Глава 24

Вард Эндаро

О том, что Ранни уходила, когда я спал, мне рассказал ране Асио. Мужчина постарался меня успокоить:

— Всё было под контролем. Её сопровождал офицер оперативного штаба. Это ж нужно было додуматься — менять настройки чипа. Уму не постижимо. Когда всё закончится, я буду настаивать на общем собрании. Сам лично лекцию им читать буду о недопустимости подобного безответственного поведения.

Отвожу взгляд. Было дело, и сам так же поступал. Не сейчас, конечно. В учебке еще. Потом понял, что правила не дураки придумали. Осознал, что за каждым пунктом устава стоит смерть. И, скорее всего, не одна. И такие глупости остались в прошлом.

Через час в оперативный штаб вызвали меня самого. Я подумал, что они захотели поделиться информацией о мотивах нападавшего, но нет. В комнате связи меня ждал видео-мост с системой Ракш. И мне надлежало присоединиться к координационному совещанию.

— Капитан Эндаро, — произнёс немолодой уже темноволосый ристар с короткой стрижкой. — Мы рады видеть вас в добром здравии. И я от лица Императора выражаю вам благодарность за ваше мужество. Отчёт медицинской службы «Стрелы» помог спасти множество жизней.

— Я был лишь пациентом. Вы же понимаете, кого следует благодарить за новый препарат? И помните, что вы ей обещали за помощь?

Жизнь.

И свободу.

— Об этом, тоже, пойдёт речь. Позже. Мы ценим вашу храбрость и самоотверженность. Империя за эти и прошлые заслуги дарит вам звание эри.

— Слуга империи благодарит за высокую честь, — ответил я машинально. Раньше думал, что, получив это звание, буду до потолка прыгать. А сейчас не чувствую ничего.

— Что же касается Ранвейг Истали, — продолжил всё тот же ристар. — Мы отменили запись о её смерти трехлетней давности в государственном реестре. Однако, не можем сейчас дать разрешение на отключение ошейника. Девушка психически нестабильна и может нести опасность себе и окружающим. В большей степени, именно, себе. Три независимых специалиста, один из которых контактировал с ней лично, пришли к выводу, что она склонна причинять себе вред.

— Она не станет…

— Она уже это делала. То, что вы не занесли данную информацию в бортовой искин, не значит, что мы её не получили. Ранвейг Истали нуждается в длительной реабилитации. И мы предпочли бы оставить всё, как есть до возвращения в систему. Для её же безопасности. Это всего несколько суток. Капитан Эндаро, медики «Стрелы» работали сутками. Все очень устали. Боюсь, они не смогут ей помочь, если случится новый эмоциональный срыв. Считайте это своеобразным предохранителем. Пока на ней ошейник, она не сможет никак навредить себе.

— Её приговор отменён? — спросил я о самом важном.

— Не понимаю о чём вы. Приговор касался Ранвейг Асарди, которой на момент её ареста было двадцать три года, а мы говорим о Ранвейг Истали. Ленне Истали, используя коррупционные схемы, пытался скрыть факт того, что его дочь жива. Расследование ещё ведётся.

— Ранвейг Асарди никогда не существовало, — говорю тихо. — И вы это знаете.

— Так, и Тэнгир Асарди никогда не числился в имперском реестре граждан, — холодно улыбнулся мужчина. — Но он несколько лет пилотировал пиратский корабль. Ранвейг Истали получит компенсацию. Конечно, если она согласится забыть о произошедшем. Также, ваш союз был аннулирован. Решение об этом вступает в силу немедленно и пересмотру не подлежит. Вам запрещено поддерживать связь с ране Истали, чтобы не мешать её адаптации. После завершения реабилитации, она может возобновить общение с вами. Если девушка посчитает это нежелательным, вы получите уведомление о запрете на приближение.

— Вы хотите сделать вид, что ничего не было? Что живого ребёнка не объявляли мертвым? Что полицейские на станции не продавали её в публичный дом? Что не было нескольких узаконенных эпизодов сексуализированного насилия после вынесения приговора?

