Глава 9

— Так и знал, что увижу тебя здесь, — раздался за спиной знакомый голос, и Анна, вздрогнув, обернулась.

Магнеш стоял в проёме беседки, улыбаясь. Его лицо, обычно серьёзное, сейчас светилось добродушной иронией.

Анна поспешно поднялась и склонилась в почтительном поклоне.

Как только выдалась свободная минутка, она устремилась в беседку на берегу — тихое, уединённое место, где можно было наконец собраться с мыслями. Вода шептала у подножия, ветер играл листьями, а Анна всё пыталась уложить в голове то, что с ней происходило.

Сегодня с утра Нина снова занималась с Агной. Подготовка к пинайту Одаша Баладжара шла своим чередом: сначала танец — плавный, завораживающий, затем — то, что Нина назвала «искусством любви». Наложница настояла, чтобы Анна присутствовала при этих уроках, впитывала каждое слово, запоминала каждую деталь.

После занятий Агну забрали на примерку наряда, а Нина упорхнула «решать нашу проблему». И вот наконец Анна осталась наедине с собой — с шумом волн, с шелестом листвы и с ворохом мыслей, которые никак не желали укладываться в стройный порядок.

— Я немедленно уйду, мензин Магнеш, — склонила голову Анна, стараясь удержать голос ровным.

— Не нужно от меня убегать, — в его тоне скользнула лёгкая обида, почти незаметная, но от этого ещё более ощутимая.

— Я не буду мешать вам, — она сделала шаг назад, но он мягко остановил её.

— Брось. Ты же прекрасно поняла, что я специально искал встречи с тобой, — Магнеш опустился на скамью и, взяв Анну за руку, усадил рядом. Его прикосновение было осторожным, почти робким. — Видишь ли, моя семья сейчас — не самые лучшие собеседники. Отец решает очередную проблему страны, мать пытается успокоить Тамишу.

— А что случилось с вашей сестрой? — невольно вырвалось у Анны, прежде чем она успела сдержать вопрос.

Магнеш хмыкнул, взгляд его затуманился.

— Она очень близко приняла к сердцу пинайт нашего брата.

Он задумчиво покачивал ногой, и Анна вдруг ясно увидела: он тоже не одобряет поведения сестры. В голове промелькнула мысль — она ни разу не спросила, как Магнеш относится к старшему брату. Она обернулась к нему… и замерла.

Всё это время он наблюдал за ней.

Их взгляды встретились — и на миг мир словно остановился. Затем Магнеш резко отвернулся, будто испугавшись того, что мог прочесть в её глазах.

— Моя мать говорила, что вскоре состоится и мой пинайт, — произнёс он как бы между прочим, но в голосе звучала напряжённая нотка.

— Я думаю, что ваша матушка выберет вам самую лучшую из наложниц, — вежливо, почти машинально ответила Анна, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение.

— Но я уже выбрал, — вдруг сказал Магнеш хриплым, непривычно низким голосом. Он снова повернулся к ней, и в его глазах пылало нечто, от чего у Анны перехватило дыхание.

Анна замерла, широко распахнув глаза. Время словно остановилось, а мир сузился до точки — до лица мужчины, сидящего перед ней.

Тёплая ладонь Магнеша невесомо коснулась её щеки. Девушка вздрогнула, мышцы напряглись, будто струна, готовая лопнуть. Он медленно склонялся к ней — неспешно, почти благоговейно. Анна смотрела на него как заворожённая, не в силах пошевелиться. Ещё мгновение — и его губы коснутся её…

И тут, словно удар молота по наковальне, в глубине дворца пробили колокола. Их гулкий звон разорвал нависшую тишину, возвещая о наступлении часа вечерней молитвы — того самого времени, когда должна вернуться Нина.

Анна резко отстранилась, будто очнувшись от сна. Вскочила на ноги так порывисто, что подол платья взметнулся, словно крыло испуганной птицы. Магнеш растерянно смотрел на неё, всё ещё держа перед собой руку, будто пытался удержать ускользающий миг.

