Глава 15

Селина

Я остановилась в самом центре зала, где мне уже доводилось побывать один раз. Прежде тут стоял высокий черный трон, на котором восседал князь Шеллаэрде, но теперь ни постамента со ступенями, ни самого трона почему-то не было. Вместо них прямо с потолка спускались тонкие нити, унизанные алыми искрами ограненных камней, складываясь в некий удивительно красивый и немного пугающий тоннель. Внутри него меня ждал Ренвиэль, стоя в центре мягкого белоснежного ковра, постеленного тут будто нарочно с какой-то целью. У ковра был настолько высокий ворс, что ноги вампира утопали в нем, как в диковинной траве или странном теплом снегу.

И… на ногах княжича не было обуви.

Этот факт настолько удивил меня, что я запнулась на туфлях с высоким каблуком и едва не упала. Хорошо, что до сверкающего тоннеля оставалось всего несколько шагов, и Ренвиэль резко преодолел их, хватая меня за локоть и не давая упасть.

Страх зашкаливал. Едва княжич дотронулся до моей руки, как меня начало мелко потряхивать.

В зале, казалось, никого не было, однако свет лился исключительно с высокого сводчатого потолка, куда уходили, будто в небо, нити, усеянные кровавыми каплями. Там, в вышине, светила полная луна, роняя холодные серебряные лучи прямо в зал, на меня и Ренвиэля. При этом углы и несколько метров вдоль стен помещения оставались лишенными света, и я чувствовала, что оттуда на нас кто-то смотрит. Видимо, те самые Алые графы, о которых говорил княжич.

– Не бойся, скоро все закончится, – мягко проговорил Ренвиэль, беря меня за руку и словно в танце ведя к кругу морозно-белого света.

– Почему-то я в этом вовсе не уверена, – пробормотала я невольно, громко сглотнув.

Вот хотела же смолчать! Да не вышло. От переживаний мысли рвались наружу и становилось трудно концентрироваться.

Успокаивало лишь одно: я так хорошо натренировалась в эксплозии, что браслет Ренвиэля больше практически не отзывался. Он все еще пока не снимался, да и силой явно обладал, но я уже не чувствовала от него пронзительного холода. А моя воронка портала стала вполне сносной для того, чтобы пропустить человека.

После того как я озвучила свои подозрения, вампир как-то странно взглянул на меня и промолчал, что, увы, лишь усилило мою панику. Хотелось думать, что я лишь накручиваю себя и ничего ужасного не произойдет, но настойчивое предчувствие подтачивало изнутри, сгрызая остатки нервов.

Мы остановились возле сверкающих нитей, Ренвиэль отодвинул их лёгким, но осторожным движением руки и пропустил меня внутрь. Ноги тут же утонули в мягком ворсе ковра, и невольно захотелось оказаться босиком, как и княжич. Но что-то подсказывало, что инстинктивное желание расслабиться и успокоиться в данном случае не сыграет мне на руку. Нужно было сконцентрироваться.

Все ещё осматриваясь по сторонам, я механически гладила большим пальцем по очереди оба перстня, что мне подарили драконьи принцы. Сперва кольцо Сирглинариона, в котором, очень может быть, ещё есть несколько зарядов на эксплозию. Я помнила об этой последней возможности сбежать, но не торопилась ее применить, ведь портал должен был гарантированно перенести меня к Шестому принцу, где мне оказаться совершенно не хотелось. Ведь сам Сирглин и отдал меня Ренвиэлю! Кто знает, что он сделает, обнаружив меня возле себя? Вернет обратно?

Но даже если это и не так, ко всему прочему, не было никакой уверенности в том, что заряды в кольце действительно ещё остались. Стоило испробовать этот способ лишь в самом крайнем случае.

А затем я касалась перстня Айдена, чувствуя, как он будто бы греет меня изнутри. Я вполне отдавала себе отчет, что пытаюсь уверить себя в том, чего на самом деле нет. Однако мне казалось, что это кольцо с небесно-голубыми камнями, рассыпанными по черному золоту, как звезды по ночному небу, соединяет меня с не приходящим в сознание принцем. Словно оно – некая незримая нить между нами. Ведь, кроме этого украшения, у меня не осталось от Айдена ничего. И если он умрет… оно останется последним напоминанием…

Я стиснула зубы, с раздражением подумав о том, что пугающая и острая, как игла, мысль все же сумела пронзить меня насквозь, как бы я ни гнала ее от себя.

Айден.

Айден…

– Да будет ярким Кровавый рассвет и разольется Мрак по горизонту, как вино из вороньей ягоды! – прозвучал вдруг чей-то зычный глубокий голос, и, обернувшись, чтобы найти его хозяина, я с дрожью в теле увидела Кровавого князя.

Он появился будто из ниоткуда, буквально материализовавшись из теней, распространившихся повсюду. Его бледное лицо выделялось на фоне высоких темных стен резким пятном с горящими алыми глазами и такими же пугающе красными губами, из-под которых торчали клыки. И если Ренвиэль хотя бы иногда скрывал их, делаясь похожим на нормального человека, то в полном какой-то животной ярости и голода взгляде князя я видела, что скрывать свою сущность он не планирует в принципе.

– Сегодня древний праздник! – продолжал говорить князь, и с каждым его словом мне делалось все хуже. – Именно в этот день тысячелетия назад Яросветная дева ударила себя благословенным кинжалом, выпустив в наш мир бесконечность магии! Наполнив его своей силой, мощью своей тиарэ и… своей кровью.

От его чуть хриплого ядовитого голоса меня пробрало насквозь.

Раздался грохот барабанов, и откуда-то с потолка начала доноситься размеренная низкая музыка, напоминающая органную. Она была негромкой, но каждый раз перемежалась с теми самыми барабанами, которые словно отсчитывали удары сердца. Минуты или секунды, оставшиеся до какого-то одного события.

Во рту пересохло, перед глазами потемнело от страха. Что-то мне подсказывало, что в такой огромный праздник, как смерть и возрождение богини, со мной не может произойти ничего хорошего. А еще казалось удивительным, что богиню, создавшую все драконье племя, почитают и вампиры…

– Не бойся, – шепнул Ренвиэль, неожиданно сжав мою кисть, которую он все еще держал в своей.

Я перевела на него взгляд и заметила, как едва заметно сведены его темные брови над абсолютно голубыми глазами. Кристальными и холодными, как зимнее небо в самый лютый мороз.

Ренвиэль все еще был пугающе-сильным и опасным княжичем вампиров, и это чувствовалось в каждом его движении, в каждом повороте головы. Но именно сейчас, когда его глаза так разительно отличались от глаз его отца, что были буквально наполнены кровью, я вдруг снова почувствовала, что, возможно, княжич вовсе не таков, каким кажется.

