Глава 18

Вард Эндаро

Это не было несчастным случаем.

Это являлось покушением на убийство.

Мы с Мейс Керали не состояли в официальных отношениях. Просто, иногда приятно проводили время вместе. Я дарил ей красивые побрякушки, которые девушка обожала.

Она не хранила мне верность, и не говорила о любви или отношениях. Я всегда знал, что являюсь лишь одним из ее любовников. Но с ней было весело и легко.

Это была наша третья экспедиция на одном корабле. Просто, теперь я не был свободен. Нет, если бы мои отношения с Ранни оставались формальными, я мог бы продолжить общение с Мейс. Но мой брак оказался тем, что я желал сохранить. А измены этому не способствуют. Так меня учил дядя, во всём заменивший мне отца.

Семья превыше всего.

Теперь у меня была своя собственная семья и я хотел всё сделать правильно.

Реакция же девушки меня несколько ошарашила. Ведь она не раз говорила о том, что не создана для серьёзных отношений, не хочет обременять себя такими глупостями, как верность или совместный быт.

— Да, как ты мог предпочесть это мне? — эти слова Мейс произносила со зловещим присвистом. — Думаешь никто не знает, почему на ней рабский ошейник? Самому не противно спать с пиратской подстилкой?

— Она — моя энэри¹.

— Что такого она умеет, чего не могу я? — бесновалась черноволосая красавица.

— Ничего, — стараюсь оставаться спокойным. — Мейс, дело не в тебе. Просто, всё изменилось. Время моей свободы закончилось. Я хочу хранить верность своей паре. Знаю, некоторые ракшасы строят отношения одновременно с несколькими партнёрами, но мне это не подходит.

— Ты думаешь та шлюха не мечтает переспать с каждым мужчиной тут? — девушка начала повышать голос. — И это ей ты собрался хранить верность? Сам понимаешь, что говоришь? Это же бред!

— Мейс, дело не в тебе и, даже, не в Ранвейг. Я буду хранить верность своей энэри, потому что это мой выбор. Но не могла бы ты быть немного сдержаннее в высказываниях?

— Невинных к смертной казни не приговаривают, — усмехнулась иналли, сверкнув золотистыми глазами. — Каково это спать с убийцей? Нет, ты не думай. То, что ты решил пощекотать нервы такой игрушкой, я понимаю. Всё же абсолютная власть заводит. Но ограничивать себя только ей — это же глупость.

— Мейс, ты ничего не знаешь о ней.

— А я и не хочу знать ничего о ней. Меня интересует другое. Что с тобой не так?

В глазах девушки, которая мне когда-то очень нравилась, плескалась ненависть пополам с презрением. Пощекотать нервы?

Что я в ней нашёл? И почему не видел её гнилой натуры? Мейс, оказывается заводит абсолютная власть.

Меня начала раздражать вся эта ситуация. В конце концов, я не обязан отчитываться перед бывшей любовницей. Но будет лучше, решить всё здесь и сейчас.

— Мейс, ответь, пожалуйста. Мы с тобой находились в отношениях? Строили совместные планы на будущее? Ты хранила мне верность?

— Какое это имеет значение? — красотка насмешливо фыркнула.

— Прямое. Нас связывал лишь секс и мимолётная симпатия. Это было не только моим решением. Ты часто говорила, что отношения, обязательства и необходимость хранить верность кому-то одному тебя угнетают. Я принимал твою позицию и никогда не просил того, что ты не готова была мне дать.

— Теперь я готова, —иналли взяла себя в руки, успокоилась и заговорила очень мягко. Её сладкий голос обволакивал, словно мёд. — Я люблю тебя и хочу отношений. Вард, если ты планируешь ещё какое-то время спать с той рыжей потаскушкой, хорошо. Я, даже согласна на секс втроём, чтобы ты сравнил и понял, насколько она проигрывает мне. Только не уходи от меня.

Тошнота подкатила к горлу. Как я мог быть настолько слепым? Нет, конечно, Мейс — не живое воплощение морали, но что она такое чудовище, мне в голову не приходило.

— У меня уже есть отношения, которыми я дорожу. И, прошу тебя, сдерживай свои эмоции, когда говоришь о моей энэри. Ей было тринадцать, когда ее похитили. А сейчас ей всего восемнадцать.