— Прошу прощения, мензин, — выдохнула Анна, склонилась в торопливом поклоне и, не дожидаясь ответа, развернулась. Она почти бежала, ноги подкашивались, а сердце колотилось где‑то в горле.

Она успела отбежать от беседки всего на несколько шагов, когда сильные руки внезапно обхватили её, прижали к твёрдой мужской груди.

— Прости, если напугал тебя, — прошептал Магнеш ей на ухо, и от этого голоса по спине пробежали мурашки. — Я просто хотел сказать, что околдован тобой с той самой встречи в ночном саду.

— Господин… — начала Анна, но он мягко перебил её.

— Нет, не говори ничего. Вскоре пройдёт мой пинайт. Я скажу матери, что уже выбрал девушку — и тогда ты официально станешь моей, — произнёс он с непоколебимой уверенностью, от которой у Анны сжалось сердце.

Во рту появился горький привкус — как будто она проглотила осколок льда.

— Я… Мне пора возвращаться, — только и смогла вымолвить она, отчаянно пытаясь вырваться из его объятий.

***

Бильшияр рывком втолкнула дочь в её покои. Снова — в который уже раз! — она перехватила Тамишу на пути к Одашу. Все увещевания, все попытки вразумить, все материнские доводы разбивались о глухую стену упрямого непокорства.

В памяти вспыхнул вчерашний случай: Одаш сам привёл Тамишу к ней, скрыв её позорный поступок. Её дочь, её плоть и кровь додумалась пробраться ночью в покои брата, что соблазнить его. Бильшияр до сих пор содрогалась при мысли о том, как близко они были к разоблачению. И пусть она ненавидела этого мензина всем сердцем, тогда она была ему благодарна — хотя бы за то, что он не раззвонил о случившемся на весь дворец.

Она отругала дочь. Впервые в жизни подняла на неё руку. И что в итоге?

Сейчас Бильшияр в упор смотрела на насупившуюся Тамишу, и в груди клокотала ярость пополам с отчаянием.

— Что ты вытворяешь?! — голос её дрогнул, но не от слабости — от сдерживаемого гнева. — Хватит давать повод этой старухе выставить нас отсюда! Она и так следит за каждым нашим шагом. С каким трудом мне удалось уговорить Повелителя не выдать тебя замуж… И что ты делаешь?! Сначала — драка с рабыней, теперь — эти бесстыдные попытки проникнуть в покои брата! Да если об этом узнает твой отец…

Она резко отвернулась, не в силах дольше смотреть на дочь. Перед глазами снова возник насмешливый, пронизывающий взгляд Садише — старой мымры, держащей в своих руках нити дворцовых интриг.

Но ничего. Осталось совсем немного. Скоро состоится великий совет, на котором Повелитель наконец признает Магнеша своим истинным наследником. Тогда вся власть в этом дворце перейдёт в её руки — в руки Бильшияр. И уж тогда старая карга ответит за всё.

— Но почему они решили устроить этот пинайт? — тихий голос Тамиши прорвался сквозь вихрь её мыслей.

Бильшияр обернулась. Дочь смотрела на неё полными слёз глазами — не упрямыми, не дерзкими, а по‑настоящему несчастными.

— Ты видела эту девицу? Мама, ты обещала, что я выйду замуж за того, кого сама выберу…

— А ты делаешь всё, чтобы этого никогда не случилось! — резко бросила старшая наложница, подходя к окну. За стеклом мерцали огни вечернего сада, но она не видела их — только силуэт дочери, дрожащий в полумраке комнаты.

Тихие всхлипывания Тамиши эхом отдавались в тишине, и Бильшияр, вопреки всему, почувствовала, как в груди шевельнулось что‑то похожее на жалость. Но она тут же подавила это чувство. Сейчас не время для слабостей.

