Глава 21

Ранвейг Истали

Я не уставала так устала никогда в жизни.

Мои действия превратились в какой-то безумный конвейер. Даже крики боли сознание отрезало, как белый шум. Хотя, раньше я не думала, что такое возможно. Дети всё-таки. И это страшно, когда они кричат, а ты мало того, что ничего не можешь с этим поделать, так ещё и являешься причиной их боли.

Я старалась не думать, отключить мысли и спать всегда, когда выдаётся свободная минутка. Правда, уже через два дня времени для отдыха почти не осталось.

Мы работали на износ. Иногда времени не было на еду и походы в туалет.

Несмотря на потери, выживаемость пациентов была феноменально высокой. А если учесть, что наибольшая летальность ожидалась на первом этапе, и за последние стандартные сутки ни один ребенок не погиб, это внушало некоторую надежду.

Конечно, мы понимали, что радоваться рано. Но я уже была уверена, что выживут, минимум, шестеро. Потому что они пытались вставать, требовали еды и, самое, главное, развлечений. Одного из техников, которых оперативный штаб отрядил нам в помощь, пришлось сделать нянькой. Но это были радостные хлопоты. Всегда приятнее развлекать живых детей, чем упаковывать в специальные контейнеры тела мертвых.

Я старалась не думать о том, что мне сказал ране Севери. Даже одна спасённая жизнь снимет с меня рабский ошейник. Не потому что не верила ему лично. Но его могли обмануть. И, скорее всего, обманули. А если и нет, что мешает моему отцу оплатить маленький несчастный случай с моим участием? У него достаточно возможностей для этого.

Вард считает, что Таяр этого не допустит. Но мой энэри временами бывает поразительно наивен. Верит в справедливость, забывая, что миром правят деньги, которых у Ленне Истали много.

Конечно, если мой отец умрёт или окажется в тюрьме, убивать меня станет некому. Я больше никому не мешаю.

Однако это, хоть и было проблемой, но проблемой будущего. Достать меня здесь — на терраформированой планете, заселённой колонистами первой волны. Среди них много ракшасов, но есть и другие представители Содружества. Один из техников раданцем, а маленькая юркая Илви — верисой.

Но непонятно откуда исходящую опасность я чувствовала здесь и сейчас.

Тэнгир часто говорил, что у меня живые инстинкты. Особенно, когда мне страшно. И это почти, как у ристаров. Но у них так всегда. А у меня — только когда адреналин зашкаливает.

Тэн не всегда был добр ко мне.

Но кроме него у меня никого не было. И он никогда не врал мне.

За несколько дней до своей смерти он сказал:

— Куколка, я не смогу всегда быть рядом с тобой. Не смогу защищать. Мне бы этого очень хотелось, но не получится. Шансы тут не на моей стороне. Ты же знаешь, что у меня очень хорошо получается просчитывать вероятности. Когда останешься одна, слушай мир, как я слушаю звёзды. Мир постоянно говорит с тобой, защищая своё маленькое сокровище. Потому не пренебрегай его подсказками. Если тебе не нравится человек, каким бы он не представлялся хорошим, держись от него подальше. Если чувствуешь приближение опасности — прячься. Даже, если люди вокруг говорят, что ты сошла с ума. Лучше быть сумасшедшей, чем мертвой.

Тэн часто говорил правильные вещи, а я пропускала их мимо ушей.

И ведь почувствовала же нечто неправильное, но не придала значения, подумала: «Что может со мной произойти на закрытой станции в запертом на карантин лазарете? Когда рядом столько людей. Когда здесь Вард».

Карантин в детском отделении был не слишком строгим. Все входящие к нам проходили санитарную обработку. Врачи и пациенты покидать место дислокации не могли. Потому что пока у нас не было уверенности, что подавлены абсолютно все очаги заражения.

Медиков слишком мало, чтобы подвергать их риску, а дети ещё недостаточно окрепли, и мы не представляли, к чему приведёт повторное заражение чем бы то ни было. Тут, даже, не о ранидах речь. Самый обычный стрептококк сейчас может привести к летальному исходу.

Перед тем, как лечь спать, Вард долго ругался с оперативным штабом и требовал прислать ещё кого-нибудь. Он верил, что к шестерым малышам, которые полностью пришли в сознание, скоро присоединятся другие. И нужны люди, которые будут их кормить, водить в туалет и купать. Поэтому я не удивилась незнакомцу в сером комбинезоне. Лишь краем сознания отметила его механические движения и пустой стеклянный взгляд.

Он шёл в мою сторону. Не торопясь. Медленно. Словно двигался сквозь толщу воды.

