, что после ранения черным золотом можно очнуться. Даже вампиры, судя по всему, записали его в мертвецы, раз решили забрать самое ценное, что у него было…

Самое ценное.

Мысль эхом отразилась в его сознании, едва не доведя его до последней грани отчаяния, за которым следует апатия. Бездействие и смерть.

Вслед за стулом Айден схватил стол с тяжелой каменной столешницей и швырнул его в стену, заставив разлететься на тысячу мелких кусочков, отколов от монолита башни мелкую крошку.

Глядя, как она сыплется на пол, Айден подошел к стене и собственными руками стал заканчивать то, что начал стол. Он бил по серому кирпичу кулаками, не слыша, как из груди доносится драконье рычание, почти не чувствуя, как колышутся за спиной огненные крылья. Почти сразу он ободрал кожу на кистях, но какое это имело значение?

Молния разрезала небо, казалось, в паре метров над ним. Стихия подбиралась к нему. Теперь он чувствовал, что она и впрямь собирается его убить.

Он стиснул зубы, стараясь сдержать рвущуюся из сердца боль, глуша ее болью в переломанных костяшках пальцев, в разодранной коже кулаков и сломанных когтях, которыми он хватался за стену и вырывал из нее куски. Что с того, что все это не по настоящему? Кровь была того же цвета, что и всегда, а ссадины и раны ныли и дергали ничуть не меньше обычного.

Айден не видел, как из его глаз катятся капли злого огня, обжигая кожу, оставляя черные дорожки на щеках. Зато он видел, как огромная, выстроенная им самим замковая башня пошла трещинами и стала разрушаться. И это радовало. Камни объяло его собственное пламя, в сколы просочился огонь, еще сильнее разрушая колдовскую конструкцию.

Вот-вот все должно было обвалиться, погребая под собой и его самого.

Айден не знал, убьет ли его это, или все же сперва до него доберется стихия, но чувствовал, что конец уже близко.

Он не смог.

Не смог…

Принц опустил руки на дрожащую стену, погрузив драконьи когти в толстые растущие щели, и опустил голову. По щекам лился огонь, а сквозь зубы доносилось рваное сбивчивое дыхание.

В этот момент он снова услышал то, что происходило прямо сейчас с его настоящим телом. Так бывало иногда, когда ему удавалось достаточно сконцентрироваться. Связь с реальностью восстанавливалась, и он мог различать голоса дарков, что его лечили. Иногда он слышал и голоса братьев.

– Что-то произошло, мой принц, мы не можем понять… – виновато говорил кто-то, судя по заискивающему тембру – главный лекарь Чертога Огня.

– Что это значит? – глухо спросил Элайдарион, и Айден на миг почувствовал болезненный укол в сердце.

Под ребра закралось острое предчувствие: похоже, он никогда больше не увидит братьев…

– Его сердце начало останавливаться, – так тихо ответил лекарь, что Айден едва смог различить.

На его губах появилась злая усмешка. Он поднял голову к черному небу, понимая, что был прав. Молния пришла его убить.

– Что значит “начало останавливаться”?! Он дракон! Делайте, что хотите, если он умрет, я собственноручно сверну вам шею! – раздался злой крик, в котором Айден без труда узнал Гленхейдлиона. Своего милого бешеного старшего братца.

– Ничего уже не сделать, – виновато ответил медик. – Я сожалею, мои принцы. Но его драконья регенерация не работает. А на лекарства и колдовство он больше не реагирует.

– Шерблайдова твоя задница, какого демона ты несешь?

Кто-то застонал, словно его только что ударили.

– Глен, прекрати! – снова голос его рационального брата. Элайдарион всегда умел сохранять спокойствие. Даже в самые безумные и ужасные моменты их жизни. – Сколько ему осталось?

Похоже, медик пытался откашляться. А затем прозвучал ответ:

– От силы пара минут…

Айден сжал губы и тряхнул головой, нарочно отсоединяясь от внешнего мира.

– Ну вот и все, – проговорил он, подняв огненный взгляд в небо. Оно становилось все темнее и темнее, а туча прямо над ним клубилась пугающим иссиня-черным дымом. – Похоже, ты меня почти добила, – проговорил он тихо сквозь зубы.

Башня почему-то все еще держалась.

Айден сделал глубокий вздох. Крылья за его спиной раскрылись и дрогнули.

– Но так просто я не сдамся, – прорычал он, стискивая правый кулак посильнее. – Это мой мир и мои правила, – закончил он в тот же миг, как в стиснутой руке вдруг материализовался громадный огненный меч.

Айден почти не смотрел на него, понятия не имея, откуда тот появился. Он просто развернулся, одновременно взлетая в воздух, одним движением ударил мечом по башне, заставляя ту с грохотом рассыпаться как карточный домик, разлететься в стороны мириадами камней и острой крошки, а затем начал подниматься все выше и выше, наконец оказавшись рядом с проклятым черным облаком.

