ГЛАВА 24

Я проснулась, потому что кто-то внутри очень сильно хотел есть. Настолько сильно, что это чувство странного голода вырвало из объятий действия этого неправильного, болезненного сновидения.

Медленно я открыла глаза и поняла, что лежу на розовой кроватке в своей каюте на «Идиллии», аккуратно укрытая одеялом, а рядом на столике уже готовый обед… или ужин, короче, еда. Настоящая, вкусно пахнущая, не в пузырьке или тюбике.

Следующие минут двадцать я была занята исключительно пищей насущной и тем, что думала о том, кто приготовил такую вкусняшку. Интересно, хватит ли надолго Сареса заниматься готовкой?! А после легла на кроватку и погладила сытый животик, довольно жмуря заплывшие от слез глазки:

— Жизнь налаживается… жизнь определенно налаживается…

Только вот о хорошем думать было сложно. Перед глазами кусками вспыхивали воспоминания об Аре. Там на скале он не играл, ему было больно. И, увы, — мне тоже было больно, не смотря ни на что! От одних воспоминаний сердце рвалось на куски, замирало, отказываясь биться.

Но что ждало меня там, если бы я решила остаться с Аром?! Постель, однозначно… пока не надоем. Свадьба. Не моя. В скором времени. Дети… тоже не мои… Однозначно, ничего ведь хорошего! Совсем ничего! Тогда почему я снова беззвучно плачу?! Тот самый случай, когда сердце управляет разумом, а здравый смысл твердит болезненную правду:

— Он не мой и никогда не будет моим. Я правильно сделала, что ушла.

И я ведь все понимаю. Знаю про идеальную невесту. Про то, что Ар другой и нам не быть вместе. И все равно реву. Слезы текут быстрее, а из горла вновь вырывается глухой всхлип.

Тихие шаги заставляют зажать рот рукой, но мой вид сразу даёт понять, чем я тут занимаюсь. В каюту входит Сарес и недовольно качает головой:

— Неужели так плохо. Моя стряпня впервые вызывает у кого-то слезы.

— В-ку-с-н-о-о, — вздрагивая всем телом, произношу я. И слезы ручьем льются по лицу.

— Мы скоро прибываем. Через каких-то пять земных дней ты будешь дома. Придется подготовиться, сказку придумать, объясняющую твое долгое отсутствие, вещички под предлогом собрать и сбежать…Не знаю, куда там у вас народ бежит обычно, чтобы спрятаться?

— На северный полюс.

— Ну, вот. И бежать на Северный полюс!

Я прижала к груди одеяло и вытерла глаза. И тут прозвучало неожиданное:

— Остаться хочешь?

Отрицательно мотнула головой. Нет, остаться в космосе на «Идиллии» я не хотела.

— Не плачь, Алена. Скоро будешь дома, и я тебе помогу.

— Кстати, о помощи. Почему ты знаешь, как сохранить мою жизнь, а схилки не знают.

— Сначала десерт, — хмыкнул Сарес и тихо добавил, — отпразднуем твое освобождение из сексуального рабства! И только потом займёмся делами. Так и быть, поведаю тебе печальную историю своей жизни, — и, хмыкнув, весело добавил, — раз уж мы с тобой повязаны.

Юморист, однако. Но внимательный и чуткий, не то что некоторые!

На моих коленях оказался десерт — обыкновенный яблочный пирог. Как мама готовила, честное слово! И я снова заревела… А потом вспомнила, что очень хочу сладенького и принялась есть. Сарес нервно на меня покосился и хмыкнул:

— Гормоны! То ли ещё будет! Интересно, это обычная реакция на жизненные трудности у человеческой девушки или все же то, что она ждёт смесь бульдожки с носорожкой, так портит ее характер?

— А вот за последнее ответишь, — совсем не обидевшись, произнесла с набитым ртом. Пирог был удивительно вкусным, но немного солёным…поток слез успел как следует промочить корочку сверху. Впрочем, соленый привкус меня не остановил. И я съела все до последней крошки. Куда только все влезло?!

— Итак, я готова слушать, — произнесла я, снова поглаживая «толстенький», сытенький животик. И сурово взглянула на Сареса.

— Зачем я тебе? Для чего такие сложности и где подвох?

Сарес улыбнулся и выдал:

— Как ты живёшь?! В тебе же нет доверия к ближнему!

