Глава 9

Ника

Ника: «Тогда я буду собой»

Отправляю сообщение, которое не получит ответа. Раз это наша последняя игра, значит, вариантов выпутаться действительно не осталось и…

Нет, я не хочу об этом думать! Мне становится страшно и больно. Папу и маму убили четыре года назад, для меня это было ударом, но оплакать их не позволило время, только по ночам я стояла на коленях у жёсткой кровати в женском монастыре и… Нет, не молилась. Смотрела в потолок и звала их, шептала в пустоту: «папа» — опора и защита, «мама» — стойкость, сила духа, уверенность, тепло и любовь несмотря ни на что.

Они были очень красивой парой. Около тридцати лет вместе, со школы практически. Ушли тоже вместе. Отец, даже умирая, закрывал её собой. Их потом так и нашли. Она на асфальте, а он сверху. Мне потом рассказали…

Подхожу к большому зеркалу в спальне, смотрю на себя.

— Я буду собой, — повторяю вслух. — А это как? Какая я?

Достаю камеру из сумки. Скидываю видео на планшет и, удобно устроившись на кровати, запускаю серию роликов с крыши.

Рафаэль…

Такой серьёзный. Хмурит тёмные брови и смотрит на город как его негласный король. Ветер треплет смоляные волосы. Поворачивается ко мне, щурится от солнца. В его глазах крепкий кофе разбавляется янтарём. Губы едва заметно вздрагивают в попытке нормально улыбнуться, но получается всё равно дерзкая усмешка.

Всем своим видом этот парень говорит: «Вертел я вас всех с вашими правилами».

Это не наигранно. Камера видит его настоящего. Он просто любит эту жизнь вот так. Ярко, дерзко, с вызовом.

Поставив кадр на паузу, провожу пальцами по экрану, чувствуя, как берёт разгон моё сердце, не привыкшее к такого рода эмоциям.

— Бессовестно красивый! Наглый! И совсем не умеешь принимать отказы, — разговариваю с его изображением на экране. — А что, если я не буду больше отказывать? Тебе быстро наскучит?

Взъерошив волосы, роняю их обратно на плечи. Досматриваю видео, глядя на себя со стороны, слушая наши голоса. Смеёмся. Он немного хрипло, потому что много курит, а я легче, но вместе выходит гармонично.

Мы с ним идеально смотримся на картинке: чёрное и белое, грубоватый парень и милая девочка. Мне даже кажется, что это вовсе не я, а какая-то моя проекция, которой можно влюбиться.

Убрав планшет, снова долго стою у стеклянной «стены», медитирую на ночной город. Пальцами вывожу хаотичные рисунки, прикладываю к прохладному стеклу ладони, упираюсь лбом.

Дух захватывает… И снова хочется тёплых рук в этой пустой квартире.

А если позвать?

Иду за телефоном. Набираю его номер, вбитый в память. Смотрю время на маленьких часах в углу экрана. Три…

Ты же не спишь? Мне кажется, нет.

Набираю.

— Слушаю, — раздаётся через пару гудков.

— Привет, — отвечаю, испугавшись собственного поступка.

— Анимешка, — слышу, что улыбается. Наверняка опять едко и самодовольно.

— Если я тебя попрошу сейчас приехать, ты приедешь? — глупо ходить кругами, когда решение уже принято.

— Адрес, — коротко.

— Сейчас скину. В дом заходи через парковку.

— Скоро буду.

Отбивается, а я снова прилипаю к оконному стеклу и жду.

Сердце стучит до боли за рёбрами. Дышится очень тяжело, словно весь кислород выжгли в этой огромной квартире.

Десять минут, двадцать. Сколько тебе сюда ехать, Раф?

Стучат. Я знаю, что это он, но всё равно вздрагиваю.

Иду открывать растрёпанная, в удобных спортивных штанах и топе. Он застывает на пороге, разглядывая меня.

