Глава 17

Я не понимала, совсем не понимала его. Это моя кровь так действовала, что ли? И… что теперь делать мне? Облизнув губы, я всё-таки решилась произнести:

– Простите… Наверное, вам не стоило пробовать мою кровь, – а поскольку отвернуть голову я не могла, пальцы держали крепко за подбородок, просто отвела глаза, чувствуя, как теплеют щёки. – Это может быть опасно для людей, – пробормотала я, чувствуя себя всё неуютнее под пристальным взглядом.

– Ты так думаешь? – вкрадчиво спросил Рэймон, и не думая отпускать меня. – И почему же?

– Вы… странно себя ведёте, – почти шёпотом призналась я, нервничая всё больше.

– Не поверю, что тебе это не нравится, – хмыкнул Охотник и наконец отпустил мой подбородок, откинувшись в кресле и продолжая смотреть изучающим взглядом. – Ты же демон страсти, ни один мужчина не может устоять перед твоими чарами, – последние слова он произнёс с отчётливой иронией.

– Только если я позволю силе воздействовать на них, – я упорно не отрывала глаз от пальчиков на ногах, проглядывавших сквозь мех. – Но мне это не надо было.

– Странная ты суккуба, неправильная, – протянул Рэймон с какой-то очень непонятной интонацией, и я осторожно покосилась на него. – Может, поэтому я не могу ненавидеть тебя, как считаешь? Ты слишком похожа на обычных женщин, знаешь ли. И я не ощущаю упадка сил после проведённого с тобой времени. Хотя чувствую, как ты забираешь мои эмоции. Что на это скажешь?

Я не была готова на подобный откровенный разговор, потому что сама до конца не понимала, что со мной происходит, и почему этот мужчина так действует на меня. Ведь мать никогда не позволяла ни одному из своих любовников так вести себя с ней. Она всегда была главной, это перед ней стояли на коленях и готовы выполнить любое желание. Я покачала головой, нервно дёргая шерстинки в шкуре.

– Не знаю, х… Рэймон, – тихо ответила, надеясь, что он не заметит неуверенности в моём ответе.

Точнее, я догадывалась, но не хотела признаваться ему. Чёрт, у него и так достаточно власти надо мной, и он это понимает, зачем Охотнику знать о моих чувствах к нему?! И о том, что даже моя сущность сходит с ума по этому мужчине и теперь уж точно её голод не утолит никто другой. Вот ещё вопрос, кто к кому привязан…

– А по-моему, ты безбожно врёшь, куколка, – припечатал Рэймон, и я вздрогнула от его уверенного голоса. – Я видел твой взгляд, и поверь, я умею различать фальшивые эмоции и настоящие. Ты была в восторге от того, что я делал с тобой. В неподдельном, Рианна.

Я зажмурилась, кусая губы, в горле неожиданно встал ком.

– Зачем вы спрашиваете, если и так знаете? – шёпотом сказала я, чувствуя горечь на языке. – Я всё равно в полной вашей власти, какое вам дело…

– Замолчи, – перебил он меня ровно. – Почему ты не сбежала, воспользовавшись своей силой?

– Не хотела, – буркнула я, недовольная его дотошностью.

– Почему не хотела? – последовал очередной вопрос.

– Да потому что лучше я буду игрушкой охотника, но живой и в безопасности, чем постоянно прятаться, когда мне требуется утолить голод! – не выдержала я и выкрикнула, чувствуя, как дрожат натянутые нервы. – Скрываться и от своих, и от чужих, потому что сосудом для проклятого семени я тоже не желаю становиться!..

Слишком много переживаний для одного вечера, ещё и этот разговор. В глазах защипало, в носу засвербело, и я отвернулась, кусая губы и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не всхлипнуть. Шёл бы он уже спать, а, и оставил меня в покое. Следующие действия Рэймона оказались неожиданными: он подхватил на руки и усадил на колени, крепко обняв и прижав к себе. Дыхание перехватило, а когда широкая ладонь медленно провела по спине, выдержка мне изменила. Ещё и Охотник снова заговорил, успокаивающим и мягким голосом.