— О, какая бурная у твоей шлюшки была юность. Впрочем, беру свои слова назад. За столько лет она должна была многому научиться у пиратов. Конечно, я таким похвастаться не могу.

И тут я вспылил:

— Ране Керали, вам следует покинуть мой кабинет. Я не желаю более продолжать с вами личное общение.

Мейс всегда была остра на язык, выражений не выбирала. Но раньше при мне она не позволяла себе столь откровенной злобы. Понимаю, мой отказ уязвил её самолюбие, но всему же должен быть предел.

Пару дней девушка меня старательно избегала. А потом пришла с извинениями и бутылочкой настоя ста трав, который делали только дома — на Тайли-ти. Он почти не содержит алкоголь И не вызывает опьянения. Его добавляют напитки, чтобы предать им неповторимый аромат трав и полевых цветов.

— Прости меня, Вард, — Мейс скорчила виноватую рожицу. — Я вспылила и наговорила глупостей. Ревность заставила меня потерять контроль над эмоциями. Я очень сожалею. Ну, не злись, Вард.

— Я не злюсь. Но надеюсь, ты понимаешь: вернуться к прежним взаимоотношениям мы не сможем.

— Я этого и не хочу, — улыбнулась иналли, протягивая мне бутылочку. — Мой прощальный подарок. Попробуй это со своей энэри. Уверена, ей понравится. Нам с тобой было хорошо вместе. Да, ты прав, то время закончилось. Когда пожалеешь о своём выборе, помни, что винить во всём ты должен лишь себя. Мне хотелось, чтобы мы с тобой могли провести еще не один год вместе, но ничего не поделаешь. Я пыталась тебя спасти от этой фатальной ошибки. Наверное, забыл, что за некоторые ошибки приходится дорого платить. Ну, ничего. Ты вспомнишь об этом уже очень скоро. Такие женщины, как твоя аэли приносят мужчинам лишь неудачи.

Ранвейг подарок Мейс не понравился.

Её долго рвало, хотя она не сделала, даже, глотка. От одного только запаха.

Я даже вызвал ране Севери в нашу каюту. Но медик не нашел никаких физиологических причин такого состояния.

— Капитан, у меня есть предположение, что данный запах связан с чем-то очень неприятным для девочки. Она может, даже, не осознавать, с чем именно. Просто, уберите его. Включите дополнительную очистку воздуха и дайте ей отдохнуть. Не стоит переживать.

За этой суетой я совсем забыл о том, что сделал глоток горячего чая, в который добавил ароматный настой, напоминающий мне о детстве. И, конечно, подумать не мог о том, что в свой прощальный подарок талантливый биолог Мейс Керали поместит споры ранидов.

Когда к ней пришла служба безопасности корабля, она, даже, отпираться не стала. Сказала, что пираты убили её отца и младшую сестру. Сказала, что все, кто так или иначе связан с пиратами достоин смерти. А я, не просто, связан, но ещё и покрываю одну из них, помогая ей избежать правосудия.

Мне оставалось лишь радоваться тому, что узнал я о произошедшем не слишком поздно. У меня было немного времени, чтобы позаботиться о Ранвейг и попрощаться с семьёй.

Поверить то, что скорая смерть отменяется мне удалось не сразу. Но, даже, если это один шанс из тысячи, я не мог его упустить.

Хотя, следовало признать. Это было больно.

Первое время удавалось держаться.

А потом всё стало, словно в тумане.

Я даже не заметил, как на месте Ранвейг оказался ране Севери. А вскоре, и вовсе, отключился. А пришёл в себя почти через сутки.

— Ну, как вы, капитан? — спросил медик, осторожно касаясь моего плеча.

Я попытался ответить, но закашлялся. Ране Севери помог мне приподняться и выпить немного воды.

— Бывало и лучше. Но и хуже, тоже, бывало. После марш-броска на трое суток было, точно, хуже. Как Ранни?

— Спит. А я, вот, над её формулой сижу. И думаю: как ей в голову пришло лечить раниды смесью антисептика для рук и спирта на основе мультивитаминной капельницы? Потрясающая интуиция. Признаться, я не ожидал такого результата. Полагал, что она знает нечто интересное, но такого прорыва в изучении ранидов не ожидал.

— Я здоров?