Бильшияр глубоко вздохнула, и в этом вздохе слились воедино усталость и неизбывная материнская любовь. Она действительно любила своих детей всем сердцем — той любовью, что не знает рассудка, что готова на всё ради их счастья. Да, старший сын Повелителя никогда не вызывал в ней тёплых чувств, но слёзы дочери… О, они ранили куда глубже, чем любые дворцовые интриги.

Под окнами, залитыми лунным светом, проплыла стайка наложниц — их звонкий смех и щебет растворялись в ночной тишине. Взгляд Бильшияр невольно задержался на одной из девушек — стройной, с гордой посадкой головы. И в тот же миг в её сознании словно вспыхнула молния: чёткий, безжалостный план оформился в единое целое.

— Перестань реветь, — голос её смягчился, хотя в нём по‑прежнему звучала стальная нотка. — Этого пинайта не будет.

— Но махирад сказала… — пролепетала Тамиша, всхлипывая.

Бильшияр резко обернулась. На её губах расцвела усмешка — холодная, острая, как лезвие клинка. В глазах вспыхнул огонь, которого дочь прежде не видела.

***

— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — едва слышно прошептала Анна, и слова растворились в ночном воздухе, словно дым.

Впереди, не оборачиваясь, шагал евнух Абби. Лишь раз он замедлил шаг, бросил короткий взгляд через плечо. Анна ещё ниже натянула капюшон — тенью скользнула по грани света и тьмы.

Ночь окутала дворец плотным покрывалом. Редкие факелы дрожали в неподвижном воздухе, отбрасывая причудливые блики на каменные стены. Эта часть дворца была ей незнакома — Анна за всю жизнь не покидала пределов гарема. Но Нина дала чёткие указания: «Абби проведёт тебя в комнату Ардэна. Никто не заметит».

И правда — на всём пути они не встретили ни единой души. Только тишина, только шёпот ветра да далёкий звон ночных цикад.

Наконец Абби остановился у простых деревянных дверей. Его невысокая фигура замерла в немом ожидании. Анна сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, что волнами прокатывалась по телу. Горло сдавило комком — страх, волнение, неверие смешались в один неразделимый узел.

Абби молча смотрел на неё. Его взгляд — спокойный, почти бесстрастный — говорил больше любых слов.

«Ты должна сделать это ради себя и своей семьи», — голос Нины эхом отозвался в сознании Анны, пробиваясь сквозь вихрь сомнений.

Анна ещё раз глубоко вздохнула, словно пытаясь вобрать в себя остатки решимости, и толкнула дверь.

Тишина обрушилась на неё сразу — густая, почти осязаемая. В полумраке она заметила его мгновенно: высокая фигура застыла у незажжённого камина, словно вырезанная из тени. В просторном помещении горели лишь две свечи, но их дрожащий свет оказался достаточно щедрым, чтобы Анна могла разглядеть крепкое тело мужчины.

Ардэн был одет лишь в просторные серые брюки. Его бронзовая кожа мерцала в отблесках пламени, будто отлитая из тёмного золота. Нина предупреждала: он выпьет особый отвар. И действительно — на небольшом столике стояла полупустая бутылка с алой жидкостью, словно капля застывшей крови в этом сумеречном царстве.

За её спиной нетерпеливо щёлкнул замок — Абби резко закрыл дверь. Толчок в спину заставил Анну сделать несколько неуверенных шагов вперёд.

На звук обернулся Ардэн.

— Кто ты? — его голос, низкий и хриплый, пробежал по её коже мурашками.

Он вглядывался в её лицо, скрытое полупрозрачной вуалью. Лишь глаза — необычайно синие, словно осколки ночного неба — оставались открытыми. Анна сделала ещё один шаг, и свет свечи упал на её черты.

В тот же миг Ардэн замер. В его взгляде вспыхнуло узнавание — глубокое, почти болезненное. Он узнал её. Ту, что являлась ему в снах все эти долгие месяцы, ту, чей образ он тщетно пытался изгнать из своих мыслей.

— Ты? — выдохнул он, словно не веря собственным глазам.