– Ш-ш-ш. Я просто хотел убедиться, что ты в самом деле принадлежишь мне целиком и полностью, Рианна, и никуда не исчезнешь, – от этих слов я всё-таки всхлипнула, и слёзы потекли по щекам. – Только мне и никому больше.

– Конечно, принадлежу, – прошептала я, цепляясь за плечи Рэймона и уткнувшись лицом в плечо – рубашка моментально промокла от моих слёз. – Вы ведь это и так видели и понимали…

– Тихонько, – снова прервал Охотник, продолжая поглаживать спину. – Я не люблю плачущих женщин, Рианна, – тем же мягким, но с нотками предупреждения голосом добавил он.

Я улыбнулась сквозь слёзы, шмыгнула носом и поспешно ответила:

– Просто мне никогда не говорили таких слов, простите, я… я сейчас успокоюсь…

– Я тоже, знаешь ли, никогда не думал, что вместо того, чтобы убить суккубу, сделаю её своей собственностью, – фыркнул мне в макушку Охотник с весёлым раздражением. – Всё, хватит на сегодня, – решительно заявил он и вдруг поднялся, так и не выпустив меня из рук.

Только вместо того, чтобы положить обратно на шкуру, понёс… к кровати. А пока я подыскивала слова, чтобы поаккуратнее спросить, что он задумал, уложил, сдёрнул полотенце и накрыл одеялом. После чего наклонился, опёршись на подушку ладонью, и властно произнёс:

– Спи.

Пришлось проглотить все вопросы и послушно закрыть глаза, унимая колотящееся от тихого восторга сердце. Я сплю в его кровати… Чёрт, я даже мечтать о таком не смела! И он хочет, чтобы я была с ним. Сам. Я тихонько вздохнула, свернувшись клубочком и слушая раздававшийся шорох в спальне, и не заметила, как ушла в мягкую дрёму. И лишь краешком сознания отметила, как прогнулся матрас, когда Рэймон лёг рядом. Ещё и обнял, притягивая к сильному, горячему телу, и тут же засопел в затылок, почти сразу уснув. Я думала, взбудораженные эмоции не дадут так же быстро последовать его примеру, но утомлённому телу тоже требовался отдых, и я провалилась в блаженную темноту почти моментально.

Утро оказалось не менее удивительным, чем вечер. Я проснулась по-прежнему в кровати Рэймона, от пристального взгляда. Он лежал рядом, подперев ладонью голову, и смотрел на меня, чуть прищурив изумрудные глаза. В первый момент я почувствовала себя не совсем уютно, мелькнула мысль, что Охотник жалеет о своём откровенном порыве вчера вечером. Робко улыбнулась, натянув одеяло до подбородка, и пробормотала:

– Доброе утро… – и запнулась, не зная, как к нему обратиться.

– Как ты себя чувствуешь? – серьёзно спросил Рэймон, и я, не подозревая подвоха, послушно ответила ему.

– Хорошо, я же говорила, что к утру всё заживёт.

А вот от следующих его слов по телу прошлась горячая волна, затаившись внизу живота.

– Хочу убедиться сам.

Одеяло уверенно поползло вниз, и моё сердце заколотилось, как сумасшедшее, а дыхание участилось. Да, моя тёмная половинка вполне насытилась, я сказала вчера правду, но ведь необязательно заниматься сексом, только когда она голодная… Мне и так нравился этот процесс, сам по себе. Я молча лежала, замерев и не сводя с Рэймона взгляда, он же, стянув с меня одеяло до колен, и по-прежнему сохраняя непроницаемое выражение лица, тем же негромким голосом произнёс:

– Достань из ящика тумбочки, что там лежит.

Я послушно наклонилась и открыла ящик, и достала… наручники. Кожаные, изнутри обшитые мягкой тканью, с ремешками и кольцами для прикрепления друг к другу или к чему-нибудь ещё. Например, изголовью кровати… Я легла обратно, держа в руках приспособления, и осторожно поинтересовалась:

– Мне надеть их?

