Глава 12

Рафаэль

Одинаковые белые рубашки на выпуск. Одинаковые чёрные брюки, туфли, широкие серебряные браслеты на левых руках. Художественно взъерошенные гелем волосы. И туалетная вода тоже одинаковая. Татуировки закрыты. В большом зеркале холла отражаются два внешне абсолютно одинаковых человека. Мы старались.

Гости отца уже начинают пребывать. Носятся официанты с подносами. Домашний и дополнительно нанятый персонал поправляет подушки, передвигает тарелки на столе с закусками. Отец педантичен на подобных мероприятиях.

— Ты нервничаешь, брат? — тихо спрашивает Самаэль.

— Так заметно? — кошусь на него. — Ты будешь рад, если она не придёт, да? — усмехаюсь я.

Мой близнец копирует эмоцию, и мы даже в этом становимся одинаковыми. На мой вопрос Самаэль не отвечает. Мы и так оба знаем его ответ. У меня на шее нервно подрагивает вена. Пусть только попробует не прийти!

— Рафаэль, — зовёт отец.

Мы оба оглядываемся, он застывает в паре шагов и растерянно переводит взгляд с брата на меня и обратно. Ищет тату, надеясь, что хотя бы она спасёт его от позора, но мы снова решили не упрощать ему жизнь. Пусть идентифицирует по другим признакам.

— Засранцы! — ругается папа. — В общем, то, что я хотел сказать, относится к вам обоим. Помните, что этот вечер важен не только для меня, но и для вас. Моя должность — это возможности и перспективы. Чем больше значимых людей меня поддерживает, тем будет легче удержать её на длительный срок.

Переглядываемся с Сэмом.

— Мы помним, отец, — отвечаем хором на выдохе.

— Завязывайте этот цирк! — бесится он.

Ржём, разворачиваемся и выходим на улицу. Двор тоже украшен. Маленькие круглые столики с искрящимся шампанским, фонарики на деревьях. Красиво. Спускаемся к гостям, синхронно закуривая по дороге. На нас смотрят любопытные взгляды, сворачивают шеи. Каждый второй здесь пытается угадать, кто есть кто. Обожаю эту игру. Когда общаешься с людьми и они не понимают, с кем именно из близнецов Соколовых ведут беседу, их неловкость ощущается кожей.

Берём по бокалу шампанского с одного из подносов. Встаём под дерево и наблюдаем за воротами, через которые всё ещё прибывают гости. Достаю из кармана зажигалку, которую пару лет назад через общих знакомых передала мне мама. Подарок на окончание школы. На ней прикольная гравировка: раскинутые в стороны крылья, а по центру буква «R», обведённая в круг. Прямо как тату у меня на шее. Большим пальцем скидываю крышку, закрываю обратно, снова скидываю…

Сэм бесится и забирает её у меня.

В ворота входит ректор нашего универа со своей молодой женой. Лицо брата тут же становится хищным.

— Может, не надо? — спрашиваю у него. — Они давно дружат с отцом.

— Пусть дружат. Я им не мешаю. Пойдём поздороваемся, — первым делает шаг в сторону гостей.

— Ох! — смеётся ректор. — Мне всё же кажется, что более одинаковых близнецов я в своей практике не встречал. Добрый вечер, Соколы, — подмигивает нам.

— Добрый вечер, — пожимаем его ладонь и по очереди вежливо целуем руку его жены.

Она смущается, с любопытством рассматривая нас с братом.

— Я тебе про них говорил, Наденька. Один из этих талантливых, но невыносимых мальчишек, Рафаэль, а другой…

— Самаэль, — склоняет голову брат.

— Так точно.

— Какие необычные имена, — улыбается Надежда.

— Мама обожала мифы и легенды об ангелах, демонах и прочих потусторонних. Если интересно, я расскажу вам немного о значении своего имени, — предлагает Сэм.

— О, это было бы очень интересно, — соглашается жена ректора.