Это было странно. В основном, помощники из немедицинского персонала меня игнорировали. Они смотрели сквозь меня. Никогда и ничего мне не говорили. А то, что говорила им я, демонстративно не слышали. Конечно, если рядом не было Варда или ране Асио. Тогда им приходилось имитировать что-то похожее на вежливость.

Но я решила, что это, просто, странно одетый медик. Пару раз со мной по местной сети связывался ране Севери и просил, чтобы я рассказала о выявленных закономерностях. Он пытался перенести наш опыт на особо тяжёлых пациентов-взрослых. Один раз со мной общался представитель оперативного штаба. Его интересовало: почему мы почти насильно поим детей на втором этапе? Я сказала, что с тех пор, как мы начали это делать, никто не умер, а до этого умирали. А, значит, пока мы всё делаем правильно. Что на состояние взрослых пациентов вода сказывается негативно, так задавайте вопрос аналитикам Ракша. С ними же есть связь. Ах, они тоже ничего не понимают, но пока рекомендуют оставить всё, как есть? Ну, значит так и делаем, а разбираться что и почему будем потом.

Нет, одно предположение у меня было. Что дело не в возрасте пациентов, а в гибернации, которой подвергли детей. И я, даже, им поделилась с ране Асио и ране Севери. Но это было лишь предположением, а от меня ждали, что я аналитическую выкладку предоставлю.

Когда мужчина оказался в нескольких шагах от меня, я села на кушетке и спросила:

— Вы что-то хотели? — голос мой был глухим ото сна.

— Сдохни, тварь, — прошипел он, кидаясь на меня.

Вот никогда бы не подумала, что могу обрадоваться тому, что на мне рабский ошейник. Впервые за время моего знакомства с данным милым аксессуаром, он мне, даже, немного нравился.

Потому что пальцы этого психа сомкнулись не на моей шее, а на ошейнике, а он не сразу это осознал.

Правда, когда мы упали с кушетки, я сильно ударилась головой и плечом. Но хоть жива осталась. Впрочем, это радовало меня недолго.

Если бы не ошейник, это была бы быстрая смерть. И не слишком болезненная. Наверное. Но главное, для меня всё это, наконец, закончилось бы.

— Не думай об этом, — прошептал Вард, заключая меня в объятия. — Всё будет хорошо. Дыши, слушай мой голос и не думай.

Вард успел хорошо узнать меня.

Мне иногда кажется, что он умеет читать мои мысли.

Вокруг началась суета.

Дети повскакивали с постелей, а их временная нянька вместе с Илви, безуспешно пытались загнать их обратно. «Ранни-Ранни» — встревоженными птичками загалдели они.

Упирающегося психа вытащили в коридор.

Ране Асио связывался с оперативным штабом и докладывал обстановку. Потом он на мгновение отвлёкся и рявкнул:

— Капитан Эндаро, какого шшата вы там делаете? Обнимашки потом. В регенератор её. Живо! Мы не можем лишиться медика такой квалификации, даже на сутки.

И слова его были пророческими. Сотрясение мозга — один из самых неприятных диагнозов. Полный цикл лечения составляет около пяти стандартных часов.

— Малый цикл, — говорю громко, чтобы было слышно сквозь крышку регенератора. — У нас нет времени на полный. Капсула может понадобиться детям.

— Нет! — Оказывается ране Асио умеет замораживать голосом воду. — Мне здесь нужен полноценный здоровый вменяемый медик, а не ещё один пациент с полным набором от головокружения и тошноты, до спутанности сознания и обмороков в разгар операции. Так что закрыла глазки, сделала глубокий вдох и увидимся, когда вы, ране Истали, будете в полном порядке.

Пришлось подчиниться.

Но до тех пор, пока система не погрузила меня в медикаментозный сон, я думала о том, почему тот человек пытался меня убить? И пока склонялась к мысли о том, что дело в моём препарате.

Это был не первый акт агрессии, когда мне хотели отомстить за пережитую боль. Но тогда Кин сказал, что выкинет в космос живьём того, кто решится тронуть меня хоть пальцем, пираты присмирели.

Ристары легче переносили боль. Поэтому, наверное, Тэнгиру и Варду удалось переступить через естественную неприязнь перед тем, кто мучил их, не позволяя умереть. Но на станции были не только ристары. Среди взрослых их тут меньшинство. А дети… эффект Кайле. Странная закономерность. При основании нового поселения, у колонистов рождается в разы больше ристаров, чем обычно. Учёные говорят, что это эволюционный механизм, который даёт шанс колонии на выживание. Но я плохо разбираюсь в таком.