Глава 15

Время остановилось, реальность растворилась, утратив границы. Я то взмывала вверх на волне острого наслаждения от мягких прикосновений к чувствительным складочкам, то стремительно летела вниз, задыхаясь от криков и пронзающей боли. Это было… непередаваемо. Я и не думала, что может быть так, даже за мою богатую приключениями жизнь со мной такого никто не делал. Да я бы и не позволила, наверное, никому. Кроме Рэймона. Боль и наслаждение переплелись настолько тесно, что я уже не понимала, от чего больше завожусь, я проваливалась в омут тёмного удовольствия всё глубже, тонула в нём. Пила огромными глотками и не могла насытиться. Держалась из последних сил, чтобы не сорваться за грань, вздрагивая от каждой нежной ласки или хлёстких ударов по бёдрам и истерзанному лону. Конечно, всё заживёт уже к завтрашнему вечеру, благодаря регенерации…

Не знаю, сколько это длилось, Охотник очень точно рассчитывал удары и ласки, давая мне мгновения передышки, а потом снова окуная в боль или наслаждение. Только в какой-то момент поняла, что следующее прикосновение или удар точно будут последними, и… я не смогу выполнить его приказ. Он как раз снова прервался, я слышала его тяжёлое дыхание, ощущала горячие волны эмоций, окатывавшие меня с ног до головы, дразнившие тёмную сущность. Возбуждение, такое же сильное, как моё, и чувственный голод, желание, которое он едва сдерживал. И никакой злости или отвращения. Ох… Я беззвучно всхлипнула, сморгнув в очередной раз слёзы, слизнула солёные капли с губ и с трудом проговорила хриплым голосом:

– П-простите, хозяин… Я… я не могу больше…

Прозвучало откровенно жалобно, но мне было всё равно. Я надеялась, что Рэй прекратит эту мучительную для нас обоих и одновременно сладкую пытку. Интересно, а он вообще помнит ещё, из-за чего всё затеял?.. Рэймон посмотрел на меня, чуть прищурившись, на мгновение сжал губы, а потом отбросил плётку и стремительным движением оказался между моих раздвинутых ног. Я успела только судорожно вздохнуть, как он, пробормотав сквозь зубы ругательство, наклонился и…

О-о-о. Горячий, жадный рот впился в нежное местечко, втянув горевшие огнём складочки, язык прошёлся, собирая обильно выступившую влагу, проникая в меня. Я дёрнулась в путах, хрипло закричав, огненный шквал эйфории подхватил, закружил, и я разлетелась на сотни осколков, захлёбываясь, задыхаясь от эмоций. Пока ещё своих, остатков сознания хватило, чтобы не ринуться к такому лакомому кусочку рядом, как обжигающая страсть Рэймона. Моя сущность бесновалась внутри, требуя накормить, ей было мало того, что она получала, пока я корчилась, содрогаясь от оргазма, ослеплённая и оглушённая. А Охотник продолжал яростно целовать моё лоно, вылизывать его, покусывать и посасывать набухшую плоть, не давая передохнуть, и волны наслаждения одна за одной прокатывались по телу, лишая сил и способности соображать. Кажется, я на грани того, чтобы потерять сознание…

А порочные губы вдруг пропали, перестав терзать почти утратившее чувствительность от обилия ощущений сокровенное местечко, только я не успела прийти в себя после такого шквала впечатлений. Едва слышный шорох, потом хриплое ругательство:

– Др-рянь развратная…

И в следующий, самый прекрасный момент за этот вечер, я чуть не умерла от восторга, почувствовав стремительное, мощное вторжение в упругую глубину, давно готовую для него. Комнату огласил мой очередной ликующий стон, и теперь собственная беспомощность несказанно бесила. Хотелось выгнуться, податься навстречу, впуская глубже, обнять ногами… Охотник навалился на меня, прижал к доске, и его губы коснулись моего уха, а сильные пальцы сжали скованные над головой руки.

– Бери. Разрешаю, – выдохнул он, и я едва поверила тому, что услышала.