Ардэн тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. На мгновение в его глазах мелькнуло сомнение — не игра ли это вина, не обман ли уставшего разума?

— Наверное, вино ударило в голову, — пробормотал он, и низкий грудной смех наполнил комнату, смягчая напряжённую тишину.

Анна глубоко вдохнула, ощущая, как в груди зреет решимость. Пора брать ситуацию в свои руки. Плавным движением она сбросила с плеч плащ, подаренный Ниной, и осталась в одеянии насыщенного синего цвета — столь же глубоком, как её глаза. Наряд, тщательно подобранный наложницей, облегал фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и Анна вдруг осознала, как непривычно и волнующе она выглядит.

Ардэн молча наблюдал. Его взгляд следил за каждым её движением, пока она, бесшумно ступая босыми ногами по прохладному полу, приближалась к нему. Остановившись в шаге от мужчины, она подняла голову, встречая его взгляд. Вновь её поразило, насколько он велик и могуч — словно высеченный из камня исполин, но при этом полный скрытой, пульсирующей силы.

Её маленькая ладонь, дрожащая лишь мгновение, осторожно коснулась его обнажённой груди. Под пальцами ощутились жёсткие завитки волос, спускающиеся к животу, где тонкой линией исчезали под резинкой серых штанов. Ардэн резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Анна инстинктивно отдёрнула руку, но он мгновенно перехватил её, вернув на прежнее место.

Теперь она явственно чувствовала, как под её пальцами бьётся его сердце — мощно, неукротимо, словно барабанный бой перед сражением. Второй рукой он потянулся к покрывалу на её голове. Синяя ткань плавно опустилась к их ногам, освобождая густые волны волос. Его пальцы погрузились в эту мягкость, пропуская шёлковые пряди сквозь ладони.

Анна громко выдохнула. Её алые губы слегка приоткрылись, словно в безмолвном призыве.

— Если это сон, то, великий Рохан, пусть он не кончается… — прошептал Ардэн.

С тихим стоном он припал к её губам. Анна напряглась, зажмурив глаза, но это напряжение длилось лишь миг. Поцелуй Ардэна не имел ничего общего с тем, что когда‑то подарил ей Дамир. Тогда это было лишь мимолетное удовольствие, новое ощущение, подаренное человеком, которого она считала любимым. Сейчас же…

Мир вокруг закружился, растворяясь в водовороте чувств. Сердце Ардэна под её ладонью билось всё чаще, всё яростнее. Невероятные, доселе неведомые эмоции накрыли её с головой, заставляя забыть обо всём. Она подалась вперёд, полностью отдаваясь этому новому, пьянящему ощущению.

Неожиданно в тишине комнаты раздался тихий стон — её стон, полный чистого, незамутнённого удовольствия.

Повинуясь порыву, она придвинулась ещё ближе. Вторая рука легла рядом с первой, ощущая жар его кожи, обжигающий, почти невыносимый. Его сильные пальцы впились в её затылок, вторая рука обхватила тонкую талию. Тонкая ткань одеяния не могла скрыть соблазнительных изгибов её тела.

Ардэну отчаянно хотелось сорвать эти последние преграды, коснуться её кожи, ощутить тепло её тела всем существом. Он желал её — так сильно, что это желание грозило поглотить его целиком.

Ардэн застонал — его поцелуй становился всё смелее, всё настойчивее. Но вдруг он резко замедлился, словно споткнулся о невидимую преграду. В глазах мелькнул страх: не слишком ли резко? Не испугает ли он её этим напором?

Но Анна не отстранилась. Напротив — с тем же пылом, с той же жаром отвечала на его ласки. Её маленькие ладошки, сперва робкие и несмелые, начали осторожно гладить его плечи, его грудь. Каждое её прикосновение отзывалось в нём новым стоном — и этот звук, словно искра, придавал ей смелости.

Её руки скользнули ниже, к твёрдому животу, и Ардэн не смог сдержать хриплого вздоха. А когда его язык проник в её рот, Анна застонала — звук, полный страсти и невысказанной жажды. Она отвечала ему со всей силой чувств, что обрушились на неё, как дикая волна, сметающая всё на своём пути.