К сожалению, скорее всего, мое внутреннее чутье ошибалось, и разум все еще твердил не доверять наследнику Шеллаэрде.

В этот момент со всех сторон от нашего круга кровавых капель-бусин начали появляться другие вампиры. Сперва это были двое жрецов в церемониальных багряных балахонах. Они держали на двух серебряных подносах по одному бокалу, которые и были протянуты нам с Ренвиэлем. Затем, поклонившись, жрецы исчезли.

А вслед за ними весь зал наполнили другие вампиры. Они медленно шагали вперед из теней, и на каждом из них оказались надеты черные плащи с откинутыми назад капюшонами.

Это страшно пугало, словно я присутствовала на каком-то жертвоприношении. Причем в роли жертвы.

– Какого хрена тут происходит? – прошипела я, не задумываясь больше о культуре, широко распахнув глаза и оглядывая всех присутствующих. Меня начало потряхивать, причем не только от страха, но и от злости. – Ты все же обманул меня и решил сожрать на глазах своих слуг? – выдохнула я сквозь зубы, переведя взгляд на княжича. – Или после того, как меня укусишь ты, присоединятся и эти? – Я с раздражением махнула головой на вампиров, что наполняли зал и вдруг… упали на колени перед нами.

– Успокойся, – тихо проговорил Ренвиэль, все так же смотря на меня с напряжением и какой-то одному ему известной затаенной мыслью. – Я не обманывал тебя. Никто не станет тебя кусать, кроме меня. И я тоже не убью тебя и не превращу в вампира. Один укус – и все закончится.

Его губы на миг приоткрылись, словно он хотел сказать что-то еще, но тут же он поднял ладонь, настойчиво поднося к моему рту бокал с вином от жрецов. Второй бокал был в его руке, и он, не отводя от меня глаз, отпил ровно половину.

– Выпей, – проговорил он, неторопливо облизнув губы, и я невольно поймала это жест, замечая, как вино оставляет густой след на его губах. Словно это и не вино вовсе…

– Что это? – выдохнула я нервно, не имея ни малейшего желания пить. – Мы на это не договаривались.

Жидкость в серебряном кубке была абсолютно непрозрачной и темной, почти черной.

– Вино из вороньей ягоды, – ответил Ренвиэль. – Напиток, очищающий каналы тиарэ, способный пробудить мертвого и оживить спящих…

– Да, теперь все ясно, – фыркнула я, недоверчиво глядя в бокал, пока музыка с низкими барабанами продолжала отсчитывать неведомое время.

– Его готовят лишь у нас, и только Дети Ночи обладают его рецептом, – продолжал Ренвиэль. – Попробовать его считается большой честью… кроме того, что ты сможешь увидеть скрытое. Как и я.

Я нахмурилась.

– Увидеть скрытое? И все?

– И все, – кивнул княжич.

И, глубоко вздохнув, я поднесла бокал к губам и резко отпила половину.

В конце концов, я дала обещание. И я должна выполнить его.

Вот только едва напиток опустился в желудок, обжигая рот и горло остро-пряным вкусом с сильным оттенком алкоголя, как все перед глазами потемнело. И я вдруг увидела то, что произошло, кажется, бесконечно много лет назад. То, что я когда-то помнила, но навсегда забыла.

До этого самого момента.

Мне не более девяти лет… Я сижу на ковре возле высокой пушистой елки и перебираю разноцветную мишуру, которая так забавно переливается в пальцах, словно серебряный дождь. Я хохочу и смотрю на… маму. Она такая молодая… Кажется, не старше, чем я сейчас. Ее глаза светятся, и создается впечатление, что блеск мишуры отражается в ее зрачках, а улыбка освещает комнату.

Я так счастлива в этот момент…

Раздается звонок в дверь, и неожиданно к нам в комнату заходит низенькая пожилая женщина, с морщинами, испещряющими старческое лицо. Ее губы растянуты до ушей, а на плече машет крыльями огромный попугай. У него потрясающие черные перья, отливающие золотом в свете желтой лампы, качающейся под самым потолком.

И я с изумлением узнаю в этой женщине бабу Лиду, соседку, которую я знаю всю жизнь. Которая была старой, еще когда мне было девять!

– Добрый вечер, Лидия Николаевна! – слышится веселый голос мамы. – С наступающим Новым годом!

– И тебя также, милая, и тебя! – поздравляет соседка. А попугай у нее на плече все машет и машет крыльями. Огромными и черными.

В этот момент здесь, в Новой Райялари, пока я продолжаю наблюдать это странное видение, меня вдруг пронзает резкая мысль: не бывает черных попугаев. Что это за птица такая? Больше напоминающая ворона, но и на него не похожа ни капли…

– Смотри, что я тебе принесла, милая, – продолжает баба Лида говорить моей маме. И протягивает ей маленькую коробочку. Затем переводит взгляд на меня и коротко подмигивает. – Конечно, пенсия у меня маленькая, совсем ничего толком и не купишь, но вот подарочек вам решила сделать. Уж не ругай старуху.

– Да что вы, Лидия Николаевна! – ахает моя мама, уверяя хитрую соседку, что ничего нам не нужно.

А я все разглядываю птицу, протягивая к ней маленькие пальчики, и почти не интересуюсь тем, что происходит рядом. А там моя мама открывает коробочку, доставая оттуда потрясающе красивый елочный шар… со сверкающим драконом, летящим по зеркальной поверхности, словно по небу.

Тот самый шар, что лопнул в моих руках, приведя меня в этот ужасный мир. К Айдену, который стал моим спасением и проклятием, разрывающим мое сердце.

– Спасибо, Лидия Николаевна… – что-то еще говорила моя бедная мама. – Это потрясающе!

Но я уже ничего не слышала. Видение померкло, и только маленькие морщинистые глаза соседки еще весело подмигивали мне да огненно-желтые глаза попугая светились в исчезающих облаках воспоминания.

А через несколько дней, сразу после Нового года, мамы и отца не стало. Они просто исчезли, словно никогда их и не было. И я осталась одна… Сперва меня воспитывала тетка по отцу, но я никогда ей не нравилась. Уже через пару лет она оставила меня жить самостоятельно в родительской квартире, а сама лишь изредка привозила еду, за что ей большое спасибо. Других родственников у меня не было, а друзья так и не появились, потому что очень быстро я приучилась тратить все свободное время на работу и учебу. Первое – чтобы было на что кушать, а второе – чтобы в дальнейшем не подметать дворы всю оставшуюся жизнь.

А затем я попала сюда… И прежняя жизнь закончилась.

Из воспоминаний я вынырнула так резко, что не сразу поняла, где нахожусь.

– Селина, ты в порядке? – тихо повторил явно уже не в первый раз вопрос Ренвиэль, обхватив мое лицо ладонями.

