Глава 13

Ранвейг Истали

Я уже, даже, ненависти к этому мужчине не испытываю. Ну, как можно ненавидеть таких искренних идиотов? Уже почти поверю, что купил он меня, действительно, с целью спасти невинную деву, что попала в беду. Потому что именно так положено поступать истинному ристару, у которого вместо мозга благородство, помноженное на обострённое чувство справедливости.

И, ведь, сказала же ему, что ничего его звонок не изменит. Ну, что с того, что мама меня узнала? Как только Вард завершит вызов и те двое останутся наедине, Рейгар Лиера быстренько ей объяснит, чем их прекрасной и уважаемой семье грозит признание меня Ранвейг Истали. Ничем хорошим. Выгоды никакой, а проблем куча.

Мама поплачет, но сделает, как решит её новый энэри. Это очень грустно признавать, но у Игрид, теперь уже, Лиера, нет собственного мнения. Она — вечная тень мужчины, что находится рядом и заложница общественного мнения.

Я о том, что у неё есть любовник, знала лет с одиннадцати. И знала, что она не может уйти к нему из-за меня. Ведь если бы мама сделала это, оставив меня, то на неё вылилась бы целая волна осуждения от людей, чьё мнение никак не должно было её волновать.

Думаю, Рейгар Лиера сильно меня ненавидит и был рад моей «смерти», которая освободила его любимую женщину. А мое чудесное воскрешение принесёт ему кучу неприятностей. Потому что моя мать больше всего на свете боится сплетен, которые долго будут преследовать их семью, если я вернусь.

А Вард, все равно, сволочь.

Только душу наизнанку вывернул.

Любит его семья.

Так то его — ристара любят. От него не получится избавиться. Его нельзя, просто так, убить. И дело, даже, не в том, что они живучие. Государство заинтересовано в ристарах. Их смерти расследуются. А суды всегда рассматриваются с участием наблюдателя от короны. Тогда как объявить мертвой обычную ракшаси, проще простого. Даже тело не нужно. На слово поверят.

Потому что ристары по-настоящему ценны, в отличие от обычных людей.

У меня же ситуация ещё хуже.

Я есть, но меня, как бы, уже и нет.

К тем, кого пригоняют из колоний, чтобы скрещивать с ристарами, и то отношение лучше.

Система Ракш декларирует равенство всех граждан метрополии и свободных колоний. Формально, разделения нет. Но из всех детей моих родителей так можно было поступить лишь со мной.

Вычеркнуть из списка живых без какой-либо проверки. Просто, потому что мой отец так захотел. Чиновники легко подтянули бюрократическую действительность под его желания.

И я перестала существовать в правовом поле, оказавшись вне закона.

Проделать такое с ристаром невозможно.

Вард, похоже, этого не понимает. Но, ничего. Сейчас мой отчим ему объяснит.

Как же я устала.

Тэн, ну почему ты мне не позволил умереть вместе с тобой?

Знаю, ты хотел, чтобы я жила.

Знал бы ты, какая меня ждёт жизнь…

Тэнгир всегда говорил, что я сильная. Что я смогу справиться с чем угодно.

Может быть, и могу, но не хочу. Не хочу ни с чем справляться. Просто, не хочу.

Вард ещё крепче обнимает меня и целует в висок, а меня разрывает от противоречивых желаний: обнять его в ответ и ударить. Ударить сильно, как Тэн учил. Чтобы и ему стало больно.

— Мне надоел этот фарс, — произношу твёрдо. — Ранвейг Истали умерла. Это факт, не требующий доказательств. Об этом запись в имперском реестре есть. Мы проверяли. Моя смерть всех, более чем, устраивает. Сколько бы я ни пыталась доказать, что жива, ничего не получится. Они заинтересованы в моей смерти не меньше моего отца. Если не больше. Вард, пожалуйста, давай прекратим этот глупый разговор. Я изначально, не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать не хотела. Это было твоим желанием.

— Ранни, — мама заплакала, а я отвернулась. Что толку в слезах? Мне они не помогли ни разу. И не помогут сейчас. Женщина в экране комма никогда не любила меня по-настоящему. Что-то мне подсказывает, что она с явным облегчением приняла новости о моей смерти. Ведь это позволило ей уйти моего отца, которого она, явно, ненавидела, сбежать с планеты и устроить, наконец, жизнь с любимым.

Можно подумать, я не знала, сколько длился её роман с тем мужчиной. Или не знаю, как Рейгар Лиера уговаривал свою возлюбленную бросить ради него всё.

— Игрид, для начала нужно всё проверить, — процедил сквозь зубы отчим. — Кто она такая? Откуда?

— Да пошёл ты! — взорвалась я, за что и получила разряд от ошейника. Эта штука реагирует на сильные эмоции. Но боль лишь подстегнула мою злость. — Не собираюсь я влезать в вашу идиллию и становиться старшей сестрой для ваших прелестных деток или перетягивать внимание твоей энэри на себя. Зачем? Мне давно не нужна мамочка. А к посторонним детям я равнодушна. Так что повторюсь: пошёл ты со своими проверками.

— Ранни, это же ты? — она плакала. — Я не хотела верить в твою смерть…

И если Варда я не могла ненавидеть, то её — легко. Классно быть слабой. Классно постоянно жалеть себя. Можно поплакать и всё: ты ни в чём не виновата и никому ничего не должна.