Вместо ответа Рэймон забрал наручники и сам обернул ими мои запястья, плотно затянув ремешки. Потом поднял руки над головой и с помощью цепи от ошейника закрепил их у изголовья. Волнение и предвкушение растекались по венам горячим сиропом, заставляя нервы натягиваться, а мышцы напрягаться в ожидании. Я опять оказалась беспомощной перед моим хозяином, и снова от осознания этого живот подвело от восторга. Принадлежать этому непостижимому мужчине – что может быть упоительнее! Для меня уж точно.

Охотник отстранился, окинул медленным взглядом, и в зелёной глубине загорелся огонёк удовлетворения. Совсем откинул одеяло, открывая моё тело, потом скомандовал:

– Раздвинь ноги.

Я послушно согнула колени и выполнила его приказ, широко расставив ступни, и едва глаза Рэймона остановились на раскрытом сокровенном местечке, как мышцы сжались в болезненно-сладком спазме. Там сразу всё запульсировало, низ живота налился горячей тяжестью, и я нетерпеливо заёрзала – пауза затягивалась… Тут же мужская ладонь придавила к постели, брови Рэймона чуть нахмурились.

– Не шевелись, – внушительно произнёс он и выразительно посмотрел на меня.

Ой. Чёрт, что он задумал? Я сглотнула вязкую слюну и слабо кивнула, не сводя с него взгляда.

– Как скажете, хозяин, – прошептала и улыбнулась, прикрыв глаза ресницами.

Откуда-то я чувствовала, что именно сейчас ему понравится, если так назову. И судя по вспыхнувшим в расширенных зрачках искрам, я угадала. Рэймон удобно расположился между моих ног, и его ладонь переместилась на внутреннюю поверхность бедра, медленно провела.

– Такая гладкая, ни единого шрама, – задумчиво протянул он, продолжая поглаживать, пока я сражалась с окончательно сбившимся дыханием.

От его прикосновения по коже тянулся шлейф щекочущих мурашек, и чем ближе рука Рэя подбиралась к средоточию моих желаний, тем жарче там всё вспыхивало. Только вот он убрал ладонь, так и не добравшись, а вместо пальцев на коже оказались мягкие, тёплые губы. Я беззвучно охнула, по телу прошла дрожь, и стоило больших усилий выполнить повеление и не податься вперёд, ещё раздвинув ноги. Пальцы сжались в кулаки, и руки дёрнулись в наручниках, отчего цепь тихонько звякнула.

– И нежная, – ещё один поцелуй, на пару миллиметров ближе к раскрытому лону, жаждавшему откровенных ласк. – И чувствительная…

Губы Охотника невесомо скользили вниз, заставляя вновь и вновь вздрагивать, облизывать губы и напрягаться всё сильнее в попытке сдержать порыв. Податься навстречу умелому рту, выгнуться, задыхаясь от чувственного восторга… Но мне велели не шевелиться. Чёрт. Мучительно медленно губы Рэймона переместились на второе бедро, исследовали его, покрывая узором из поцелуев, и за ними скользили пальцы, чуткие и такие же горячие, как моё тело. Зажмурившись, я тихо постанывала от каждого деликатного прикосновения, запрокинув голову и погружаясь в вязкий омут нараставшего наслаждения. Признаться, в какой-то момент забылась настолько, что, ощутив, как палец Охотника легко провёл по увлажнившимся складочкам, не сдержала возгласа, и бёдра приподнялись, предлагая Рэю продолжить немедленно. И тут же живот придавила тяжёлая, горячая ладонь.

– Я же сказал, Ри, не дёргайся, – произнёс мой хозяин и с явным удовольствием добавил. – Иначе свяжу и ноги.

Зря он это сказал, потому что мне немедленно захотелось снова нарушить его приказ и… оказаться в том же беспомощном положении, что и вчера.