Глава 14

Он неторопливо подошёл, его лицо оставалось непроницаемым, и только глаза жили. О, в них бурлил такой коктейль эмоций, от злости до острого, непреодолимого желания, что я едва удержалась, чтобы не облизнуться. Тишина в комнате становилась с каждым мгновением плотнее, каждый звук, даже самый тихий, отдавался в ушах раз в десять громче. Рэймон схватил цепь от ошейника, обмотал мои запястья так, чтобы длины хватало поднять руки и при этом кожаное украшение не давило на горло. Звенья ощутимо врезались в кожу, но я не обращала внимания на небольшое неудобство. Рэй закрепил мои руки на шесте в изголовье, и тело вытянулось в струнку, грудь тоже приподнялась, выставляя острые вершинки. Ах, как хотелось, чтобы сильные пальцы сжали их, оттянули, причиняя сладкую боль, а потом горячий рот накрыл напряжённые бутоны…

Дыхание на миг пресеклось от желанной картинки, эмоции скрутились в животе в клубок, отдаваясь вспышками между раздвинутых ног. А Охотник, словно не замечая, продолжил привязывать меня к столу. Поперёк живота прошёл ремень, Рэй затянул его так, чтобы я не могла даже поёрзать, крепко прижатая к широкой доске. И, наконец, перешёл к ногам. Оказывается, стойки можно регулировать, чем он и занялся, раздвинув их до предела и крепко привязав мои ноги к ним ремнями. Я оказалась полностью обездвиженной, беспомощной, без возможности пошевелиться хоть чуть-чуть, растянутой и раскрытой. Чёрт. Захлестнувшие эмоции чуть не утопили сознание, по телу прошла дрожь, а кожа покрылась испариной от пряного предвкушения. Закончив готовить меня, Рэймон опёрся ладонями по обе стороны и наклонился почти к самому лицу, гипнотизируя потемневшими омутами глаз.

– Ты не смеешь получать удовольствие от других мужчин, – тихо, внушительно заговорил мой хозяин, и каждое слово отдавалось на нервах, готовых вот-вот порваться от напряжения. – Твоё тело принадлежит мне, и твои эмоции тоже, ты – моя игрушка, поняла?! – с нажимом произнёс он, тяжело дыша и нависая надо мной.

Ох, как сладко слышать. Наконец-то до него дошло, и моя провокация удалась. Интересно, сам охотник слышал собственнические нотки в своём голосе? Я не стала напоминать, что это было его решение отдать меня другим, и лишь улыбнулась, не отводя взгляда.

– Да, мой хозяин, – покорно ответила то, что он так хотел услышать.

Если наслаждение будешь дарить мне только ты – я забуду других, обещаю. И больше никто не прикоснётся ко мне кроме тебя… Если не захочешь по-другому и не перестанешь бороться с собой и своими желаниями. Я же в самом деле могу быть только твоей личной игрушкой, ручной суккубой, выполнять любые твои желания, ведь они и мои тоже. И нам будет очень хорошо… Я мысленно повторяла эти слова, глядя ему в глаза, и голова кружилась от восторга всё сильнее, а ожидание стало мучительным и почти невыносимым. Ну же, давай, приступай, я вижу, ты этого хочешь! Чувствую твоё нетерпение, вижу хищный блеск в глубине зрачков. Накажи меня за свою страсть ко мне…

Рэй медленно выпрямился, отошёл и встал между моих широко раздвинутых ног, внимательно посмотрел на нежную плоть, изнывающую от жажды ласк. Мышцы сжались, послав волну ощущений по всему телу, соски стали каменными от напряжения, болезненно пульсируя. Охотник протянул руку и коснулся откровенно мокрых складочек, невесомо провёл по ним, и я едва не застонала от отчаяния – так хотелось выгнуться навстречу, подставиться сильнее… Но тело было жёстко привязано, не оставляя ни малейшего шанса участвовать в происходящем. Губы Рэя скривились в усмешке, глаза блеснули в полумраке комнаты, и пальцы раздвинули мягкие лепестки, обнажая набухшую сердцевину. Я затаила дыхание, замерла, тихонько дрожа, и в голове билась одна нетерпеливая мысль: «Ну же, давай, прикоснись сильнее, пожалуйста!»