— Не совсем, — подала голос ракшаси средних лет, в которой я с некоторым трудом узнал подругу отца. Как же её зовут? Точно! Брия Ирташи. — Сотрудники правопорядка, допустившие нарушение, были сурово наказаны, как и те, кто принуждал граждан Империи оказывать интимные услуги. Что же касается произошедшего на Тайли-ти… мы не вмешиваемся во внутреннюю политику миров-союзников. Такое наказание преступников — это традиция народа иналли. И, как мы уже сказали, девушка получит компенсацию. Думаю, это поможет ей забыть о произошедшем и жить дальше. Но, конечно, у нее будет выбор. Она может признать себя никогда не существовавшей для государства Ранвейг Асарди, приговорённой к смертной казни, чей приговор будет немедленно приведён в исполнение администрацией поселения Илладия. Ведь вы больше не являетесь её энэри и не сможете этому воспрепятствовать. Нам не нужно обострение отношений с одним из миров Содружества. И либо девушка согласится на наши щедрые условия, где у неё будут деньги и свобода после курса реабилитации, либо она замолчит навсегда.

— Это укрывательство преступления! — ярость горячей волной накрыла меня, и я не смог более сдерживаться.

— Это политика, юноша. Мы не вмешивается в дела миров Содружества напрямую. Но вы, как полноценный гражданин Тайли-ти, который вырос на этой планете, в частном порядке можете выступить против бесчеловечных традиций своего народа. За вашей спиной стоит влиятельный клан. Вы там не чужак. Задействуйте свои… личные связи. Вам мы готовы оказать любую поддержку. Не афишируя этого, разумеется. Иналли крайне негативно относятся к вмешательству Системы Ракш во внутренние дела союзных миров. Если вспомните историю вашей второй родины, то поймёте о чём мы говорим. Вы, насколько мне известно, довольно близки с семейством Акино. Кто же удивится, что руку помощи вам и всему клану Делагарди окажут друзья — Альвгейр и Таяр Акино?

Я кивнул, соглашаясь с таким исходом. Потому что были прецеденты, когда прямое вмешательство Ракша, который преследовал, казалось бы, самые гуманные цели, обернулись большой кровью. Как раз, потому что иналли не любили подобного рода вмешательства со стороны чужаков.

Ране Ирташи улыбнулась продолжила:

— Теперь, что касается вашей миссии. Она приостановлена. Ваш корабль возвращается в систему. Поимённый список колонистов, которые полетят с вами, будет передан отдельно.

— Мне нужно объяснить ране Истали, что происходит, — говорю спокойно. — Иначе она испугается. Я не могу, просто, взять и начать её избегать. Мне дорого ее душевное равновесие.

— Разумеется, вы можете всё ей объяснить. Мы уверены, что после разговора с вами она примет правильное решение.

Я ждал от Ранвейг чего угодно. Истерики. Обвинений. Слёз. Но девушка, листая что-то в планшете, сказала лишь:

— В третий раз пересдавать экзамены на медицинскую лицензию я не буду. Займусь ботаникой. И пойду работать в какую-нибудь оранжерею. Буду выращивать целыми днями редкие цветы. Чтобы как можно меньше видеть людей. В детстве мне нравилось возиться с растениями. Но отец запретил. Сказал, что это несерьезно и бросает тень на репутацию его семьи. Я же, на самом деле, никогда не хотела заниматься медициной. Просто, выбора особо не было. Мои творческие способности педагоги, в лучшем случае, называли посредственными. Чаще говорили о том, что я — редкая бездарность. А растения меня любят. Звучит, конечно, глупо. Но у меня всегда получалось уговорить любое растение жить.

— Ранни, ты, точно, понимаешь то, о чём я рассказал тебе?

— Ага, — отозвалась она так, будто бы мы о погоде говорили. — А большая компенсация — это сколько в кредитах? Мне хоть на жильё хватит? Вряд ли я смогу сразу зарабатывать. А ещё, мне положена хоть какая-то выплата за мой препарат? Или лицензия сразу будет принадлежать государству?

— Ранни, это всё, что тебя сейчас интересует? — меня её легкомысленная отстранённость пугала.

— Вард, ты не понимаешь, — ответила она наставительным тоном. — Потому что ты — ристар. Одно это даёт тебе статус, возможность для самореализации и защиту. Да, для меня деньги — это сейчас самое важное сейчас. Ведь именно деньги определяют, где и как ты будешь жить.

— Я люблю тебя, — говорю раз, наверное, в десятый за последнюю четверть часа.