Рэй сделал резкое движение бёдрами вперёд, вонзаясь в меня ещё сильнее, и, чёрт, от его низкого рыка, наполненного облегчением и наслаждением, я почти сразу кончила снова… Ощущая, как горячий член наполняет с каждым толчком до упора, заставляя испытывать новые оттенки боли и удовольствия, отдавая мне свои эмоции, и я моментально захмелела от их насыщенности. Пыталась удержаться, забрать только необходимое, но не могла. Моя сущность торжествующе взвыла и буквально нырнула в них, впитывая, как губка, а я… Плавясь от ревущего в теле огня, отдаваясь без остатка Рэймону, я вспомнила, зачем он вообще привёл меня сюда, и отпустила себя окончательно, позволила моей тёмной половине выйти за границы тела и этой комнаты. Энергии было хоть отбавляй, кажется, я даже перенасытилась, но это помогло стремительно прокатиться по особняку, слизывая попутно сладкие десертные капли и всё-таки получить ответ на задание Охотника.

А после я стремительно вернулась, будто с большой высоты нырнув в огненный океан, бушевавший внизу. Движения между ног ускорились, натирая нежные складочки и упругое лоно, и хотя мне казалось, что – всё, больше точно не смогу – смогла. Когда Рэй стиснул в объятиях и хрипло зарычал, прикусив мочку уха, моё тело содрогнулось, насколько позволяли ремни, перед глазами вспыхнули красные круги, и я провалилась в багровое марево. Сознание, кажется, всё-таки отключилось на несколько мгновений, мышцы обмякли, и я почти не ощущала себя, плавая в тумане. Только губы растянулись в глупой, счастливой улыбке, и общее состояние было, как будто я изрядно перебрала крепкого вина. Дьявол меня забери, кажется, я влюбилась…

А вот дальнейшие действия Рэймона сильно удивили. Он отстранился не сразу, несколько минут лежал, уткнувшись мне в шею, и тяжело дышал, щекоча влажную кожу. Потом его ладони вдруг мягко скользнули по моим рукам до запястий, обхватили, и он приподнялся, заглянув мне в глаза. Я с трудом сфокусировала свой взгляд, но сказать ничего не смогла, язык не ворочался во рту, и сознание оставалось подёрнуто хмельной дымкой. Я никогда раньше не забирала столько эмоций, причём так, чтобы мужчина не просто остался на ногах, а ещё и выглядел вполне бодрым. Не понимаю… И сейчас сил нет размышлять на эту тему. Мой хозяин выпрямился, поправил беспорядок в своей одежде, потом молча освободил мои ноги. Только я даже пошевелиться не могла, не то, что снять их со стоек, и так и осталась лежать, пребывая в обессиленном и полубессознательном состоянии. Рэймон освободил мои руки, и его пальцы нежно погладили израненные – я чувствовала слабый цветочный запах – запястья. А потом он поцеловал, и я слабо дёрнулась. Нет, нет, там же моя кровь!.. Нельзя тебе…

– Ты в порядке? – негромко спросил Охотник, и от неожиданного вопроса я моргнула, пытаясь осознать смысл вопроса.

– Я… д-да… – прошептала непослушными губами. – Дайте пару минут, х-хозяин… я… встану…

Слова с трудом выходили из горла, я попыталась двинуться, но… Рэймон хмыкнул и вдруг легко поднял меня на руки, сняв со стола для порки. Я слабо ахнула, нашла в себе силы пошевелиться, сердце от непонятного волнения и беспокойства скакнуло к горлу. Но вместо того, чтобы заверить, что я сама могу дойти до двери, только нужно немного времени, чтобы прийти в себя, выговорила, не сводя с него взгляда:

– Его здесь нет.

Рэй не сразу понял, о чём я, покосился и нахмурился:

– Что?

– Тот д-демон… Его нет сегодня здесь, – более внятно ответила ему.

Охотник остановился, некоторое время молча смотрел на меня, а потом, аккуратно придержав, медленно присел на корточки, усадив на колено и подхватив с пола камзол. Закутал в свою одежду, ничуть не беспокоясь, что она может испачкаться, потом снова выпрямился и вышел из комнаты. Я растерялась окончательно, не понимая, что случилось. Почему Рэймон ведёт себя так нежно и заботливо.

– Дома поговорим, – ровно ответил он, глядя перед собой и шагая по коридору.