– Вижу, тебе понравилось, что с тобой делали те двое, – негромко произнёс Рэймон, и подушечкой всего на миг коснулся чувствительного бугорка, мягко прижав его. – Развратная дрянь.

Тут же рука пропала, и я беспомощно всхлипнула, прикрыв глаза и облизнув пересохшие губы.

– Да, хозяин, – снова пробормотала правду, понимая, чем мне это грозит.

Но мы оба хотели этого. Он – услышать и получить ещё один предлог наказать, а я – доставить ему удовольствие. Рэй отошёл к стенке, и я почувствовала себя брошенной и одинокой, едва не расплакавшись, эмоции зашкаливали, и я окончательно потеряла контроль над ними, полностью отдавшись во власть горячей страсти. Она заполнила тело до последней клеточки, покусывала оголённые нервы, заставляла низ живота пылать в болезненно-острой истоме. Охотник же всего лишь выбирал инструмент, которым будет наказывать, умом я это понимала, но всё равно хотелось захныкать от отчаяния, что его нет рядом. Он вернулся через несколько мгновений, и в его руках я заметила плётку с тремя кожаными тонкими хвостами, с узелками на конце. Ох… Вспомнилось предыдущее наказание, только тогда пострадала моя спина и попка. Сейчас же я лежала в весьма пикантной и беззащитной позе, открыв для Рэймона свои самые сокровенные и нежные места. Неужели…

– Ты должна запомнить, что твоё удовольствие зависит только от моего желания, – негромко произнёс Охотник, легонько похлопывая плёткой по ладони, его взгляд неторопливо скользил по моему телу, отчего по коже веером рассыпались колкие мурашки. – Я запрещаю тебе получать его от других мужчин, – последние слова Рэй процедил сквозь зубы, в потемневших зелёных глазах снова полыхнула злость. – Ты не кончишь, пока я не прикажу. Вдоль позвоночника пробежал холодок, и тут же от шеи до пяток прокатилась горячая волна, вернувшись в раздразненное и тяжело пульсировавшее лоно. О, чёрт, звучало ужасно… возбуждающе. Я сглотнула вязкий ком в горле и хрипло ответила:

– Как пожелаете, х-хозяин.

Всё-таки голос дрогнул, выдавая мои эмоции, и на губах Рэймона улыбка стала шире. Он ничего не сказал, поднял руку с плетью, и медленно провёл хвостами по внутренней стороне бедра, усиливая моё напряжение в разы. Крайне чувствительная кожа отзывалась щекочущим покалыванием даже на такие едва ощутимые прикосновения, а ещё – ожидание удара с каждым мигом становилось невыносимее. А Рэй, казалось, намеренно играл на моих нервах, затягивая паузу, и когда наконец я уже готова была сама умолять, он резко взмахнул плетью, и нежную поверхность обожгла вспышка боли. Я тихо вскрикнула, не имея возможности даже дёрнуться, только внутри всё сжалось, опалив эмоциями. Скосив глаза, я могла видеть, как налился розовым след от удара – три длинных полоски. Тут же, без паузы, последовал ещё один замах, и – мой жалобный крик вышел громче, плётка опустилась на второе бедро.

Ещё пара хлёстких ударов, кожа горела огнём, и казалось, вся кровь прилила к лону, нежное местечко налилось горячей тяжестью и пульсировало в такт суматошно колотящемуся сердцу. Я ощутила, как там всё истекало от возбуждения, меня буквально потряхивало от переживаний. Боль горчила на языке, мешаясь с терпким желанием Охотника, и моей собственной страстью, тягучей и приторной, как хмельной мёд. Я тяжело дышала, кусая губы, и напряжённо следила за Рэем. Он же медленно провёл ладонью по красным следам от ударов, сначала на одном бедре, потом на втором. Я едва не зашипела от новой волны боли, но сдержалась – его пальцы спускались туда, где всё ждало этих откровенных прикосновений уже давно. Снова дыхание замерло в груди, я застыла, неосознанно стиснув пальцы связанных рук и чувствуя, как звенья цепи чувствительно впились в запястья. Внутри словно переливалось маленькое солнце, посылая жалящие лучи удовольствия в самые дальние уголки тела, превращая в сгусток эмоций, чутко реагировавший на малейшее раздражение.