Где‑то на задворках сознания мелькнула мысль: «Кажется, Нина была права…»

Но в тот же миг всё изменилось.

Что‑то твёрдое и горячее упёрлось в её живот — даже сквозь ткань, разделявшую их. И в тот же миг в памяти вспыхнули страшные образы — тени прошлого, которые она так отчаянно пыталась похоронить.

Анна вскрикнула, вырываясь из его рук. Глаза, полные дикого, необузданного страха, метались по комнате. Она пятилась назад, едва не падая, словно загнанный в ловушку зверёк, ищущий хоть малейшую щель для спасения.

Ардэн замер, ошеломлённый. Что произошло? Что могло вызвать такую резкую перемену?

— Анна, — его голос дрогнул, сорвался. Он шагнул к ней.

Она яростно замотала головой, взгляд метался по комнате, словно искал выход. Сердце Ардэна сжалось от боли — он понял: она потерялась в воспоминаниях, не осознаёт, где находится, не видит его, не слышит.

— Всё в порядке, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Успокойся. С тобой всё хорошо, слышишь? Анна, всё хорошо.

Он медленно, осторожно приблизился. Анна застыла, закрыв лицо руками, её плечи содрогались от беззвучных рыданий.

— Сейчас я подойду к тебе, хорошо? — его голос звучал мягко, убаюкивающе. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Она убрала руки, посмотрела на него. Глаза, полные слёз, дрожали, как две бездонные бездны. Всё её тело сотрясала дрожь, а по щекам продолжали стекать слёзы.

Ардэн сделал ещё шаг — и она тут же отпрянула, словно обожжённая.

— Спокойно, — он поднял руки вверх, показывая, что не представляет угрозы. — Может, ты хочешь выпить чего‑нибудь?

Анна собрала все силы, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох — и мутный взгляд скользнул по комнате. Он что‑то спросил… Выпить?

Её глаза нашли небольшой столик. Там всё ещё стоял графин с отваром, который дала Нина. «Он поможет ему забыться… сделает воспоминания размытыми…»

И вдруг её охватила мысль. Как бы отреагировала Нина, если бы Анна сама выпила это?

— Воды, — едва слышно прошептала она.

Ардэн едва сдержал вздох облегчения — словно камень, давивший на грудь, чуть сдвинулся в сторону. Движения его стали плавными, осторожными, будто он ступал по тонкому льду. Он подошёл к столику, налил из графина стакан воды — хрустальные капли зазвенели в тишине — и протянул его Анне.

Её рука дрожала, когда она брала стакан. Прохладная вода коснулась губ, скользнула внутрь — и с каждым глотком волна паники отступала, оставляя после себя лишь лёгкую дрожь и глубокое, размеренное дыхание. Анна закрывала глаза, вслушивалась в ритм собственного сердца, пытаясь вернуть себе власть над телом и мыслями.

Ардэн не отрывал от неё взгляда. В голове роились догадки, одна мрачнее другой. Ярость, горячая и острая, поднималась изнутри — ему хотелось найти тех, кто оставил в её душе такие глубокие раны, кто превратил её в испуганного зверька, готового бежать от любой тени. Как такое могло случиться в гареме Повелителя? — билась мысль. Значит, это было раньше. Тот работорговец, что привёз её сюда? Или кто‑то ещё?..

— Простите, я… — её голос, тихий и хрупкий, вырвал его из водоворота мыслей.

— Тебе не за что извиняться, — тут же отозвался Ардэн, и в его тоне прозвучала такая искренняя теплота, что Анна невольно подняла на него глаза.

Она снова вздохнула — судорожно, будто выталкивая из себя остатки страха. Ардэн сжал руки в кулаки, борясь с порывом снова коснуться её, прижать к груди, оградить от всего мира. Но он знал: сейчас это может всё разрушить.