Я пыталась сконцентрироваться на происходящем, но перед глазами все еще стояло улыбающееся лицо соседки и блестящий шар с драконом внутри, и уже сквозь эти образы проглядывали холодные голубые глаза вампира, который оказался ко мне возмутительно близко.

– Селина, – прошептал княжич, и я невольно встряхнула головой, одновременно избавляясь от образов прошлого и пытаясь избавиться от рук вампира. – Время пришло, – вдруг сказал он, пока я пыталась понять, что имеется в виду.

– Время? – выдохнула я, когда музыка вдруг стала громче, а невидимые барабаны издали очередной резкий глухой грохот.

В этот момент Ренвиэль вдруг осторожно коснулся моих волос, откинув их назад и освобождая шею, и тут же опустился к ней, одновременно удерживая меня за талию и за затылок.

– Что проис?.. – едва успела я проговорить, испуганно распахнув глаза, как его клыки вошли в мою кожу, на миг оглушив резкой болью.

Голова закружилась. От неожиданности и резко нахлынувшего страха перед глазами потемнело.

Нет, я знала, что обещала Ренвиэлю этот проклятый укус. Помнила, что долги нужно платить. Но когда миг расплаты настал так быстро, это буквально вышибло почву из-под ног.

Если бы княжич не удерживал меня в объятиях, напоминающих жесткий, как капкан, захват, я бы упала.

Однако стоило отметить, что боль довольно быстро исчезла и все мое состояние было вызвано скорее страхом, чем реальным фактом укуса.

Что мне, уколов никогда не делали в жизни? Делали, и ещё как. Надо заметить, большая часть из них была даже больнее, чем несчастный укус Ренвиэля, от которого всего-навсего немного кружилась голова.

К тому же едва я почувствовала, как его клыки распороли мою кожу, а кровь, судя по всему, успела попасть ему в рот, как княжич резко отстранился. Я даже не успела удивиться.

И только музыка звучала все так же размеренно и громко, а стоило оглянуться на присутствующих, как начало казаться, будто все они замерли в ожидании чего-то неведомого.

– Что, уже все? – шепотом проговорила я, взглянув в кроваво-алые глаза Ренвиэля Эстерийского.

По спине прокатилась ледяная волна.

Он молчал и смотрел на меня так, словно я сотворила нечто ужасное.

И снова короткий и жутковатый грохот барабанов…

– Ты чего молчишь?.. – выдохнула я, когда сердце снова кольнуло дурное предчувствие.

Но Ренвиэль не успел ответить. Или не пожелал… не знаю, но в этот момент прямо возле его левого плеча заклубился мрак, подернутый хлопаньем десятков летучих мышей. И тут же из него появился Кровавый князь.

Тьма, из которой он вышел, превратилась в длинный черный плащ, оседающий за его спиной как огромные крылья. А его красные маленькие глаза, глядящие остро и жёстко, впились сперва в меня, а затем в наследника Шеллаэрде.

– Каков будет твой вердикт, сын? – коротко и как-то пугающе церемонно произнес он.

Ренвиэль молчал, барабаны продолжали бить, а вампирский двор все так же стоял на коленях, как и прежде, в ожидании ответа княжича.

– Это что, ещё не конец? – выдохнула я, нахмурившись. – Мы так не договаривались. Ты сказал, что укусишь меня и на этом все!

Ренвиэль глубоко вздохнул. Совсем по-человечески. А затем, стиснув зубы, ответил:

– Так и было бы. Если бы в тебе не текла спящая кровь чистокровного дракона.

По залу прокатился тихий и несмотря на это оглушительный рокот шёпота. А Кровавый князь зубасто улыбнулся, подняв руки в воздух и резко развернувшись ко всем присутствующим свидетелям происходящего.

– Кровь Яросветной явила истину! Багряная луна благословила в этот праздник наше княжество и всех детей Ночи! Сегодня наследный княжич Шеллаэрде, мой сын – Кровавый герцог Ренвиэль Эстерийский – зачнёт дитя новой эры! Первого в истории вампира драконьей крови!

Зал зашумел, а грохот барабанов стал оглушительным, пока я пыталась сообразить, что за несусветную ересь несёт этот бешеный старик.

– Ренвиэль Эстерийский сделает что?.. – выдохнула я, глядя на княжича, что все ещё стоял, держа меня в крепких, как цепи, объятиях.

Я попыталась освободиться, и он мне даже позволил это сделать, разве что не перестав смотреть на меня широко распахнутыми алыми глазами, от которых мне теперь делалось дурно.

– Ты все верно расслышала, – выдохнул он негромко и будто извиняясь.

– Иди ты… знаешь куда, княжич? – прошипела я, толкнув его в грудь и оглядываясь, чтобы понять, как выбраться отсюда. – Так и знала, что все твои обещания – ложь. "Я тебя не трону, не убью, не трахну, не заставлю выйти за себя замуж…" Что ты там ещё говорил?

– Формально я не солгал, – стиснув зубы, проговорил он. – Я сказал, что во время ритуала от тебя потребуется лишь потерпеть укус. Но не говорил, что будет после.

– Ах, ну да, это меняет дело! Хитрая твоя белобрысая физиономия приучилась увиливать в любой ситуации, – прошипела я, отталкивая его и пытаясь выйти из круга кровавых бусин.

Но Ренвиэль схватил меня за руку, бросив:

– Если тебе будет легче, я надеялся, что до этого не дойдет. Ты бы оказалась простой человеческой девушкой и уже сейчас была бы свободна.

Я мрачно взглянула в глаза, которые медленно и будто с усилием становились голубыми, и выдохнула:

– Мне не будет легче. Отпусти.

– Я не могу, – покачал головой он. – Тебе придется остаться.

Сердце ударило в горло. С кончиков пальцев сам собой потек огонь. Я собиралась уйти отсюда к демоновой бабушке прямо сейчас. Ренвиэль отдернул руку, на которую попало мое пламя, и слегка зашипел. Впрочем, не отшатнулся от меня ни на шаг.

– Держите ее, она обладает эксплозией, княжич! – раздался вдруг подозрительно знакомый мерзкий голос из толпы.

И, повернув голову, я с изумлением обнаружила даркессу Ильнарион Ночную Искру.

Ярость всколыхнулась во мне так быстро, как никогда прежде. Словно это уже была вшитая на уровне инстинкта реакция на мерзкую драконицу, что уже несколько раз едва не убила меня.

Но что она делала здесь? В капюшоне среди подданных Кровавого князя?

Ответ напрашивался сам собой. Вероятно, она была в числе предателей, которые строили заговор против Семерых имперских принцев. И несмотря на очевидный ответ это никак не укладывалось в голове. Ведь она мечтала стать женой Айдена!