Как ни странно, вместе с башней внезапно начал рушиться и весь мир вокруг. Трава тускнела и обращалась в пепел, земля летела вслед за ней. Но Айден всего этого не замечал.

– Я дракон, – проговорил он мрачно, замирая в воздухе рядом с громовой тучей. – И я сам выберу, как мне умереть.

И ударил мечом клубящуюся тьму, что прямо в это мгновение рассеклась ослепительной белой молнией.

По телу Айдена будто прошел каленый снежный огонь. Он был драконом и лучше кого-либо другого знал, что такое жар. Однако так горячо ему не было никогда в жизни.

Казалось, горел каждый миллиметр его тела, кости и мышцы, легкие и сердце. Он потерял сознание в тот же миг, понимая, что наверняка прямо сейчас превращается в пепел.

Это был конец.

А затем он вдруг открыл глаза и резко сел на своей кровати, с широко распахнутыми глазами глядя на главного медика и шестерых своих братьев, которые не могли произнести ни слова.

В его руках был огненный меч, а за спиной колыхались огненные крылья.

Как во сне… Как в ментальном бреду, в котором он только что едва не погиб.

– Мне бы стакан воды, – хрипло произнес он тогда, глядя на Элайдариона, который был ближе всех. – А лучше графин…

И в это мгновение все вокруг словно ожили. Мир наполнили звуки и краски, шум и крики обнимающих его братьев. Ругань Гленхейда, выпинывающего из комнаты лекаря, голос оттаскивающего его Иланшера, тихий непонятный шепот Сирглина: “Я надеялся, что ты сможешь, брат…” Удивленные вопросы Ольгердариона: “Что это за хрень у тебя за спиной?!”

Все смешалось.

Но главное, что он был жив.

Жив.

А значит, у него был шанс спасти свою маленькую аару…

* * *

Элайдарион Золотой Закат

Дофин новой Райялари и официальный наследник империи остался в покоях наедине со своим младшим братом. Айденион едва очнулся, как начал стремительно собираться, при этом уточнив, что им двоим необходимо срочно поговорить.

С трудом удалось выпроводить остальных братьев, которые слишком шумели и задавали множество вопросов, часть которых была вполне уместной, надо признать. И хотя странные крылья за спиной Айдена уже исчезли, как и огненный меч, они все еще вызывали серьезное недоумение.

– Что с тобой происходит? – спросил Элайдарион, оперевшись бедрами о низкий стол для документов и сложив руки на груди. – Ты должен оставаться в постели, тебя обязаны осмотреть лекари.

– Какие? Которые сказали, что я не жилец? – хмыкнул Айден, с какой-то стати роющийся в шкафу и натягивающий на себя одежду безо всякой магии. Хотя стоило ему щелкнуть пальцами, и одежда сама оказалась бы на нем. Эту непростую, но и вовсе не сложную печать они все вместе изучили еще лет в восемь, с годами только совершенствуясь в фокусах по переодеванию.

– Нет, этих мы выгоним и возьмем новых, – совершенно серьезно ответил Элайдар. Несмотря на то, что в драконьей империи была принята преемственность профессий и должностей, многие из них передавались по наследству, а то и вовсе были дарованы нынешним лекарям еще его отцом, дофин не собирался держать при себе дарков, которые едва не прикончили его брата. – Но ты только что пришел в себя. Что происходит вообще?

– Эл, я должен немедленно попасть в Шеллаэрде, – резко ответил Айден, натягивая белоснежную рубашку и скидывая с себя бинты так, словно это были змеи. – Там Селина. И я очень хотел бы узнать, какого демона тут случилось, пока я был в отключке, но на это нет времени.

– Айден, – дофин напрягся, вспомнив слова Ильнарион и Мельгориона, – Селина сама согласилась остаться с княжичем Эстерийским. И ты не можешь прийти и забрать ее.

– Что? – скривился Седьмой принц, одновременно нахмурившись и широко распахнув глаза. – Что ты несешь, брат?

– Ты не можешь забрать ее. Тем более что тебе же от этого будет хуже.

В этот момент Айден замер и медленно повернулся к Элайдариону. Его огненно-алые глаза сверкнули истинно по-драконьи.

На душе наследника престола стало грязно и тяжело. Меньше всего на свете ему хотелось бы причинять боль брату. Своей родной крови. Но какой у него был выбор?

Сейчас, когда их родители исчезли, кроме него больше некому позаботиться о братьях. Даже первородные дарки, которые обязаны своим появлением их отцу Вайлариону, уже не так лояльны к ним, к чистокровным. Предательства можно ожидать от кого угодно. Даже от самых верных и преданных.

И только родная кровь никогда не предаст.

– Что ты имеешь в виду? И почему, интересно, я не могу забрать из логова врага собственную аару?

– Потому что ты нарушил запрет, – спокойно ответил Элайдарион, выдержав взгляд взбешенного принца. – И теперь наверняка уже весь двор знает, что разум повелителя Королевства Огня пленен человеческой девчонкой.