— Охренеть… — выдаёт Рафаэль. Предполагаю, что комплемент, потому что глаза темнеют. — И я знал, что прав. Видел твою "Панамеру" на парковке. К чему был этот цирк?

— Будешь задавать вопросы, выставлю обратно.

Хмыкнув, проходит в мою съёмную квартиру, оглядывается оценивающе и не впечатляясь. Планов удивить его дорогой обстановкой не было. Это всего лишь возможности, как он же и говорил. Мои немного шире, но менее легальны.

Иду к окну, встаю к нему лицом.

— Обними меня, — прошу Рафаэля.

Мы же ломаем систему, да?

Слышу, как от удивления от давится вдохом, сглатывает, идёт ко мне, встаёт за спиной в паре сантиметров от прикосновения.

— Ты меня за этим позвала? — дышит в затылок.

— Да. Хотела, чтобы ты обнял меня возле этого окна.

Его сильные руки обвивают мою талию. В месте соприкосновения случаются микровзрывы. Дышать становится сложнее. Бросает то в жар, то в холод. Раф притягивает меня к себе. Чувствую тепло и мощь его тела, спрятанного под футболкой.

Так приятно. Хочется застонать от переизбытка ощущений. В голове уже случился оргазм, и меня пробирает дрожь. Рафаэль сжимает кольцо из своих рук сильнее, наверняка ему передаётся, как меня потряхивает.

— Ещё днём ты пищала, чтобы я тебя не трогал, — невесомо касается губами моих волос.

— Днём ты нагло меня зажимал. Сейчас я позвала тебя сама. Видишь разницу?

— Вижу… — хрипло выдыхает мне в ухо.

Теперь мы вместе смотрим на суетливый город. Мне нравится молчать с этим парнем. Раф будто чувствует ту границу, за которую я его не пущу. А может, просто хочет остаться. Я хочу, чтобы он хотел…

Провожу пальцами по его сильным рукам, разворачиваюсь, прижавшись спиной к стеклу.

Смотрим друг другу в глаза, а за мной пропасть из машин, людей и домов. От неё нас отделяет лишь стекло, и дыхание снова перехватывает. Это похоже на ощущения на гонке, только мы не двигаемся. Рафаэль переплетает наши пальцы и поднимает мои руки, распинает меня по прохладному стеклу.

— Почему ты меня не целуешь, Раф?

— Потому что на этом я не остановлюсь, — признаётся он.

— Ты не хочешь…? — чувствую, как от неловкости горят мои щёки.

— Я? — усмехается он. — Очень хочу. Но ты ещё маленькая для взрослых игр. Беги от меня, Ника, пока я не разбил твоё сердце, — его губы в сантиметре от моих, а ладони соскальзывают на запястья, спрятанные под манжетами, и сжимают их крепче.

— Ты же этого не сделаешь, — заглядываю ему в глаза.

Мне кажется, я влюбилась именно в них. А ещё в его голос, в его энергетику. С размаху, с первого взгляда, с первого шага, с первого вдоха и нашего заезда.

— Обязательно сделаю, — заверяет этот наглец. — Беги! — обжигает мои губы дыханием и даже не собирается отпускать.

Дразнит, взрывая внутри меня капсулы с маленькими молниями. Мня всю-всю покалывает от затылка до щиколоток. Кажется, что лёгкие свело и до головокружения нечем дышать.

Сейчас я не пытаюсь играть, я хочу запомнить всё это с ним.

Рафаэль делает вдох поглубже и с рыком сожаления, злости и желания впивается в мой рот наглым поцелуем, тут же завоёвывая территорию своим горячим языком. У него потрясающие, мягкие, опытные губы. Я быстро схватываю ритм и отпускаю себя. Его ладони до боли сжимают мои запястья. Он кусается, снова рычит, смотрит мне в глаза голодным, возбуждённым взглядом.

Высунув языки, ласкаем друг друга. Я улыбаюсь, он закатывает глаза. Обжигает своими губами шею, до боли врезается в кожу зубами.