Кроме того, оставалось не ясным, что за мероприятие привело ее в замок вампиров и что конкретно означают странные слова Ренвиэля. Как во мне может быть спящая кровь дракона?..

– Эксплозия нам тут ни к чему. Делай свое дело, сын, – раздался сбоку повелительный голос князя, а вслед за этим на полу зажглись огнем какие-то печати. Кажется, такие же я видела в песке на арене казематов!

Эти руна означали, что эксплозией я воспользоваться не смогу.

Снова ударили барабаны, и вокруг будто нарочно стало вдесятеро темнее.

– Если вы думаете, что я позволю трахнуть себя на этом ковре ради каких-то там ваших мифических вампиренышей, то вы глубоко ошибаетесь, – прорычала я, пятясь назад и от Ренвиэля, и от его отца. Ещё не зная, что буду делать в следующую минуту, но уже прекрасно отдавая себе отчёт в том, что скорее сдохну, чем позволю к себе притронуться.

Спину вдруг обожгло. Я повернула голову, через плечо замечая, как горят алые капли на нитях, что протянулись вниз от самого потолка, заключая нас с княжичем в сверкающий кокон.

– Выйти не удастся, – едва заметно покачал головой Ренвиэль, все ещё не сводя с меня странного, какого-то невеселого взгляда

Я бы даже решила, что ему все это представление не по вкусу, если бы у меня была возможность что-то решать. Если бы у меня оставалось на это желание.

– Рэн, приступай, – резко прозвучал голос князя, после чего он любезно отошёл на десяток шагов в сторону и, откинув свой призрачный черный плащ, неторопливо уселся на трон, материализовавшийся прямо из воздуха. И, похоже, решил наблюдать за действом.

Всё внутри меня горело, буквально трясло от бешенства, от осознания того, для чего меня сюда привели.

Я повернула голову к Ренвиэлю и, стиснув зубы, выдохнула:

– Говори. Что значит "спящая драконья кровь"?

Я хоть дурой себя и не считала, но понять сказанное не могла. Как во мне может быть драконья кровь, когда я и в мире-то в этом никогда не была прежде? Да и вообще всё происходящее перестала считать горячечным бредом не так уж давно.

Магия, дарки, эксплозия, русалки, вампиры… Это все больше походило на сказку. Или кошмар, в котором финальным штрихом оказалась новость о моей какой-то там крови.

– Спящая кровь означает, что ты полукровка, – неторопливо проговорил княжич, отчего-то не торопясь выполнять приказ отца. – Ты человек, в роду которого был дракон. Но самое удивительное не это, Селина. А то, что в твоём роду был чистокровный дракон. Не дарк или даркесса, рождённые от магии и соединившие в себе человеческое тело и драконью душу. Кто-то из твоих родственников жил ещё во времена Старой Райялари. Когда истинные потомки Яросветной девы рассекали небеса своими крыльями…

Голос Ренвиэля звучал тихо и как-то особенно мелодично. Он вдруг поднял руку, осторожно коснувшись кончиков моих волос, и краем глаза я заметила, как между его пальцев будто бы сверкнул всполох золотого огня. Словно мои собственные пряди горели…

– Это чушь, – проговорила я, отворачиваясь и стараясь скрыть дрожь в голосе. Не замечать этой странности с моими волосами. Чтобы продолжать не верить…

Своих родителей я почти не помнила. Кто теперь может сказать, чьими потомками они были?

Никто.

Я знала лишь, что у отца была родная сестра, которая жила в нашем городе и помогала мне после смерти мамы и папы. Скорее всего, это означало, что отец все же человек. Но у матери родственников, кажется, не было вообще. Могло ли оказаться так, что она – дракон? Драконица, явившаяся в мой мир и поселившаяся в нем навсегда?..

Под кожей будто зашевелился десяток раскаленных змей. По позвоночнику скользнула дрожь.

– Отпусти меня, – быстро развернувшись, попросила я вампира.

Голубые глаза вспыхнули, став чуть больше, чем были. Впервые с момента нашего знакомства я сама схватила вампира за руку, крепко сжав.

– Ты же нормальный… – проговорила я зачем-то, вглядываясь в него. Стараясь разглядеть в холодной, жесткой голубизне его глаз что-то человеческое, то, что, как мне казалось, мелькало в них иногда, когда никто не видел и не мог ожидать. Стараясь не обращать внимания на тот призрачный могильный холод и чудовищную силу, что всегда распространялась вокруг княжича Шеллаэрде, напоминая, кто на самом деле стоит передо мной.

Ренвиэль стиснул зубы. Он мог бы отвернуться, вырвать у меня свою руку, сказать что-то жесткое.

Но он продолжал глядеть на меня молча и лишь через пару мгновений неторопливо покачал головой.

– Я не могу нарушить приказ, – проговорил он затем еле слышно. Почти одними кроваво-алыми губами. А потом вдруг поднял руку и обхватил пальцами мой подбородок, неожиданно заставив смотреть точно в свои глаза.

Голова начала слегка кружиться. Пол словно пошатнулся.

– Если хочешь, я сделаю так, что ты забудешь все, что произойдет дальше, – сказал княжич медленно. – Если позволишь поцеловать себя, эта ночь перестанет быть для тебя наказанием… и превратится в наслаждение…

Его слова в один миг зазвучали неведомой музыкой, написанной дьявольским композитором проклятого мира. Вместе с ударами барабанов я стала слышать собственный пульс, шорохом шелка ощущать прикосновения мужских пальцев к своей коже… Я тонула в омуте цвета самого жгучего льда…

– Нет! – Я оттолкнула княжича с такой силой, что ему пришлось сделать несколько шагов назад и практически выйти за черту кровавых бусин.

Наваждение в голове медленно рассеивалось, кровь застучала в ушах.

– Хватит… – проговорила я, тяжело дыша, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, как выбраться. Что делать?

Ведь у меня было всего несколько секунд до тех пор, пока Ренвиэль и остальные придут в себя и княжич снова решит использовать на мне свои ментальные фокусы.

Признаться, морочить мне голову ему удавалось блестяще. Вглядываясь в его колдовские глаза, я совершенно переставала соображать. Словно выпивала бутылку вину залпом, и алкоголь наваливался на сознание разом, блокируя все сопротивление.

Нет уж, спасибо. Я собиралась сохранить себя в здравом уме.

Чтобы драться.

Не глядя, я повернула на пальце кольцо Сирглинариона, уже не задумываясь, куда меня приведет портал в случае, если кольцо сработает. Если к Сирглину, который снова отдаст меня вампирам, то и пусть. Хотя бы немного времени выиграю.