— Не совсем, — разрушил мои надежды наш главный медик. — Вам предстоит второй этап. Я проведу его без участия вашей очаровательной аэли. Пусть пока отдыхает. Вы живы. Это главное. А боль — не самая большая цена. За жизнь. И за то, что ваше имя войдёт в учебники. Препарат официально носит название «Эндаро». Искин корабля зафиксировал и отправил данные в систему. Мы ждём лишь вашего полного выздоровления, чтобы отправить домой полный протокол лечения.

— Полагаете, меня можно вылечить? — мне самому было трудно в это поверить.

— Не буду врать. Я не совсем понимаю, что происходит. Раниды не умирают от инъекций, как мне показалось сначала. С ними происходит что-то другое. Препарат вызывает сначала остановку процессов деления. Колония, словно, засыпает. Во время этого сна она не получает питания. И, если я правильно понимаю, умирает от голода. Очень странный механизм. Но, главное, он работает. То, что Ранвейг назвала вторым этапом, продлевает сон ранидов, которые ещё не сдохли. Если этого не сделать, они проснутся и цикл начнётся заново. Искин проанализировал ваше состояние и считает возможным использование сыворотки.

— Есть какое-то «но». Я верно понимаю?

Не может не быть. Потому что, когда всё идёт слишком гладко, жди беды. Парадокс идеального дня. Подтверждая мои опасения, медик отвёл взгляд, однако продолжил всё тем же спокойным тоном:

— Меня связывает медицинская этика и мой собственный контракт. Экспериментальное лечение разрешено применять только, если традиционное лечение не имеет смысла. То есть, если невозможно сохранить жизнь пациента или существенно продлить её. Тогда вам оставалось жить около суток. Сейчас активное поражение у вас составляет двадцать девять процентов. И я не могу настаивать на лечении экспериментальным препаратом. Ввиду сопутствующих ему эффектов.

— Это вы так деликатно назвали ощущения огня под кожей? Да, бросьте, ране Севери. Я всё ещё не боюсь боли и способен терпеть её, если в этом есть хоть какой-то смысл. Данный эксперимент поможет вылечить тех, кому сыворотка не даёт, даже, шанса?

— Для того, чтобы повторить данный эксперимент и дать шанс обречённым, крайне желательно иметь хотя бы один запротоколированный случай полного выздоровления, а не только рассказы об этом.

— Проводите второй этап. У вас есть моё согласие. А обезболить, точно не получится?

— На данный момент — нет, — медик посмотрел на меня сочувствием — Все известные мне обезболивающие не дают ранидам «спать», отчего данное лечение теряет смысл. Ранвейг высказала предположение, что гормоны, которые вырабатываются в организме, включаются в общую борьбу с ранидам. Что один препарат не даст нужного результата. Она считает, что на четвертой стадии спасти пациента невозможно, как раз, потому что организм уже не реагирует на боль.

— Понял. Осознал. Проникся чувством своей гражданской сознательности. И готов к подвигу, — я постарался улыбнуться, надеясь, что это не выглядит жалко. — Начинайте уже. Пока Ранни не проснулась. Не хочу, чтобы она переживала.

— О, по этому поводу не переживайте. Я ей немного «помог» уснуть.

— Всегда знал, что на вас можно положиться. Спасибо.

— Это ребёнок слишком много взвалил на себя. И слишком сильно переживает о несущественном. Например, вбила себе в голову, что за то, как она помогла вам, её все, и вы в первую очередь, посчитают безумной садисткой. А я как думаю? Крепче спишь — меньше думаешь о всякой ерунде, — ране Севери замолк на несколько мгновений и продолжил уже совершенно другим — подчёркнуто-воодушевленным тоном. — Капитан, при вашем лечении будут присутствовать мои коллеги, а несколько, даже ассистировать. Прошу отнестись к зрителям с пониманием. И, да, ругаться разрешаю.

— То есть среди зрителей дам не будет? — почти не веря в такую возможность, спросил я. Ругаться при женщинах лично мне мешало воспитание.

— Врач пола не имеет. Запомните это, друг мой. И не берите пример со своей бестолковой аэли. Думать — вредно, если вы думаете о всяких глупостях, вроде хороших манер на операционном столе когда анестезия невозможна, а вы находитесь в сознании.

* * *

¹ Ранвейг юридически является аэли Варда. То есть имеет меньше прав в этих отношениях, чем имела бы энэри. Это признание в том, что других отношений у него не будет.