— Ай… — поднявшись на носочках, выгибаюсь ему навстречу.

Отпускает одну руку, грубовато, но чертовски приятно гладит обнажённые участки кожи от рёбер до бедра.

Топ летит на пол.

— Мм, фак, — стонет он. Моя совсем небольшая грудь легко прячется в его ладони.

Тянет в рот соски. Горячо, не церемонясь. Я и не ждала от него нежности. Его правила таковы, я сейчас согласна подчиниться. Единственное, что не разрешаю ему сделать, это стянуть манжеты. Мой чёртов комплекс и напоминание о недавнем прошлом, которое будет отвлекать, а я не желаю думать сейчас ни о чём.

Его поцелуи становятся всё ниже. Мои штаны падают, перешагиваю через них и откидываю в сторону. На мне простые серые трусики-шортики с широкой резинкой. Раф проводит пальцами по промежности, аккуратно вдавливая их в мягкую плоть.

Искрами из глаз и мощными молниями внизу живота реагирует тело.

Проводит языком по бедру, по татуировке над резинкой трусиков. Она прячет ещё один шрам. Он находит его, горячо впивается губами. Поднимается, смотрит в глаза.

— Хочу всё знать про это, — заявляет мне.

— Заткнись, — сама закрываю ему рот поцелуем.

Мы надсадно дышим, теряясь в прикосновениях друг к другу.

— Ещё раз спрошу. Ты девственница? — ревниво смотрит мне в глаза.

— Нет, но… — кусаю губы.

— Покажи потом, кого убить за то, что трогал моё, — его верхняя губа подрагивает в оскале.

Кусает меня за нижнюю, словно пытаясь наказать за мой первый и единственный раз не с ним.

Девственность могла стать ещё одним предметом торга, если бы меня поймали. Пришлось избавиться. Тогда я ничего не чувствовала, кроме естественной боли. Сейчас очень хочу максимум.

Снимаю с Рафаэля футболку. Провожу ладонями по его торсу. Горячий, живой. Мышцы под кожей ходят ходуном. Теперь и мне хочется стонать.

Расстёгиваю ремень на его брюках. Смотрит на меня диким взглядом. Вынимает из заднего кармана презервативы.

Ты реально ехал, уверенный в том, что будет секс?

Улыбаюсь, коснувшись пальцами его возбуждённого члена. Надавливаю, расстёгивая ширинку.

— Бля-а-а… — сглатывает Раф.

Дёргаю молнию вниз. Он спускает штаны и отшвыривает их к моим.

— Ну же, — кивает на свои боксеры. — Ты же смелая.

Я скорее безбашенная в некоторых вещах. Опускаюсь на корточки и снимаю с него трусы, нагло рассматривая возбуждённый член. Поднимаюсь, оказываюсь поднята по стеклу наверх. Обхватываю Рафа ногами, руками и держусь, напрягая мышцы, пока он надевает презерватив.

Сдвинув мои трусы в сторону, проводит головкой по бессовестно влажным губкам. Толкается внутрь. Тело принимает его с лёгкой болью. Шиплю, кусая губы.

— А говоришь, не девственница, — усмехается Рафаэль и начинает двигаться удивительно аккуратно. Даёт возможность привыкнуть к нему внутри меня.

Его скулы становятся острее, зубы сжимаются от сильного возбуждения. Он впечатывает меня в стекло, на время выключая мозг и оставляя только ощущения, рефлексы, эмоции.

За спиной всё ещё живёт своей жизнью огромный город. Ему плевать, что происходит на последних этажах одной из сотен высоток.

Здесь двое сходят с ума, не боясь сорваться в пропасть, если от напора вдруг возьмёт и лопнет стекло. Эти двое уже там. Кончают и дрожат, глядя друг другу в глаза. И в глубине души каждый понимает, что больше никогда и ни с кем не будет так хорошо, как друг с другом.