Глава 25

Ранвейг Истали

Любовь зла, полюбишь и… благородного идиота.

Я только не знаю: Вард больше благородный или идиот?

Наверное, всё же, второе.

Он, как только мы вернулись в Систему, рванул на Тайли-ти, чтобы отвезти Уну к её новой семье. Клан Делагарди уже ждал малышку. Там вроде какие-то проблемы с социальными службами возникли. Не хотели они девочку отдавать совершенно чужим людям. Потому как там кровные родственники имелись. Которые, правда, малышку никогда не видели и опеку брать не рвались. В то время, как семья Варда встала за неё горой.

Это почти чудо, когда ты такая маленькая, но уже кому-то нужна. Просто так. Потому что ты есть.

Меня немного беспокоило, что Уна замещала отсутствующие воспоминания историями Варда о его семье. Даже начала рассказывать, как встречалась со всеми этими людьми в детстве и сейчас «вспомнила» их.

Ране Севери считает, что это нормально:

— Так мозг девочки заполняет пробелы автобиографической памяти. Это помогает Уне чувствовать себя спокойнее. Малышка без страха смотрит в завтрашний день. Потому что уверена: на Тайли-ти её встретят добрые и любящие люди, которых она знает. Конечно, со временем, нужно будет отделить ложные воспоминания от реальных. Но сейчас, когда она едва оправилась от болезни, не стоит её тревожить. Пусть сначала восстановится и накопит какое-то количество реальных воспоминаний. Чтобы ей было на что опереться. И возможно, она сама отпустит свои фантазии о воспоминаниях.

Я посчитала это разумным решением. В конце концов её «воспоминания» о жизни в клане Делагарди были радостными и не несли кошмаров, в отличие от пугающей её пустоты.

Убедившись, что Уна привыкла к жизни на Тайли-ти, Вард сбежал в новую экспедицию. И оказался вне зоны доступа для входящих звонков.

Сообщения, правда, отправлял. Раз в пять дней. В одно и то же время. Словно по таймеру.

Он не писал о своих чувствах. Не писал о будущем. Он, вообще, старался ничего не писать о себе. Зато забрасывал меня вопросами о том, как я себя чувствую, чем занимаюсь и чего хочу.

А я ничего уже не хотела. И толком ничем не занималась.

Меня же вернули на Литор. В данной ситуации радовало в лишь одно. Опеку надо мной получило государство, а не один из родителей, хотя, они оба претендовали подавали прошения.

Отца арестовали через пару дней после моего возвращения на родную планету. А мать, хоть и прилетела сюда дважды, вернулась на станцию Селенис к мужу и детям.

Я не хотела её видеть, но игра в хорошую девочку с возвращениемв Империю Ракш лишь начинала набирать обороты. Просто, сейчас не Вард определял её правила, а врачи. И они хотели, чтобы я, демонстрируя радость, общалась со всеми, кто решил меня посетить. Поэтому в первый визит матери с её новой семьёй мне пришлось несколько часов общаться с ней, ее мужем, держать на руках её детей. А во второй — смотреть голографии и восхищаться тем, какие мои братья милые и красивые. Я, даже, сказала, что буду приезжать в гости и постараюсь подружиться с её мужем.

Конечно, ничего такого я делать не планировала.

Но готова была пообещать, вообще, что угодно, лишь бы меня, наконец, отпустили из этой тюрьмы.

У меня сводило скулы от бесконечных улыбок. Тошнило так, будто бы я съела целых три стейка с кровью. Ужасно хотелось послать мою дорогую мамочку в черную дыру, но приходилось симулировать хорошее настроение и врать. Потому что за любое проявление недовольства меня лишали визора, а вместе с тем возможности учиться чему-то интересному. Но это не так страшно, как многочасовые тренинги по контролю негативных эмоций.

Мне хватило пары таких занятий, чтобы вновь натянуть на лицо маску улыбчивой дурочки. Меня, даже, несколько раз пытались спровоцировать. Посмотреть, как я справлюсь в стрессовой ситуации. Но я же не идиотка, чтобы попасть в ловушку.

Правило: «Никому не доверяй, держи лицо днём и ночью» сейчас было актуально, как никогда в моей жизни.

Ни денег, ни свободы я, конечно же, не получила. Меня, фактически, заперли на территории центра восстановительной медицины. Ну, хоть ошейник заменили на браслет, который отслеживал моё местоположение и сначала вибрацией предупреждал, когда я выходила за границы, разрешённые для прогулок. После чего у меня было несколько минут на то, чтобы вернуться. Если этого не происходило, браслет впрыскивал дозу снотворного, чтобы лицо, находящееся под социальным надзором, не покинуло место своего заключения. Впрочем, снотворное — это не разряды боли от ошейника.

Нет, в целом, тюрьма была комфортабельная и больше напоминала закрытый санаторий, в пределах которого у меня была иллюзия свободы. Я могла спать сколько захочу. Ходить в спортзал, бассейн для плавания, в бассейн с горячей термальной водой, гулять в парке. Клеткой это место для меня быть не переставало, но и идти было некуда.

Вард в экспедиции.

К матери и отчиму, тоже, не вариант.

А денег на то, чтобы арендовать жильё у меня нет.

Визит Вики — аэли моего отца, меня несколько удивил. С чего вдруг? Мы же никогда не были в хороших отношениях. Да, она же меня терпеть не могла. Кажется.

Но хорошие удобные девочки не помнят обид и всем всегда рады. Поэтому я улыбаюсь, словно ждала этой встречи всю свою жизнь.