Однако, едва перстень повернулся, зелёный камень в нем полыхнул призрачным светом и потух. Вслед за этим движением колдовские рисунки на полу тоже полыхнули и исчезли, просто напоминая о своем присутствии.

Стало окончательно ясно, что эксплозия тут не работала. Зато должна была работать остальная магия!

Вампиры защитили свой зал от драконьих порталов. Но они не ограничивали его магическую проницаемость, а значит, как и они, я все ещё могла просто колдовать!

И пусть я знала едва ли намного больше одной простенькой печати огня, меня это больше не останавливало. Ведь подводная царица Иаршеллавира уничтожила мой ключ тиарэ, разлив мою магию по всему телу. Буквально дав тем самым мне возможность колдовать безо всякого источника, накопителя магии. Без печатей и магических рун! Когда-то меня это напугало. Теперь же я была счастлива, что подводная королева сделала мне этот подарок.

Именно из-за него эксплозия подчинялась мне без специального рисунка. Именно по этой причине, если в воздухе вокруг было достаточно разлитой тиарэ, у меня должна была получиться и любая другая магия!

В этот момент меня осенила ещё одна важная мысль. Идея, которую я могла попробовать воплотить в жизнь, чтобы спастись. Однако прежде, чем я успела приступить к действию, по залу пронесся удивленный шепот. Кто-то из присутствующих взвизгивал, кто-то начал швыряться всполохами зеленовато-рыжей силы. Ядовитой, жуткой, мертвой… А затем в первых рядах буквально из тьмы вырвался Гвенвин!

Его черная шерсть сверкала таинственными изумрудными искрами, когда он внезапно прямо с пола прыгнул на голову Ильнарион, стоявшей ближе всех ко мне и столбу света, накрывшему меня, как купол.

Ирлис впился в белоснежные волосы даркессы, и та громко завизжала, забыв даже о возможности применить магию. В стороны разлетелись капли крови, вампиры, стоящие поблизости, голодно зашипели.

Кому-то из них на бледное лицо попали алые брызги, и я увидела их ставшие красными глаза. Длинные клыки сверкнули в провале ртов. А в следующий миг сразу трое вампиров бросились на даркессу, будто не сдержавшись.

Краем сознания я понимала, что у них не хватило самообладания. Не могло хватить, видимо, драконья кровь слишком привлекательна для детей Ночи. Мне оставалось лишь радоваться, что вся эта толпа отвлеклась, на некоторое время забывая обо мне.

Остальные вампиры отпрянули на несколько шагов от Ильнарион так быстро, словно удирали от чумного больного.

Даркесса кричала. Кровавый князь встал со своего кресла, призывая к тишине, приказывая оставить женщину в покое. По залу начала разливаться тьма.

Но никто не слушал повелителя. Вампиры обезумели. Через мгновение к первой троице присоединились ещё двое, едва не раздирая даркессу на части.

Оставшиеся вампиры начали впадать в некое подобие паники. И лишь примерно два десятка мужчин, что стояли ближе всего к князю, выглядели внушительнее и сильнее других. Едва первый шок от произошедшего начал спадать, как они двинулись к даркессе, оттаскивая от нее ошалевших собратьев.

Кругом начали раздаваться взрывы и мелькать всполохи магии. Это был прекрасный момент, чтобы сбежать!

А тем временем кровавые нити бус, свисавших вокруг меня с потолка, дрогнули. И я с изумлением увидела, как мне на руки прыгает ирлис, держа в окровавленных зубах мои серьги!

Радость ударила в голову пьянящей волной. Я поцеловала помощника в клыкастую морду, морщась от влажного носа и шершавого языка. Он заляпал меня чужой кровью, но я не обращала внимания.

Это проклятое бело-золотое платье, которое меня заставили надеть, выглядело словно наряд ритуальной девственницы. И теперь я видела это как никогда четко. Золотые узоры огибали мою грудь, струились по талии драгоценными линиями, очерчивая и демонстрируя каждый изгиб тела. И несмотря на то, что к моим волосам, приобретшим удивительный, почти сверкающий цвет, наряд прекрасно подходил, я чувствовала себя чудовищно.

А ирлис… на мгновение дал мне ощутить себя счастливой. Напомнил, что несмотря ни на что я не одна и еще могу спастись.

Я сжала в пальцах черные серьги с морозно-ветвистыми узорами и обернулась, наткнувшись на тяжелый колкий взгляд Ренвиэля, не отводящего от меня глаз, но и не двигающегося при этом.

Не знаю, почему он не подходил ближе. Не понимала, что творилось у него в голове в этот момент, но я ждала худшего. И только пальцы с силой сжимали украшение, от которого кожу словно едва заметно покалывало.

Я мысленно представила, как внутри меня кипит пламя, и совсем не удивилась, когда с ладоней на пол полился жидкий огонь. Гвенвин забрался мне на плечо, и несмотря на то, что он был жутко тяжелый, я почти не чувствовала его веса. Зверь у меня возле уха грозно шипел на Ренвиэля, а тот не отрываясь смотрел на нас. И мне казалось, что я вижу в его ледяных глазах свое отражение.

Он должен был напасть. Должен был остановить меня.

Но он не двигался с места.

– Что ты медлишь?! – раздался вдруг из зала низкий, рычащий голос Кровавого князя. – Делай свое дело, обезвредь девчонку, пока она не начала колдовать! Ее зверь принес нам достаточно проблем!

Краем глаза я видела, что помутившихся разумом вампиров уже убирали из зала. Рядом раздавалось глухое хлопание крыльев, а затем кровососы просто исчезали. С каждым разом их становилось все меньше, и только Ильнарион лежала на каменном полу в кругу крови, пытаясь отдышаться и зажимая колотые раны по всему телу. Она была жива и казалась еще злее прежнего, глядя на меня огромными, расширенными от ярости глазами. Ее платье и плащ были разодраны, волосы всклокочены и стояли дыбом.

Но при всем ее бедственном положении она все равно продолжала смотреть лишь на меня, пока не сказала вдруг:

– Я помогу вам, мой княжич, избавлю от мерзкого ирлиса, посмевшего нарушить церемонию…

Кончики пальцев взметнулись вверх, и тут же напротив каждого из них начала загораться небольшая огненная печать. Символы появлялись один за другим, словно их рисовал невидимый художник. И теперь мне стало немного яснее, почему она не применила магию раньше.

Ильнарион нужно было время на начертание колдовских рун. Она не могла сделать это быстро…

Но могла я.

Страх лизнул ребра – ведь я почти совсем не умела защищаться, но неожиданно серьги в ладони резко нагрелись. Боль отрезвила, заставив действовать необдуманно, но как можно быстрее.

В горле клокотали кровь и злость. И вдруг они словно начали выплескиваться наружу вместе с магией.