— Да, я тоже, тебя люблю, — девушка говорит так, словно отмахиваясь от чего-то несущественного. — Сможешь узнать точную сумму? Вдруг их щедрость ограничится парой тысяч. А на эту сумму, даже, нормальную квартиру снять невозможно. Мне, чтобы строить платы на жизнь, нужно видеть полную картину.

— Ранни, мне после этого разговора запрещено будет к тебе приближаться или говорить с тобой.

Она, наконец, отвлеклась от планшета и посмотрела на меня.

— Вард, я, конечно, тупая, но не настолько, чтобы не понять этого. Придумаем что-нибудь.

— Нет, — говорю растерянно. — Так нельзя. Если нам запрещено общаться, значит, у этого есть причина. Ты не должна…

— Я не должна нарушать законы, — Ранвейг смотрит на меня, как на очень глупого ребёнка. — На этом всё. Больше на меня никаких долгов они навесить не смогут. Я не стану болтать о том, как меня, используя поддельные документы, осудили на смерть или насиловали на рынке Умаи. Но что они мне сделают если я позвоню тебе? Правильно! Ничего! Вард, они мне ничего не сделают, пока я играю по их правилам в основной игре. Им плевать на остальное. Неужели ты этого не понимаешь?

А я вижу, как сползает с нее маска «хорошей девочки». Вижу, как на месте моей маленькой, нежной и слабой Ранни проявляется незнакомая мне молодая женщина.

— Сюрприз, — произносит она одними губами, словно читает мои мысли и растягивая гласные, прямо, как Таяр, произносит. — Ой, да что там читать? У тебя на лице всё написано. Нет, ты мне на самом деле нравишься. Очень нравишься. И, нет, я не собираюсь тебя отпускать. Потому что не хочу. Я же тебя люблю. Мне с тобой хорошо. Но иногда ты так тупишь. Раздражает.

— А чего ты хочешь, Ранни? — с ужасом осознаю, что за время, проведённое вместе, ни разу не спрашивал у неё этого. Я говорил лишь о том, чего хочу сам. А она соглашалась. Всегда. Словно бы нет у неё собственного мнения. — Как и где ты хочешь жить? Чем думаешь заняться?

— Ну, это зависит от того, сколько у меня будет денег, — Ранни снова переводит взгляд на планшет. И я вижу, что так сильно занимает её сейчас. Цветы. Каждая картинка имеет название. Эола Дикая. Верия Полевая. Анэя Белая. — Но, если представить, что у меня их будет достаточно, то хочу заняться ботаникой. Возможно, пройти курс ландшафтного дизайна. Устроиться на работу. Снять квартиру. Просторную. Светлую. С панорамными окнами. На концерт сходить. Я когда-то мечтала попасть на концерт Кири Акино. Деньги, что мне выделяли на карманные расходы, копила. Ты не представляешь, как я по ней фанатела в детстве. И может быть, если я попаду туда сейчас, то вспомню что-то важное о себе? А ещё я хочу никогда, вообще, никогда не пить мультифруктовый сок и не есть эти шшатовы стейки с кровью. Не представляешь, как я их ненавижу.

— А почему ты тогда их ела? — мой голос едва не срывается.

— Мы же договорились, что я буду хорошей, — девушка улыбается, рассматривая цветы. — А хорошие аэли всегда улыбаются, делают то, чего от них хотят и никогда не демонстрируют недовольства. Вард, мы же оба соблюдали правила этой игры.

— Для меня это не было игрой, — говорю потерянно.

— Глупый, — Ранни вновь отложила планшет и очень серьёзно посмотрела на меня. — Сама жизнь в социуме является игрой. И тебе разрешают в неё играть лишь до тех пор, пока ты придерживаешься правил или вписываешься в общую картину. А как только сильно выходишь за гласные или негласные рамки, тебя или возвращают на поле, или эта увлекательная партия под названием «Жизнь» продолжается уже без тебя. Однако, мои чувства к тебе не определяются правилами. Я тоже тебя люблю. Ну, если ты такой правильный, давай ты будешь мне писать, а я звонить тебе, когда появится возможность?

* * *

¹ Эри — это ненаследуемый титул. Может быть получено за заслуги (Научные изыскания. Служба на высоких должностях. Достижения в области культуры и искусства. Благотворительность). Не даёт никаких привилегий, но считается очень престижным. Большинство эри — ристары, но это не является обязательным критерием для получения.