Тишина окутала комнату, густая и тяжёлая, словно бархатный занавес. Ни он, ни она не знали, как двигаться дальше. Анна не могла уйти — не сейчас, когда перед ней стояла задача побороть свой страх, когда именно Ардэн был её надеждой на исцеление.

— Тебе лучше? — спросил он мягко, с заботой, от которой в её груди что‑то дрогнуло.

— Да, спасибо, — ответила она, чувствуя, как щёки заливает румянец смущения.

Анна осторожно взглянула на него. Она была уверена, что отвар Нины уже должен был затуманить его разум, но Ардэн держался удивительно трезво. Лишь взгляд его был слегка затуманен — видно, он изо всех сил старался сохранить самообладание. И Анна была безмерно благодарна ему за это.

— Скажи, — снова заговорил он, и в голосе его звучала нерешительность, — то, что случилось… это из‑за меня? Я что‑то сделал не так?

Она опустила глаза, с такой силой сжимая стакан, что пальцы побелели. Ардэн тут же мысленно обругал себя — зачем спросил? неужели не видишь, как ей тяжело?

— Ты можешь не отвечать, — быстро добавил он, стараясь сгладить неловкость.

Он ощутил, как странное пойло наконец‑то вступило в полную силу — словно тёплая волна, медленно поднимающаяся от кончиков пальцев к самому мозгу. В голове разлилась приятная пустота, тело наполнилось небывалой лёгкостью, будто он перестал быть человеком из плоти и крови, превратившись в тень, едва касающуюся земли.

И тут он вспомнил Нину — хитрую, коварную подругу детства, которая заявилась к нему утром без предупреждения. Её визиты давно стали привычными, и он никогда не удивлялся её появлению. Они перекинулись парой фраз, а потом она, прищурившись, заметила, что он «слишком напряжён», и предложила «расслабиться».

Это тоже было в порядке вещей. Нина частенько присылала к нему девушек — красивых, послушных, не доставляющих хлопот. Он никогда не отказывался: зачем? Всё было продумано, безопасно, без последствий. Но он никак не ожидал, что на этот раз она попытается вмешаться в его сознание, подмешать что‑то в вино.

Однако, несмотря на дурманящее действие отвара, пламя, вспыхнувшее в нём после поцелуя Анны, не угасало. Оно горело, пульсировало, заставляло взгляд невольно скользить по её губам, по груди, едва прикрытой синей тканью. К собственному стыду, он почувствовал, как желание сжимает его чресла, как тело реагирует вопреки разуму.

Сквозь туманную негу он осознал: если она останется, это не поможет ей успокоиться. Наоборот.

Резким движением он шагнул назад, заслонившись столиком, словно хрупкая перегородка могла удержать бурю внутри него.

— Ты… можешь уйти, если… — голос звучал глухо, будто доносился издалека.

Анна не сдвинулась с места.

— Пойми, я выпил немного лишнего, и если ты останешься, боюсь, что не смогу сдержаться. Просто уйди.

— Но я не хочу уходить.

На мгновение ему показалось, что это лишь эхо его собственных мыслей, обман слуха, вызванный дурманом. Он резко поднял голову, уставившись на неё в немом изумлении.

Она всё ещё стояла там — маленькая, хрупкая, сжимая в руках стакан, опустив глаза. Но в её голосе не было ни страха, ни неуверенности. Только твёрдость.

— Не хочешь поговорить об этом? — вдруг спросил он, и в голосе прозвучала непривычная мягкость.

Анна подняла на него глаза — и Ардэн снова утонул в их необыкновенной синеве. Как зачарованный, он следил за тем, как в этой бездонной глубине одна эмоция сменяет другую.

Он вспомнил, как впервые увидел её в доме главы Оттаморы — тогда в её взгляде горела непоколебимая уверенность, когда она встала на защиту вакхалийца. Потом были мимолетные встречи на палубе корабля: Анна смотрела на океан, и ему казалось, что бескрайние водные просторы отражаются в её глазах, несмотря на затаённую печаль.