Но, вопреки ожиданиям дофина, Айден не взорвался и не накричал на него. Вместо этого он глубоко вздохнул и, отвернувшись, стал продолжать свой дурацкий ритуал одевания. На этот раз в дело пошел короткий дублет из тончайшей кожи, внутри которого были незаметно вшиты прочнейшие титановые пластины. Пробить такой было весьма непросто.

Но зачем его надевал Айден?..

Вопрос был риторическим, и Элайдарион не хотел слышать на него ответ. От возможных вариантов настроение дофина резко испортилось.

Седьмой принц так ничего и не сказал. И тогда его старший брат продолжил сам, все еще в глубине души надеясь по-хорошему объяснить, что положение дел сильно изменилось, пока Айден был без сознания.

– Послушай… – медленно проговорил он. – Селина стала гарантом ненападения между Шеллаэрде и Королевством Огня. Так вышло. Это был план Сирглина, – махнул он рукой, чувствуя, что приходит в раздражение оттого, что хитрый зеленоглазый дракон сам не рассказал этого Айдену. – Но никто не отдавал твою аару вампирам, она сама согласилась остаться в Шеллаэрде. Таково было условие сделки. И… так будет лучше, Айден! Оставь ее в покое, и никто не скажет завтра, что у тебя после ранения помутился рассудок! Уже ходят слухи о вашей запретной связи! Принц и аара! Где это видано, чтобы из-за служанки дракон развязывал войну? Ты этого хочешь добиться? Нарушения наших договоренностей?

Айден быстро завязал пояс на колете, что надел поверх дублета, и повернулся к брату.

– Я собираюсь освободить Селину, – ответил он вовсе не то, на что рассчитывал Элайдарион.

– Что? – не понял дофин, приподняв брови. – Она не твоя рабыня, чтобы ты ее освобождал. Она и так свободна.

– Она больше не будет аарой. Я дам ей титул, – холодно ответил принц. – А потом женюсь на ней.

Элайдарион сжал кулаки, чувствуя, как перед глазами темнеет. А затем, глубоко вздохнув, медленно проговорил:

– Твое королевство не зря зовется Королевством Огня, брат. Мы все – драконы, но именно твоя вотчина расположилась на отшибе, вдали от континента. В точке самого пламени, где каждый день готова разгореться война. Помнишь ли ты об этом?.. Здесь тихо лишь ночью, потому что все сидят дома. А от любой искры может произойти вспышка. Поэтому Йенлавей – это Королевство Огня. И ты еще хочешь взять в жены человека? Да даже намека на это хватит, чтобы тебя сочли лишившимся рассудка дарком, который не имеет права на трон!

– Да, кстати, – невозмутимо проговорил Айден, словно не слышал и половины из того, что говорил дофин. – Селина больше не простой человек. Она носит мое имя, брат, истинное имя. Хотя сама этого и не знает.

Элайдар покачал головой. В ушах у него звенело, голова начала подозрительно ныть. Перед глазами все рушилось, и с ходу понять, как построить все заново, он не мог, несмотря на то, что всю жизнь только и занимался тем, что улаживал конфликты.

– Ты вправе наказать меня, – бросил Айден, снова развернувшись к нему. На этот раз он был полностью одет. И… внезапно у него за спиной снова оказались те самые огненные крылья, которые так поразили Элайдариона и всех остальных.

Они были огромными, почти достигая высокого потолка, от них явственно разливался по комнате жар, но при этом одежда самого Айдена оказалась совершенно цела.

– Значит, это правда… – выдохнул дофин, с изумлением разглядывая нечто удивительное. – Твоя магия и впрямь взбунтовалась от связи с девственницей? Крылья ведь появились из-за нее, да?

Айден не отвечал. Только смотрел на него напряженно и остро.

– И ты хочешь эту девчонку, потому что драконам запрещена связь с людскими девственницами… ты болен, ты понимаешь? Из-за тебя начнется война, – проговорил Элайдарион, уже ни на что не надеясь. – И виноваты в ней будем мы, драконы.

– Мне плевать, – бросил Айден, и в его руке медленно начал материализовываться огненный меч. – Хочешь наказывать – наказывай. Но я все равно пойду за своей женщиной. И заберу.

И с этими словами шагнул в мигом разверзшийся под ногами портал эксплозии.

Еще несколько мгновений Элайдарион стоял в полнейшей тишине, пытаясь осознать то, что произошло.

– Я не стану наказывать тебя, – наконец проговорил он в пустоту. – Ты моя кровь…

И исчез вслед за ним, уже мысленно прикидывая, сколько сумеет продержаться его брат в стане врага, пока вампиры не разорвут его, едва очнувшегося от раны. Нужно было явиться с армией до того, как это произойдет.

Потому что он любил каждого из братьев несмотря ни на что и был готов рискнуть ради любого из них всем, что у него было.