Я выбросила руку вперед, представляя, как струя огня превращается в огненный хлыст. И пламя послушалось, словно верный пес. Огонь скрутился в жгут, хлестнув женщину, раздирая ее платье и поджигая его. Оставляя на коже алую обгоревшую полосу.

Ильнарион закричала, заваливаясь на спину, а печати на ее пальцах потухли.

Я не верила своим глазам. Это была ужасно сильная магия, какой прежде мне не доводилось творить. И она получилась безупречно!

Разве что у меня перед глазами внезапно резко потемнело, а стоять стало трудно, будто я не спала двое суток.

Перенапряжение! Проклятье, я не знала, как колдовать, не используя всю силу без остатка!

Прямо сейчас я едва могла вздохнуть. Перед глазами вспыхнули разноцветные круги, сквозь которые едва удавалось что-то разглядеть.

А огненный хлыст все ещё лежал на полу зала и полыхал, судя по всему продолжая вытягивать из меня силу.

– Ренвиэль! – рявкнул Кровавый князь. – Сейчас же приструни эту суку или это сделаю я!

Лицо княжича Шеллаэрде, казалось, побледнело ещё сильнее. Он стиснул зубы, верхняя губа искривилась, и из-под нее ещё сильнее стали виднеться агрессивно острые клыки.

Но вампирский правитель не стал ждать ответа сына. Он кивнул своим Алым графам, что безмолвными псами исполняли его приказы, и бросил со злостью:

– Держите ее.

Ирлис зашипел, с его чёрной шерсти посыпались призрачные колдовские искры.

У меня больше не оставалось времени.

В висках с яростью стучал пульс.

Эти твари обступали меня со всех сторон!

Поэтому, через силу превозмогая головокружение, я постаралась сосредоточиться. Мне жизненно необходимо было понять, почему прежде у меня получалась эксплозия – заклятье чрезвычайно сильное и сложное, и при этом я не чувствовала себя так, словно вот-вот потеряю сознание.

Что было не так? Почему в этот раз все настолько ужасно, что, кажется, стоит мне вновь начать колдовать, как я просто отключусь, позволив вампирам сделать со мной всё, что им заблагорассудится?!

Нет уж, облегчать работу им я не намерена… Стук собственного сердца оглушал, Алые графы обступили меня со всех сторон, и вокруг их ладоней начали появляться черные цепи. Их концы падали на пол, вполне натурально высекая искры из каменных плит.

И в этот момент меня осенило. Тиаре! Мне не хватало тиаре, разлитого в воздухе! Ведь Иаршеллавира уничтожила мой ключ, мой источник магии, который мог накапливать какое-то количество силы. При этом она распределила всю магию по организму, но та потеряла аккумулятивный эффект. Мне вполне хватало силы на колдовство, если вокруг в воздухе было достаточно тиарэ. Но что, если в зале ее слишком мало?..

Тогда для вампиров, имеющих свой собственный ключ, это практически не является помехой. Но это помеха для меня.

Я стала лихорадочно думать, как исправить ситуацию. При этом ближайший из вампирских прихвостней уже занёс руку для удара или для того, чтоб обхватить меня своей черной цепью, – точно понять было сложно.

Время и так текло ошеломительно медленно, а теперь и вовсе будто застыло, как муха в капле янтаря. Я видела кровавый блеск вампирских глаз, ощерившиеся клыки, но сквозь них вспоминала Айдена. И серьги в руке незаметно нагревались…

Когда-то он своим шуточным наказанием научил меня делать видимой разлитую вокруг силу. Остаточную тиаре, появившуюся после использованных заклятий. Похоже, эта тиаре была некоторым образом инертной, не участвующей в новых и новых творимых в зале заклятьях. Она была как осколки, которые собрать воедино можно было лишь отдельной целенаправленной волшбой.

И способ был мне известен.

Не думая больше ни о чем, не теряя времени, которого и так не было, я представила перед глазами руно печати, в центре которого сверкал призрачный цветок розы – символ, который должен был сделать все невидимое видимым. Не останавливаясь ни на миг, я выдохнула, представляя, как вместе с воздухом из меня выплёскивается сила. И тут же печать загорелась огнем. А весь зал вокруг наполнили красновато-черные облака, внутри которых будто сверкали мельчайшие кристаллы-осколки.

Это были осколки магии вампиров.

Стараясь не отвлекаться на то, каково ощущать в себе эту страшную темную магию, я нарисовала и активировала ещё одно колдовское руно. На этот раз с витиеватой снежинкой в самой сердцевине. С почти точно такой же снежинкой, какая была на моих сережках…

Айден говорил, что это называется "конденсацией магии".

И в тот же миг черно-красные сверкающие облака осколков слились воедино, превратившись в волну. Раскрыв руки в стороны, будто навстречу смертоносному морскому приливу, я позвала эту черную волну в собственное сердце.

Зал задрожал. Тяжёлые портьеры и шторы на витражных окнах всколыхнулись, как от ураганного ветра. Волосы и плащи вампиров затрепетали. А сами кровососы едва удержались на ногах, когда темная лавина ударила в меня и тут же вырвалась обратно, на этот раз стекая с кончиков пальцев огненными плетьми.

Мне было холодно. Ошеломительно холодно, и из глаз сами собой полились ледяные слезы, которые жгли кожу.

– Удержите эту дрянь любой ценой! – завопил князь, когда один из жгутов моей новой силы ударил и по нему, раскидывая стоящих рядом со мной графов. – Ренвиэль! Если она станет драконом, уже ничего не получится!

И вдруг я увидела черные нити, протянувшиеся от князя к сыну. То, что прежде было скрыто. Видимо, печать с розой показала и это.

Нити скреплялись на руках и ногах наследника Шеллаэрде, на грудной клетке и горле.

А Ренвиэль неожиданно посмотрел на отца и… покачал головой.

– Она уже дракон, отец. А я никогда не планировал отрезать чьи-то крылья… – Он как-то вымученно улыбнулся, и в тот же миг с уголка его рта потекла кровь. Черные нити сжали горло, заставив светлую кожу Ренвиэля отливать синевой. Тонкие вены на его лице стали и вовсе черными.

– Все приходится делать самому, щенок, – прорычал князь и, расталкивая волной темной силы подданных, что окружали его, ринулся ко мне сквозь зал, не касаясь пола. Его пепельно-серое лицо полыхало яростью.

Сердце в груди подскочило от страха. Ренвиэль дернулся в мою сторону, словно хотел сделать что-то. Но не смог даже пошевелиться. Его руки и ноги разошлись в стороны, и на них ещё ярче проявились черные нити-цепи, растянувшие его, словно кандалы в тюремной камере.

Он опустил голову и закрыл глаза, и я лишь успела заметить, как в последний момент из них повалил черный дым.