Но сейчас в её взгляде вспыхнула злость — яркая, обжигающая.

— Наверное, мне действительно лучше уйти, — резко бросила она.

Стакан с глухим стуком опустился на стол. Анна развернулась и устремилась к выходу, но крепкая мужская рука перехватила её запястье, останавливая.

Она напряглась. Ушедший было страх вновь поднял голову, сковал движения, заставил сердце биться чаще.

Ардэн тут же ослабил хватку, отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Постой, — произнёс он тихо. — Я просто хочу узнать, что сделал не так, чтобы не повторить своей ошибки.

Анна не поверила его словам — да и он сам понимал, насколько неубедительно они звучат. Оба знали правду, но предпочли притвориться, будто её нет.

— Ты боишься меня? — он медленно приблизился, стараясь не делать резких движений.

— Н‑нет, — заикаясь, ответила Анна.

Она ощутила, как он остановился в шаге за её спиной — и это напугало её ещё сильнее. Резко развернулась, встретив его взгляд.

Ардэн заметил её реакцию.

— Ты не хочешь, чтобы я был сзади? — прищурившись, спросил он.

— Я не вижу, что вы там делаете, и… — она запнулась, опустив глаза.

О, как же ему хотелось, чтобы она не прятала взгляд! Ему куда больше нравилась та злость, что плескалась в её глазах мгновения назад, чем этот взгляд побитого щенка.

— Хорошо. Значит, я постараюсь всегда быть на виду, — сказал Ардэн.

Анна облегчённо выдохнула. Он воспринял это как добрый знак. Медленно приблизился ещё на шаг и протянул руку.

— Тебе понравились мои поцелуи? — голос его звучал хрипло, будто после долгого молчания.

Анна медленно склонила голову. Ардэн принял это за молчаливое «да».

Он мягко положил руки на её плечи. Она напряглась, но почти сразу расслабилась, осознав: малейший знак — и он отступит.

Его ладони медленно заскользили по её плечам, массируя их с осторожной нежностью. Это было настолько приятно, что Анна прикрыла глаза, отдаваясь ощущению.

Больше всего её поразил контраст: его руки были большими, сильными, горячими — и в то же время такими ласковыми, такими нежными. Тепло разливалось по телу, согревая каждую клеточку.

Ардэн улыбнулся. Его пальцы скользнули к её шее…

И в тот же миг Анна резко отпрянула.

— Тш‑ш, я ничего не делаю, — он медленно поднял руки, демонстрируя безоружность жеста. — Ты веришь мне?

Пауза повисла между ними, густая, как предгрозовой воздух. Наконец, едва слышно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, она ответила:

— Да…

— Тогда поверь: я не сделаю ничего плохого. Не причиню тебе боли. И если ты только намекнёшь — немедленно остановлюсь. Ты поняла?

Анна заворожённо смотрела на него. В её глазах отражалась целая буря: страх, сомнение, робкая надежда. В какой‑то миг она словно приняла невидимое решение — и легонько кивнула.

Ардэн взял её за руку. Его прикосновение было твёрдым, но бережным, словно он держал в ладони нежную птицу, готовую вспорхнуть от малейшего резкого движения. Он провёл её к кровати.

Анна уставилась на чужое ложе широко раскрытыми, испуганными глазами. Ардэн мягко, но настойчиво повернул её лицо к себе.

— Помни: в любой момент ты сможешь меня остановить, — прошептал он снова, и в его голосе звучала не просьба, а клятва.

Она не успела ответить.

Он склонился и припал к её губам.

Медленно, с почти ритуальной неторопливостью, он заставил её повернуться спиной к постели, слегка надавил на плечи — и она опустилась на край кровати. Ардэн отстранился.

Анна открыла глаза — затуманенные, полные невысказанной обиды, словно он лишил её чего‑то драгоценного. Он улыбнулся. Ему нравилось, как она реагирует на его поцелуи — каждое движение, каждый вздох говорили о том, что она начинает растворяться в этом мгновении.