Стало смешно. Очень. Аж перекосило от смеха.

— Да как видишь, не очень живу. Периодически вляпываюсь в истории. Хочется надеяться, что эта последняя.

— Никакого подвоха нет. Мне просто нужна твоя кровь. Кровь беременной от схилка женщины. Оттого я так настойчиво вызывал в нашем «прынце» ревность. Иначе бы он никогда не решился доказать свою состоятельность, так бы и таскал тебя в безопасный Реал. Да не пугайся… совсем немного. Пару капель! Вычленю один компонент и дело-то.

— А вот тут можно поподробнее? Хочется как-то знать…

— Хорошо. Хочешь подробностей — ты их получишь. Меня вырастил человек. Мужчина с Земли. Такой же, как ты, похищенный с этой планеты и привезенный отцом в качестве подарка, сиделки, няньки. «Идиллия» отцовский корабль, когда его не стало, он стал моим.

— Не, ну тут все ясно… потомственность профессии, — хмыкнула я.

Сарес улыбнулся и продолжил:

— Земной мужчина дал мне все: воспитание, внимание и свою любовь. Все то, что я не видел от своего родного отца. И я любил его любовью сына, уважал, как учителя и был искренне предан, как единственной родственной душе во всей Системе. И однажды он… попросил меня. Попросил забрать с Земли его дочь и позаботиться о ней. Это была его единственная просьба, и я ее выполнил. Но девушка была беременна. Беременна от схилка. Случайность, может быть… Но схилки не сдержанны и плевать хотели на чувства и мучения других. Мне есть за что ненавидеть эту расу — девушка ждала ребенка и… готовилась умереть в муках, хотя её жизнь была бы в безопасности, съешь она вовремя зелененькую таблеточку.

Я была не совсем согласна с речами Сареса. Ну, просто… везде встречаются моральные уроды, не только у схилков. Но перебивать не стала, видела, как ему тяжело даётся это признание.

— Девушка ещё жива. Но в коме. Её жизнедеятельность поддерживают аппараты. И я люблю ее и не дам погибнуть. Её ребенок-схилк… он ещё жив и продолжает развиваться внутри её бесчувственного тела. И это невозможно! Раньше считалось не возможным, ведь она не избранная, всего лишь игрушка на ночь для одного из схилков! И этот факт даёт тебе шанс на выживание.

— Девушка в коме, — произнесла тихо.

— Ребенок жив, хотя девушка была всего лишь развлечением для молодого схилка. Не избранной. И согласно «схилковской» статистике она не должна была выжить.

— Ну, повезло… статистика вещь такая. Одной из тысячи удалось родить и не умереть сразу, что тут такого.

— Я пребывал в горе и кроме этого, у меня были деньги. И… кровь схилка, а ещё необычный знакомый.

— Ты качал из ребенка кровь? — уточнила тихо.

— Совсем немного. И оплачивал исследования. Есть одна закономерность… загвоздка… Короче, удалось выяснить, что дело в крови девушки, в ее «не идеальности» и «несовместимости» с кровью схилка. И в этом весь фокус. Наташа до сих пор жива благодаря крови своего сына. Сыворотка из крови схилка продлевает ей жизнь. Но это не совсем то… для выздоровления нужна кровь отца ребенка и одно вещество, которое синтезируется в крови беременной от схилка женщины. Ещё живой и здоровой женщины. Это в идеале.

— Кровь беременной от схилка женщины есть, а как быть со вторым ингредиентом?

— Кровь папаши не принципиальна, подойдет и кровь и любого схилка при условии, если он сильнее. Ну, знаешь… естественный отбор — один сильнее другого.

— Мне все это не очень понятно… и страшно.

— И я нашел старинные легенды. О первородных схилках — о тех древних, с которых и началась их цивилизация.

— Гробница, — выдохнула тихо.

— Для схилков святыня. Для нас спасение. Самые первые схилки были сильнейшими созданиями в Системе. Дальше они стали вырождаться из-за спаривания с другими расами. Наша «Атландита» — искусственно созданная гробница. Вся планета — место захоронения одного схилка.

Сарес взял мой рюкзак и достал скипетр. Аккуратно потрогал за набалдашник — камень и снял его. Внутри, вздернутая на кронштейн из металла, находилась ампула. Ампула… с красной жидкостью. Кровь.

— Кровь первородного схилка — величайшее сокровище схилков. И она спасет Наташу. И тебя!