А князь уже был совсем рядом. Он замер возле меня, остановившись резко, как лавина, наткнувшаяся на скалу. И схватил меня за шею ледяными пальцами, заканчивающимися острыми когтями.

Меня тряхнуло, как от удара током. Все тело будто пронзила раскаленная стрела – сквозь нервы, кости, плоть и мышцы. Мне было физически больно буквально от одного этого прикосновения, от которого сквозь кожу словно начала проникать чужая черная магия.

Он что-то делал со мной, этот вампирский повелитель. Князь, в глазах которого мне чудилась не только бесконечность чужой крови, но и самый черный мрак всего мира.

Я не могла пошевелиться и начала задыхаться. С каждой секундой перед глазами всё сильнее темнело. Я обхватила холодное мужское запястье, пытаясь вздохнуть, втянуть воздух хотя бы ещё один раз.

Огненные плети как-то сами разом рассыпались, как только я потеряла контроль над собой, ощутив неудержимый прилив страха.

Я едва не попрощалась с жизнью, наблюдая в угасающем сознании лишь самые красивые огненные глаза Седьмого принца, с которым мы, видимо, никогда больше не увидимся.

В этот момент ирлис спрыгнул с моего плеча, пытаясь вцепиться Кровавому князю в лицо, но едва достиг густого черного полога чужой магии, как его отбросило на несколько метров назад.

Из ауры вокруг повелителя вампиров били антрацитовые молнии. Они ударяли в пол вокруг нас, в потолок, казалось, зажигали сам воздух. И я почти ждала, что вот-вот они ударят и в меня.

– Не стоило сопротивляться, маленькая сука, – проговорил он, приблизив ко мне свое худое, лишённое морщин лицо, в котором на первый взгляд вовсе не угадывались годы. Но стоило всмотреться в багряные глаза, как буквально наваливалась тяжесть чужой древности. Прожитых лет, коих было бесчисленное множество. – Если бы вела себя хорошо, может быть, тебе бы даже понравилось, – зло усмехнулся он совсем рядом с моим лицом. – Я был бы милостив, но теперь на удовольствие можешь не рассчитывать, в этот раз хорошо будет только мне.

Он ядовито рассмеялся, откинув голову назад, и его светлые волосы, сцепленные в низкий хвост, неожиданно блеснули скрытой лысиной.

А мой страх смыло очередной волной бешенства и отвращения. Ведь выходило так, что из-за своей слабости я вот-вот должна была позволить сделать этому отвратительному существу с собой все, что ему пожелается… Я сама подписала себе приговор, даже не сопротивляясь…

Эта мысль так сильно резанула меня, что я мгновенно пришла в себя. В конце концов, даже если в процессе моего сопротивления ничего не получится, я хотя бы попытаюсь. А если сдамся без боя, то просто преподнесу врагу себя на блюде.

И что-то внутри меня взорвалось.

Из груди вырвался громкий крик, и я не была уверена, что он мой собственный. Словно что-то сломалось у меня в душе – возможно, так сознание переходит в состояние аффекта. Когда уже мало соображаешь, что делаешь и что происходит вокруг.

Вместе с криком из центра ладоней и кончиков пальцев вновь полилось пламя. Я кричала громко и пронзительно, выплескивая всю силу, что была внутри меня, и всю, что удалось накопить с помощью печатей с розой и со снежинкой.

Сила хлынула смывающим все потоком. Но сперва ничего не происходило. Князь все так же держал меня за горло, а огонь просто обтекал его ужасную мощную фигуру, окружённую черным коконом. Огонь двигался дальше, сжигая на пути все остальное, но только не князя…

Однако в какой-то момент я вдруг увидела, как алые глаза повелителя Шеллаэрде вдруг широко распахнулись. Он коротко оглянулся по сторонам, и я уловила в черных как ночь зрачках мелькнувший страх, смешанный с удивлением.

И через мгновение стало ясно, что случилось. Его аура начала истончаться. Стремительно и неотвратимо.

А ещё где-то в стороне черные цепи, сжимающие горло Ренвиэля, тоже исчезли, а княжич упал на пол, не приходя в сознание.

Я не успела испугаться за его судьбу, как ему на грудь прыгнул Гвенвин, и вдруг они оба исчезли в зеленоватых искрах, сыплющихся со шкуры зверя.

Ирлис открыл портал! Это было невероятно! Мало того, что я не знала об этой его способности, так в следующий миг стало ясно, что ко всему прочему ирлис открыл портал несмотря на блокирующие руна вампиров!

Но какого же лешего этот маленький засранец не сделал этого раньше и почему не унес меня отсюда к демоновым бабушкам?..

Закрадывалась странная, подтачивающая, как червячок, мысль, что все это не просто так. Вот только я понятия не имела, какой во всем этом смысл.

Но я не успела толком удивиться, потому что в следующую секунду аура князя окончательно рассыпалась, и он истошно зарычал, закрываясь от моего огня полой своего плаща.

Можно было порадоваться! Казалось, я почти победила. Вот только моя магия стремительно подошла к концу. Вся накопленная сила израсходовалась, и я почувствовала резкое головокружение.

Перед глазами снова потемнело, и я упала на колени, понимая, что не могу держаться на ногах.

С пальцев едва капал огонь, и хотя теперь он горел вокруг, защищая меня будто живой раскаленной стеной, больше я не могла выдавить из себя ни капли.

А князь был жив! В нескольких шагах от меня он распахнул полы своего плаща, явив мне искаженную и обожженную физиономию с кривыми обгорелыми губами.

– Что, кончился резерв, человеческая дура? Ты ведь ещё не дракон. И драконом никогда не станешь, кто бы что ни говорил! Слишком много в тебе человеческой крови и мало истинной, божественной. Ты могла бы жить у нас как княжна! Стала бы женщиной моего сына, тебе поклонялись бы и почитали, как мать будущего наследника. А теперь, пожалуй, было бы лучше тебя убить. Но я не сделаю тебе такого подарка. Ты будешь носить мое дитя, а когда родишь, сдохнешь, как собака, выброшенная на улицу в голодный год. Тебя сожрут мои подданные.

Он говорил с мерзко-опьяняющей, отравляющей злобой, от которой хотелось спрятаться, скрыться и исчезнуть навсегда.

Но со мной уже было что-то не так. Я почти не слышала его слов. У меня в голове бешено крутились шестеренки, пытаясь подсказать какую-то крайне важную ускользающую мысль. Буквально жизненно важную, ту, что укрылась от моего понимания.

Снежинка…

Конденсация магии…

Что, что я пропустила?..

Серьги, все ещё зажатые в руке, обжигающе нагрелись. Теперь я едва удерживала их в побелевших пальцах, но отпустить не было ни малейшей мысли.