Девушка протянула руку, опираясь на постель, будто только сейчас осознала, где находится. Сквозь любовный туман в её взгляде вновь мелькнул страх — резкий, как вспышка молнии.

— Тихо, всё хорошо, — его голос звучал успокаивающе, как шёпот ветра в листве. — Я здесь.

К её изумлению, он опустился перед ней на колени.

— Что вы… — начала она, но его палец мягко лёг на её губы.

— Останови в любой момент, — повторил он, глядя ей в глаза.

Ардэн взял её маленькую ногу в свои ладони и начал легонько массировать. Движения были неторопливыми, почти гипнотическими. Это оказалось настолько неожиданно и приятно, что страх Анны растаял, словно туман под утренним солнцем. Она даже не заметила, как её юбка оказалась задранной высоко вверх.

Горячие губы коснулись голой коленки. Анна вздрогнула.

Губы Ардэна прокладывали дорожку из поцелуев — всё выше, выше. Его рука скользила по её телу: от коленки к бедру, от бедра к животу, поднимаясь всё выше. Вторая ладонь легла на внутреннюю сторону её бедра.

Анна резко напряглась и схватила его за руку.

Ардэн поднял на неё взгляд — затуманенный, но ясный в своей искренности.

— Ваша рука… там… это… — она запнулась, не в силах подобрать слова.

Странные чувства накрывали её волной — от дикого страха до неимоверного наслаждения, от растерянности до жгучего любопытства. Они сплетались воедино, разрывая её изнутри, заставляя сердце биться то в панике, то в предвкушении.

— Я не сделаю ничего плохого. Тебе понравится, — тихо, но твёрдо заверил её Ардэн, и в голосе его звучала непоколебимая уверенность.

— Но… — попыталась возразить Анна, однако слова застряли в горле.

Ардэн вновь склонил голову — и губы его коснулись её бедра. Нежный, почти невесомый поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки. Анна замерла, глядя на него, разрываясь между страхом и неведомым доселе влечением.

То, что сделал с ней Аджерхан, не шло ни в какое сравнение с тем, как действовал Ардэн. В его движениях не было грубости — лишь трепетная осторожность, граничащая с благоговением. И в этот миг Анна сдалась. Пальцы её разжались, отпуская его руку, словно открывая дверь в неизведанный мир ощущений.

Горячая ладонь мужчины легла на самое сокровенное. Из груди Анны вырвался громкий, непроизвольный стон — звук, которого она никогда прежде не издавала. Жаркие поцелуи и лёгкие, как дуновение ветра, касания второй руки сводили её с ума. А когда он чуть пошевелил пальцами, она окончательно потерялась в водовороте чувств.

Ардэн упивался её стонами, едва сдерживая собственное возбуждение. Он и представить не мог, что простые ласки способны довести её до такого состояния — до этого сладкого, почти болезненного томления.

Чувствуя, что сам находится на грани, он отстранился. Анна тут же распахнула глаза — в них читалась почти детская обида, словно у ребёнка, которого оторвали от любимого занятия.

Мужчина улыбнулся и склонился к её губам. Его рука вновь скользнула вниз — и Анна, застонав, инстинктивно выгнулась навстречу прикосновениям.

— Тебе страшно? — оторвавшись от её сладких губ, спросил он охрипшим от волнения голосом.

Анна широко распахнула глаза. Он прав. Абсолютно прав. В какой‑то момент она даже не вспомнила о своём страхе — он растворился без следа в этом океане новых ощущений.

Ардэн улыбнулся и снова поцеловал её — на этот раз с такой нежностью, что у Анны защемило сердце. Легонько надавив на плечи, он заставил её лечь.

— Я хочу показать тебе, что такое настоящее наслаждение, — прошептал он, глядя в её глаза, где уже не было ни тени сомнения.

И тогда Анна первой потянулась к его губам — робко, но уверенно, словно принимая вызов судьбы и открывая новую главу своей жизни.