— У меня есть вопросы. К примеру, какой-то пират смог обнаружить спасение для целой расы за каких-то несколько месяцев, а та самая раса веками искала спасения и, будучи самой технологически развитой, не нашла?

— Схилки оплачивают целые сети лабораторий в поисках решения. Но фокус в том, что это схилковские лаборатории.

— И?

— Этические нормы. На Земле не клонируют людей — запрещено! Схилки не проводят экспериментов над детьми — они священны, после трагедии. Кровь схилка так же неприкосновенна.

— А ты?

— А я люблю Наташу и не считаю зазорным использовать кровь зародыша схилка, чтобы её спасти. В конце концов, и ему хорошо родиться и расти с мамочкой, — хмыкнул Сарес.

— Значит, у тебя есть лаборатория…

— Есть, и у меня есть друг гений. Ну, как друг… просто гений. Я спас его из одной полуразрушенной секретной лаборатории. Она находилась на одной крохотной планетке, в самой… ж… на окраине Системы. Её разбомбили, ибо занимались они там секретными разработками биологического оружия. Убили всех. Убивали и те, и другие… чтоб без свидетелей! Я прилетел поживиться. Знаешь, запчасти компьютеров, носители информации ныне в цене… А там мужик. По виду врач, халат белый пусть и замызганный. Ну, думаю, дам ему шанс.

— Добрый?

— Верю, что за добро воздастся! Ну, так вот, он потом свою лабораторию построил. Маленькую, занимающуюся независимыми исследованиями. И я в неё вложился, не всегда пиратством промышлять. Это дело молодых, рисковых! А мужик гением оказался… Так что деньги есть. И, видишь ли, хочу кровь схилков исследую, хочу яды изобретаю… Так, по мелочи, — усмехнулся.

Я промолчала, не став комментировать последнее заявление. А Сарес молчать не стал:

— Кровь у схилков не водица. Опасная смесь. Я бы сказал гремучая. Ты будешь дохнуть в страшных муках и долго. Очень долго. Ибо, ребенок схилка будет пытаться выжить всеми способами. Поверь, я видел, как ломает… Наташу. Кома — это еще не самое страшное, она хотя бы боль не чувствует. А кровь схилка… древнего схилка поможет тебе выжить. Если не поможет, то можешь смело отрубать себе голову. Поверь, это правильное решение, безболезненное…

Я молчала. Сарес смотрел на меня. Улыбнулся весело, отсалютовал рукой и свалил, оставляя меня одну… поразмышлять.

Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Наверное, только сейчас я ощутила настоящую угрозу для своей жизни. Спросите, передумала ли я? Жалею о своем решении? Нет, о своем решении я не жалела, и мысль о том, что ребенок Ара сможет родиться, пусть и ценой моей жизни, меня не пугала, лишь вызывая грусть. Впрочем, я надеялась на лучшее… всегда была оптимисткой!

Оставшуюся часть пути я провела в своей комнате, мучаясь бездельем. Первые несколько часов я вздрагивала и порывалась броситься к Саресу… Мне даже казалось, что я смогу его убедить… чуть позже сообщить Ару о том, что мы живы. Ну, если выживем и это… может что-то изменить… но потом я откидывалась на подушку и тихонько плакала. У Ара есть идеальная невеста… и идеальная жизнь. Я в нее не вписываюсь. И точка. И забывалась сном.

Кровь Саресу я дала сразу и с запасом. Для исследований на возможную совместимость с кровью из Скипетра, для Наташи и про запас. Кровь Наташи у него была — ей кровь древнего схилка подошла в идеале. Синтезированная ампула для неё была готова. Моя совместимость была под вопросом. Впрочем, а что вы хотите от совсем «неидеальной» невесты, ведь с Аром мы абсолютно несовместимы, правда, с его братом — идеальная пара… так что да, надежда есть всегда!

Впрочем, ампулы для меня были готовы спустя два дня… мне предстояло испытать на себе их действие. Из космической рабыни я превратилась в рабыню земную, подопытную. Факт продвижения по карьерной лестницы на лицо. С такими мыслями я улеглась на кровать и стала ждать.

Спустя n-ое количество скачков мы приблизились к Земле. Маленькая голубая планета радовала взгляд. И я смотрела внимательно и настойчиво. Мне было о чем подумать. Мне нужно было о многом подумать…