Решив не мешать брату закидывать наживку, отхожу в сторону. Чуть позже мы всё равно запутаем Наденьку, которая моложе нашего ректора лет на двадцать пять. И то, её двадцать пять я дал бы ей с большой натяжкой. Но Сэму весело, и меня он не дёргает, так что пусть развлекается.

Выхожу за ворота. Снова чиркаю зажигалкой и слежу за подъезжающим "Мини Купером". Смеюсь. Чёрт! Ну не машина же! Табуретка на колёсах! И Ника в ней смотрится инородно. Хочется взять и вытащить. Она выходит сама. Я роняю челюсть на асфальт и зависаю на картинке.

Её идеальная фигура обтянута мерцающим серебром, свободно спадающим по бёдрам. Подол лежит на асфальте, даже каблук, а он явно там есть, не помогает. Но это, мать его, так красиво, что у меня дыхание перехватило.

Тонкие, едва заметные лямки на узких плечах удерживают этот шик. Глубокое V-образное декольте привлекает внимание к идеальным ключицам и груди. Мой мозг быстро соображает, что под этим платьем нет нижнего белья. Даже самой тонкой паутинки. Моя Анимешка покрыта серебром на голое тело. Ох-ре-неть…

Длиннющие светлые волосы крупными кольцами лежат на спине. Ресницы тоже слегка мерцают. На пухлых губах блеск. И на запястьях новые манжеты в тон платья.

— Ты сейчас спалишь меня дотла, — подойдя ближе, выдыхает она, глядя прямо мне в глаза.

— Я сейчас могу только матом, — смеюсь, переплетая наши пальцы на обеих руках.

— Давай оставим подобные комплементы на ночь, — выпутав одну руку, проводит подушечками пальцев по моим губам. Клацаю зубами в миллиметре от её ноготков, недавно оставивших несколько царапин на моей спине.

Подставляю ей согнутый локоть для опоры. Изящно кладёт на него ладошку и идёт рядом со мной, с интересом разглядывая двор и присутствующих гостей.

На нас останавливается взгляд отца. Его тёмные брови от удивления ползут вверх, а бокал с шампанским застывает у приоткрытого рта.

У меня самая шикарная девочка на этом вечере.

— Ты нас не познакомишь? — не обращаясь ко мне по имени, чтобы не упасть в грязь лицом в случае, если не угадает, спрашивает подошедший отец.

— Ника, — представляю свою Анимешку.

— Очень приятно. Андрей Станиславович. Знаете, Ника, — он неожиданно понижает голос, — ни разу в жизни не видел, чтобы мой сын так смотрел на девушку.

— Как? — она очень светло улыбается.

— С жадностью, — смеётся родитель. — Отдыхайте и наслаждайтесь вечером.

Мне кажется, он вздохнул с облегчением, прежде чем уйти к своим гостям.

Беру для Ники шампанское. Она делает один маленький глоток и крепко сжимает хрустальную ножку пальцами. Гуляем, целуемся, наплевав на всех присутствующих. Сэм дёргает меня за рукав рубашки и тянет в сторону.

— Эй! — отбиваюсь от его рук.

— Ректора отвлеките, — просит брат.

— Ты уверен, что она готова? — кошусь на розовощёкую Надежду.

— Я уверен, что ей будет хорошо, — довольно скалится Сэм. — А я пополню свою коллекцию видео ещё одной интересной девочкой.

Кивнув брату, возвращаюсь к Нике и веду её знакомить с ректором нашего вуза. Разговора с Сэмом она не слышала, легко поддерживает беседу с руководством учебного заведения, задаёт вопросы, пока я слежу за тем, как брат аккуратно уводит Наденьку в дом, спаивая ей на ходу очередной бокал шампанского.

В его спальне молодую женщину ждёт ещё несколько сюрпризов. Разобранная постель, видеокамера, спрятанная на полках среди разнообразных книг и учебников, и немного травки на случай, если она вдруг вспомнит, что замужем, и начнёт сопротивляться.