Рэймон глянул на меня, его пальцы остановились в нескольких миллиметрах от горячей, набухшей плоти, а я не могла, не могла пошевелиться, податься бёдрами вперёд, выпрашивая ласку… Ещё один всхлип сорвался с дрожащих губ, выступившие слёзы слегка размыли окружающее, и я едва не пропустила момент прикосновения, поглощённая собственными переживаниями. А когда наконец Охотник смилостивился, и я ощутила мягкое нажатие на скользкий бугорок, тело как молнией прошило, и комнату огласил мой низкий, хриплый стон. Палец провёл по складочкам, раздвигая их, поглаживая, то снова нажимая, то обрисовывая набухшую точку, и я задыхалась и дрожала в путах, сходя с ума от желания двигаться в такт, усилить эмоции хотя бы чуть-чуть… Сущность внутри бесновалась и выла, жаждая ещё, ей было мало того, что испытывала я. Она хотела больше, в том числе и горьковато-терпкого возбуждения Рэймона.

– Только от меня зависит, будешь ты испытывать наслаждение или корчиться от боли, куколка, – как сквозь вату услышала я негромкий, бархатистый голос Охотника, и его палец уверенно проник в меня, в тугую, упругую глубину, тут же сомкнувшуюся вокруг. – И только от тебя зависит, что именно ты получишь, маленькая дрянь.

Палец толкнулся дальше, я запрокинула голову, захлебнувшись вдохом и ловя плотный воздух открытым ртом – больше мне не позволяли путы. Да, да, да, всё, что пожелаешь, только пожалуйста, продолжай, не останавливайся… Меня уже трясло от скопившегося напряжения, возбуждение скрутило мышцы в искрящую спираль, готовую распрямиться в любой миг. А в следующий момент палец пропал, чуть не заставив завыть в голос от всепоглощающего ощущения пустоты внутри, и очередной удар моего хозяина пришёлся прямо по нежным складочкам. И я закричала, срывая голос, ослеплённая болью, сжигавшей изнутри и плавившей кости. О, дьявол, как же это больно! Крик превратился в невнятный всхлип, кровь прилила к нежному местечку, с которым так грубо обошлись, и мне казалось, я умру от малейшего прикосновения там. Хотя Рэй ударил в разы осторожнее, чем перед этим, но раздразненной, ставшей очень чувствительной, возбуждённой плоти достаточно было и этого.

– И сейчас ты получаешь то, что заслужила, когда позволила другим доставлять тебе удовольствие, – голос моего хозяина звучал ровно, но я уловила нотки волнения, сквозившие в его словах.

А ещё, прекрасно чувствовала, какой шквал его обуревает, каждой клеточкой, всем своим тёмным существом. Он едва сдерживался, и непонятно, от чего больше: исхлестать меня снова до крови, или… отбросить плётку и взять тут же, на этом столе, жёстко, грубо, так, как ему хотелось. Я судорожно вздохнула, сморгнув слёзы, и едва слышно прошептала:

– П-простите… хозяин… Я заслужила…

Мне не стоило так явно демонстрировать свои эмоции, так откровенно дразнить его. Но с другой стороны, мне нравился результат. О, да, несмотря на боль, терзавшую промежность, от возбуждения низ живота сводило в тугой узел.

– Конечно, заслужила, куколка, – мурлыкнул Рэймон, и его пальцы снова приласкали нежное местечко.

Раздвинули горевшие огнём складочки, мучительно медленно провели по набухшему, стрелявшему искрами бугорку и слегка нажали, заставляя хныкать от нетерпения и боли. Всё смешалось в пряный коктейль, который я пила большими глотками, захлёбываясь, но всё равно не могла утолить жадную пустоту внутри. Мне нужен был Рэй, мой хозяин, мой Охотник… Его жёсткость и злость, его страсть, всё, что он мог дать мне, если бы захотел… Пальцы снова скользнули внутрь, пошевелились там, срывая с моих губ очередной хриплый стон, и пропали.

А потом между ног хлестнули кожаные хвосты плётки, окуная в огненное море боли.