— Так не хотела, что заблокировала все контакты? К тебе даже Тэнгир пробиться не смог. Он, как и мой энэри, почему-то верил в то, что мать до последнего будет искать свою дочь. Какие у тебя были доказательства моей смерти, кроме слов отца? Никаких. Тебе оказалась этого достаточно, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни. И если бы просто вычеркнуть. Ты, грязная лицемерная тварь, воспользовалась моей мнимой смертью, как поводом сбежать к любовнику!

— Ранни, это не так! Я искала тебя. Просила Рея мне помочь. И никогда не блокировала контакты.

Нет, она меня за дуру держит?

Я же сказала, что Тэнгир к ней пробиться не смог. А он был упрямым, как не знаю кто. Почти год бился в стену блокировки, думая, как бы её обойти. Даже, с её энэри связаться пытался. Но защиту, которую ставил профессионал, не смог.

Как же бесит!

Как же меня бесит настолько наглое враньё!

Мне, значит, все наши бесконечные попытки до неё достучаться приснились. И не было ни моря моих слёз, ни отчаянных попыток Тэнгира вернуть меня домой. Он прекратил лишь когда мы узнали, что моя мама беременна вторым ребёнком.

Я обернулась к Варду и сказала:

— Она заблокировала внешние контакты. Веришь?

И он ответил неожиданное:

— Да. Верю. Конечно.

— Я не хочу слушать, что что плохо старалась связаться с ней, а, значит, заслужила всё произошедшее со мной. Я и так знаю, что заслужила. Знаю. Но если услышу это ещё и от неё, сломаюсь.

Мой хозяин, которого, наверное, стоит называть энэри, отрывисто кивнул и отключил звонок, не тратя время на прощание.

А вдруг увидела его.

Такого милого молодого человека. Немного романтичного. Очень благородного. Привлекательного. Если умыть, конечно. Не могу нормально воспринимать мужчин с подведёнными глазами. Знаю, что это традиция мира, где он вырос, как и его массивные прямоугольные серьги. Это говорит о его принадлежности к клану, что для каждого иналли крайне важно.

У него красивые немного вьющиеся волосы. Оливкового цвета кожа. А глаза с вертикальным зрачком кажутся милыми. Внешность Варда, конечно, конечно, экзотичная, но мне такое, скорее, нравится.

— Прости. — произнёс он сдавленным голосом. — Я не подумал, что всё выйдет так. Но мне кажется, она, правда, не знала. Вдруг, это не твоя мама заблокировала контакты, а произошла какая-то страшная ошибка?

— Да, конечно, — киваю и улыбаюсь. Хорошие девочки всегда улыбаются.

Даже, если больно.

Хорошим девочкам не нужно думать о себе или своих чувствах. Главное, чтобы мужчина рядом с тобой оставался доволен.

Не стоит ему перечить.

Нельзя говорить вещи ему неприятные, даже, если это правда.

Ты должна быть мудрой и предугадывать желания партнёра.

Этот мужчина не был идеалом красоты, но и отторжения не вызывал. Хотя, может быть, если в его объятиях на мгновение закрыть глаза, и постараться почувствовать тепло его тела, я смогу согреться?

Стоит проверить. Даже в моей ситуации можно попробовать получить хоть какое-то удовольствие. Пусть. Мне всегда нравились красивые вещи, люди и голоса. Помню, как я фанатела по Кири Акино и мечтала попасть на её концерт. Ещё до «Буревестника», конечно. А когда я оказалась на пиратском корабле Тэн скачивал мне её песни из сети, если мы оказывались вблизи станций. Потом жизнь притупила эмоции, и красивая музыка потеряла для меня прежнюю значимость.

Вард хмурился и выглядел сконфуженным. Не этого он ждал от своего звонка. Спорить готова, что в его воображении были слезы радости, благодарность и восхищение.

Что там он говорил? «Не надо покупать моё расположение».

Хорошо, Вард, не буду. Покупать. Я буду дарить. Всё, что ты хочешь получить. Могу, даже, влюбиться. И, наверное, это будет несложно. Потому что он мне нравится. Не знаю, почему. Просто, нравится и всё.

Нужно думать лишь о том хорошем, что в нём есть. А плохое стараться не замечать.

К тому же, не так много плохого в этом конкретном ристаре. Он добрый. Просто, жил в счастливой любящей семье и не понимает, как может быть иначе. Такая незамутнённая чистота души — это же достоинство, а не порок.

Мне нравятся его яркие янтарные глазки с вертикальными зрачками. Это очень красиво, особенно, в сочетании глинными изогнутыми, как у девушки ресницами.

Я провела пальцами по его груди. Скользнула ближе. Обняла за шею и прильнула к губам в жарком поцелуе.

Это не так сложно, как кажется… обмануть мужчину.

Каждый из них, в глубине души, уверен в своей неотразимости и в том, что способен отличить искреннее желание от притворства.

Расслабиться, позволяя ему подхватить тебя.

Дышать быстро и поверхностно.

И после поцелуя посмотреть на него, как на главное сокровище мира. С восторгом восхищением.

Глупо хихикнуть, когда он коснется губами твоей шеи.

Выдохнуть томное: «Ах».

Дальше действовать по ситуации.