Мне становится скучно, и я увожу Нику на экскурсию. У нас тоже планы. Она хотела увидеть мою спальню.

Поднимаемся на второй этаж. Наши с братом комнаты так близко друг к другу, что, остановившись на несколько секунд между ними, невозможно не услышать: Сэму удалось-таки заполучить себе в коллекцию жену ректора, пока тот ведёт светские беседы на улице.

— Чёрт, — смеётся Ника, опуская глаза в пол.

— Нам сейчас тоже будет охуительно. Прошу, — приглашаю жестом в своё царство.

— М-м-м… — Анимешка крутится на месте, удивлённо глядя то в одну сторону, то в другую. — Я думала, тут будет темнее.

— Почему? — прохожу и сажусь на край письменного стола.

— Стереотипы, — пожимает плечами. — У плохих мальчиков в комнате должно быть больше чёрного, — смеётся она.

— Иди сюда, — маню её пальцем.

Виляя бёдрами, подходит, встаёт у меня между ног и запускает пальцы в уложенные волосы. Массирует голову, глядя в глаза и облизывая губы кончиком языка. Очень нежно целует. Прикрыв веки, чувствую, как дрожат ресницы от её трепетного прикосновения к моим губам.

Анимешка разворачивается, сама кладёт мои руки к себе на талию, прижимается ко мне спиной и откидывает голову, укладывая её на плечо.

— Раф, — зовёт, сделав глубокий вдох.

— М-мхм… — не могу внятно ответить. Я немного переложил её голову, и мой рот теперь занят маленьким аккуратным ушком.

— Я люблю тебя.

Застываю, охренев от такого неожиданного признания.

Разворачиваю нас, сажаю её на стол. Всё как обещал. Ладонями собираю платье вверх. Ныряю рукой между бёдер, а там горячо и нежно.

— Фак! — возбуждённо смотрю ей в глаза.

Тонкие пальцы ловко расстёгивают на мне рубашку. Царапнув горячую кожу, взрывают мою вселенную, и мы улетаем на хрен отсюда. В наше безумие, в нашу страсть, забывая про гостей, про ужин. Там и без нас разберутся. Отцу даже лучше, что его сыновья заняты. Точно никто ничего не испортит.

— У меня ноги дрожат, — смеётся Ника.

Перемещаемся на мою кровать.

— Здесь не было до тебя никого, — признаюсь ей.

— Оу! Я лишила девственности эту спальню? — водит пальцами по низу моего живота.

Вздрагиваю и сокращаюсь весь. Чувствительно очень.

— Можно и так сказать, — утыкаюсь губами ей в макушку. Глубже вдыхаю в себя запах её духов. Курить после секса хочется, а шевелиться — нет.

Ника всё же выбирается из моих объятий. Поправив платье, бродит по комнате, разглядывая детские награды за разные соревнования и олимпиады. Проводит пальчиками по книжным полкам. Хватается за ручку одного из шкафчиков.

— Можно? — спрашивает у меня.

— Попробуй, — поднимаюсь с кровати и оказываюсь рядом.

Она открывает дверцу и находит мою коллекцию комиксов.

— Вот это да-а-а… — с восторгом перебирает разноцветные корешки. — Неожиданно.

— Я вообще полон сюрпризов.

— Мне всё-всё интересно, — повернув голову, дышит мне в губы.

— Мне тоже, но ты не рассказываешь, — беру её за руку, стягиваю манжет.

Ника дышит чаще, превращаясь в натянутую струну. Но я уже видел эти следы. Они меня пугают лишь в контексте того, что моей Анимешке было больно. Вожу по ним губами, она и вовсе перестаёт дышать.

— Я буду убивать за тебя, — тихо говорю ей на полном серьёзе.

— Этого-то я и боюсь, — едва слышно отвечает и тут же кусает губы, словно наказывая себя за то, что сболтнула лишнего.