Я же, не сдержавшись, прикрыла глаза и тихонько потёрлась щекой об его плечо, как кошка. Чёрт. Кажется, я привязываюсь к нему с каждым разом всё сильнее. Даже неуютные и болезненные ощущения на израненных бёдрах и между ног не могли испортить моё настроение. Это временно, и пройдёт к утру, ничего такого уж страшного со мной и не сделали, по правде. Я же получила удовольствие, и ещё какое.

Между тем, Рэймон вынес меня из дома через заднюю дверь, выходившую на тихую улочку – большинство посетителей таких вот вечеров уходили именно так, незаметно, и порой тоже не одни, – свистнул извозчика, и мы поехали домой. Причём Охотник устроил меня на коленях, крепко, но аккуратно обнял, не давая возможности отстраниться и сползти вниз. Сил возражать или пытаться выяснить, что с ним случилось, не осталось, и я расслабилась, прислонившись к сильному плечу и задремав до самого дома. Там, донеся так же до спальни, Рэймон зашёл в уборную и усадил на скамейку, включил воду, покосился и вышел. Я проводила его взглядом, чувствуя одновременно и тихую радость, и настороженность. Слабость до конца не прошла, и ощущение, будто я одновременно переела и сильно захмелела, не покидало. Стены колыхались перед глазами, тело подчинялось с трудом, и вместе с тем я чувствовала себя преотлично, улыбка упорно не сходила с губ. Правда, голова оставалась пустой, и лишь одна ленивая мысль закралась туда: наверное, до ванны придётся добираться ползком. Тело оставалось расслабленным и вялым, бёдра терпимо саднило, и ощущения потихоньку слабели – работала регенерация. И так уютно было в камзоле Рэймона, пахнувшем хозяином…

Моя улыбка стала шире, глаза прикрылись, и я закуталась в плотную ткань, вдохнув терпкий запах. Хорошо. Тихо шумела вода, убаюкивая, и я снова едва не задремала, и только вновь открывшаяся дверь заставила встрепенуться и уставиться на вернувшегося Рэя. Он, по-прежнему молча, проверил рукой воду, потом подошёл ко мне и стащил камзол с моих плеч. После чего снова подхватил на руки и опустил в ванну. Я попыталась слабо запротестовать, растерянная от такой внезапной заботы.

– Н-не надо… я сама могу… – пролепетала, вяло пошевелившись.

Рэй хмуро глянул, зелёные глаза предупреждающе блеснули.

– Сиди спокойно, – бросил он и потянулся к мочалке, присев на край.

Ох. Прикусив губу, я послушно замерла в горячей воде, пока меня обмывали. От мягких, деликатных прикосновений по телу расползалось приятное тепло, а когда Охотник добрался до израненных мест, так и вовсе отложил мочалку и осторожно смыл следы ладонями. От воды пощипывало довольно чувствительно, я покусывала губы, стараясь не морщиться и не шипеть, послушно раздвинув колени, когда Рэй надавил на них. Он ничего не говорил, но тишина всё равно оставалась какой-то уютной, и я почти не вспоминала об ошейнике, прислонившись затылком к краю ванной и млея от происходящего. В конце концов, какая разница, почему Рэймон вдруг решил позаботиться об игрушке, пусть на эти чудесные мгновения, но я представлю, что между нами в самом деле что-то изменилось после этого вечера…

Закончив с моим телом и тщательно промыв волосы, мой хозяин вытащил меня из ванной, вытер полотенцем и закутал в него, а потом снова взял на руки и вернулся в спальню. Там на столе уже стояло блюдо с жареным мясом и нарезанными овощами, распространяя умопомрачительный запах, и открытая бутылка белого вина. И два бокала. Мои глаза широко распахнулись, с недоверием уставившись на еду. Он… Он сам приготовил? Для нас? В горле вдруг встал ком, и от непрошеных слёз комната слегка расплылась. Я поспешно сморгнула, отвернувшись, в груди защемило от тревожно-сладкого предчувствия. И хотелось, и было страшно разрешить себе поверить…

Рэй же усадил меня на шкуру перед креслом, лицом к камину, и наказал строгим голосом:

– Сиди тут.

Потом куда-то отошёл, я услышала шорох, не смея обернуться, и через несколько мгновений моих волос коснулся… гребень. Охотник размеренными, аккуратными движениями расчёсывал мою гриву.