Серьги…

Со снежинками…

Здесь таилось что-то крайне необходимое мне.

Что, если они неспроста имеют свой узор? Что, если снежинки внутри – часть колдовского руна? Тогда получалось, что они обязаны были… конденсировать магию? То есть сгущать ее вокруг и, может быть, аккумулировать внутри себя? Иначе для чего ещё без толку конденсировать?..

Едва эта мысль оформилась у меня в голове, как, не глядя больше на князя, я глубоко вздохнула, одновременно представляя, как высасываю из черного золота силу, что могла оказаться внутри. Не надеясь ни на что и одновременно надеясь на все.

И я угадала… Сила ринулась в сердце ослепляющей волной, настолько яркой и горячей, что я не могла больше дышать. Она вошла в лёгкие раскаленным пламенем, облизала рёбра и, кажется, сожгла сердце и внутренние органы. Я одновременно чувствовала небывалую мощь, ощущала себя бессмертной и всемогущей, но при этом думала, что умерла, так больно это было.

Спину начало жечь, грудь разрывало изнутри.

И только где-то в стороне я слышала, как Кровавый князь, кажется, отдает какие-то приказы.

Различить слова было невозможно, как и открыть глаза. Я распахнула руки в стороны, думая, что меня сейчас разорвет на части.

В этот миг я открыла глаза и увидела, как повелитель Шеллаэрде достал откуда-то странную керамическую вазу и повертел ее в руках, а затем разбил об пол, рассыпая вокруг серый пепел.

Прах…

Его Алые графы выстроились с двух сторон от него, словно живые крылья. И посмотрели на меня.

Откуда-то в зале оказались ещё гости… Инстинктивно я понимала, что это дарки. Они сняли капюшоны, и я почему-то легко различила их сущности без особого труда. Это были те драконы, что предали принцев… У каждого из них в руках сверкало какое-то огненное оружие, и, похоже, они были готовы драться… со мной. Как с угрозой их перевороту.

Почему? Как это произошло?

Я не знала. Но, похоже, странная сила, которая разрывала меня изнутри, пугала и их. Видимо, сыграло роль еще и то, что прежде Мельгорион представил меня на весь двор Чертога Огня как то ли посланницу, то ли проклятие богов.

Человек, обладающий драконьей магией… Аара Седьмого принца, что унесла его погибающее тело из-под носа у княжича Шеллаэрде, а затем была отдана ему же в качестве гаранта ненападения.

Теперь же на церемонии, затеянной Кровавым князем, я отказалась стать любовницей Ренвиэля и рожать ребенка, что был бы наполовину вампиром и якобы наполовину драконом. Я видела лица драконьих предателей и отказалась встать на их сторону…

Видимо, весь этот ритуал был продуман заранее… И предатели-дарки с помощью него тоже рассчитывали получить свою выгоду.

Теперь же я испортила планы не только вампирам, но и тем самым даркам.

Стало кристально ясно, что они убьют меня, едва представится хоть малейшая возможность. Но мне уже было не страшно. Мне было так больно, что весь страх испарился несколькими мгновениями ранее.

Из меня буквально лилось пламя. Огонь горел со всех сторон, и когда мои руки оказались раскинутыми в стороны, то краем глаза я заметила, что с обеих сторон у меня за спиной загорелось по огромному всполоху огня.

Как… крылья…

Я отвернулась, бросив пустой взгляд на вампиров и дарков перед собой. На их полусгоревшие одежды. На Кровавого князя с обожженным лицом, у ног которого рассыпался мертвый пепел.

А затем приоткрыла губы, и из горла сами собой вырвались слова, которые я, казалось, давно забыла. Слова, которые по-настоящему мне никто никогда и не говорил, но именно сейчас я почему-то поверила в их истинность. Ведь их значение вдруг стало мне ясно, как никогда прежде:

– Мьель данвер лависшаэс тес вартенфьен! Эллес анде!

"Я нареченная именем Седьмого принца! Склоните головы!"

Слова древнего драконьего языка вырвались из горла так легко, словно я всегда понимала этот язык. Язык, который почти умер в этом мире, ведь на нем говорили лишь чистокровные драконы Старой Райялари. Много веков назад. И теперь он использовался лишь между дарками, да и то крайне редко.

Но я знала его. Знала его безупречно!

И стоило мне произнести слова, как глаза нескольких десятков дарков, что были здесь, широко раскрылись. А через мгновение они упали на колени, склонив головы.

Вот только на колени падали и некоторые вампиры. Это было удивительно и необъяснимо. Потому что я слышала в толпе шепот: "Керисса… Керисса…"

И знала, что это означает "Королева".

Вот только почему королева? Ведь я не говорила ничего подобного.

Нареченная именем Седьмого принца – это не королева. Как и Айден – не король и не император.

Но внутри меня разливалось странное спокойствие. Мне было хорошо и легко, словно все так и должно быть. И только пьянящая, нестерпимо болезненная сила жгла все так же больно. И терпеть становилось уже невмоготу.

Я бросила короткий взгляд на место, где пару мгновений назад исчез ирлис вместе с Ренвиэлем. Не вполне понимая, что хочу там найти. Но взгляд сам собой выловил где-то на границе понимания, где-то между тканью пространства застывшие зелёные искры моего зверя. Осколки его странной магии, сумевшей обойти печати вампиров.

Я потянулась к ним, влив в искры часть огненной магии, что разрывала меня изнутри. Сжигала заживо. И призрачная зелень загорелась, вспыхнула невероятной мощью. Колдовским зеленым огнем, взметнувшимся на несколько метров вверх.

– Айден… – шепнула я, из последних сил стараясь дотянуться до своего принца. Последний раз. – Айден…

И сознание окончательно начало покидать меня

В глазах почернело, моя выдержка дала слабину. Когда тебя сжигают заживо, сложно оставаться храброй и смелой.

Я больше такой не была.

– Айден, – выдохнула и провалилась в спасительную черноту, где больше не было боли и вампиров. Где никто не пытался взять меня силой или убить. Где было прохладно и темно.

Жаль только, что именно в последний момент перед тем, как веки опустились, из зелёного всполоха, который я разожгла, вдруг мелькнуло отражение Седьмого принца, до которого я больше не могла дотянуться.

Не могла дотронуться… коснуться его лица…

А он был жив и здоров! С обнаженным торсом, огромными огненными крыльями за спиной и громадным мечом, с которого лилось пламя. Он буквально раздирал им пространство, словно прохода зелёных искр не хватало для его перемещения.

Погружаясь в черноту, я улыбалась. И, растворяясь во мраке, уже чувствовала себя абсолютно счастливой.

Потому что Айденион Огненнокрылый наконец-то сумел перебороть отраву черного золота.

Он был жив.

Жив!!!