Она выглядит непривычно. Никакого макияжа. Черные волосы собраны в тугой пучок. Серый брючный костюм хорошо очень ей идёт, но кажется слишком строгим для неформального визита.

— Привет, — произнесла она с вымученной улыбкой, садясь на резную лавочку рядом со мной. Место свиданий располагалось в оранжерее. Считалось, что здешний интерьер умиротворяет и улучшает настроение. — Вот, решила заехать к тебе. И извиниться, наверное. Я тебя всегда ненавидела.

Я и так знаю, что ненавидела. Стоило ли тратить на это своё время?

Но если она хочет извиниться, ладно.

Мне не сложно послушать. Всё равно, заняться тут особо нечем. А от меня не убудет, если дам ей возможность высказаться. В конце концов, Вики, несмотря на всю свою ненависть, никогда не делала ничего по-настоящему плохого.

— Понимаешь, мня тошнило от твоего ублюдка-отца и лицемерки-матери… И я ненавидела тебя, просто, за то, что ты их дочь. Но дело было совсем не в тебе. Просто, мне хотелось быть не бесправной аэли, а полноценным человеком… как ты. У тебя по праву рождения было всё, о чём мне оставалось лишь мечтать.

Понимаю.

Что в этом такого сложного?

Вики хотела быть свободной.

И злилась на тех, кто этой свободы её лишил.

— Хочешь, я принесу тебе напитки? Тут недалеко автомат. Есть травяные чаи, соки и шорле¹.

Улыбаться.

Нужно не забывать улыбаться.

Потому что здесь нет ни единого уголка, свободного от камер. Они стоят, даже, в туалете. Правда, данные с этих камер просматривает не живой человек, а медицинский искин, но сам факт ужасно изматывает.

— Нет, — ответила аэли моего отца, откидываясь на спинку лавочки и запрокидывая лицо к небу. — Ранни, я понимаю, что вела себя с тобой неправильно. И хотела бы… не знаю… искупить вину действиями. Потому что слова не имеют значения.

— Как поживают Лагерти и Данвен? Есть же ещё один ребёнок? Как его назвали? Надеюсь, роды прошли хорошо?

— А тебе, правда, это интересно? — усмехнулась женщина, откинув пряди черных волос от лица.

Вики всегда была стервой, но стервой умной. Поэтому я не сомневалась, что намёк она поймёт:

— Ты же знаешь, как сильно я люблю этих детей. Мой социальный куратор считает, что я не должна стесняться говорить людям, как они мне дороги.

— Похоже, тебя тут держат на коротком поводке, — Женщина хмыкнула, но как-то грустно. Без торжества и злорадства. — Думаю, тебе не повредит некоторая информация. Лагерти, Данвен и Хэвард прекрасно себя чувствуют и сейчас живут с Асгерд. Это новая энэри твоего отца. Ленне сразу, как только она появилась, забрал у меня старших детей и приказал им звать Асгерд мамой. А вслед за ними передал ей Хэварда. Он думал, что этим заставит меня страдать. Но я не почувствовала ничего, кроме облегчения, когда это произошло.

— Как? — от шока у меня садится голос. Мне всегда казалось, что Вики любит своих детей.

— Я не хотела никого из них. Или думаешь, я по своей воле ложилась в постель к этому старому извращенцу? Нет, дорогая. Ему очень нравится причинять женщинам боль во время секса. Ты знала? Хотя, откуда? С твоей матерью он всегда сдерживал свои порывы. И только за закрытыми дверями моей спальни позволял себе проявить истинную свою натуру. Он лишь в последний месяц давал мне возможность отдохнуть от его «внимания». А уже через пару дней после родов всё начиналось заново. Скотина.

Скотина.

Бедная Вики.

Я знала, что он её бил, а потом занимался сексом.

Но когда спрашивала у мамы, она отвечала, что Вики такое нравится. Ведь она из отсталого мира, а там все женщины развратные и грязные.

Если за дело берётся мать, восьмилетнему ребенку можно внушить что угодно. Даже такую лютую дичь.

Мне вдруг стало ужасно стыдно.

Может быть, если бы я была к Вики хоть немного добрее, ей было бы не так плохо?

— Прости меня, — говорю тихо. — Я должна была тебя защитить.

— Ой, вот не надо! — фыркнула она. — Что ты могла сделать? Попросить папочку не обижать меня? Так бы этот садист тебя и послушал. Единственной, кто мог бы сделать хоть что-то была твоя мать, но Игрид считала, что раз я пришла и разрушила её счастливый брак, то не заслуживаю ничего иного. А, что я никуда не приходила — меня купили, как какую-то вещь, ей было безразлично. Но ты ни в чём не виновата. И не вздумай забивать себе голову этим. Поняла?

— Да.

— Вот и умничка. Хочешь узнать, как твоего отца парализовало? Это потрясающая история. Он когда понял, кто под него копал, так перепугался, что чуть в штаны не наложил. Дружки его предупредили о готовящемся аресте. Так Ленне выгреб из сейфа все ценности и попытался сбежать. Как будто от Таяра Акино хоть кому-то удавалось скрыться. Так вот, сбежать он попытался один, бросив всех нас. Асгерд это заметила. У них завязался спор на повышенных тонах. Крик и заставил меня выйти из комнаты. И я увидела, как твой папочка пытается вырвать из рук своей энэри сумку, а она не отдаёт. В ходе этой потасовки он и полетел с лестницы. Как итог: множественные переломы позвоночника. Сейчас он, всё равно, что овощ. Полный паралич ниже шеи. Конечно, было бы здорово, если бы он и говорить не мог, но нельзя желать слишком многого. Самое главное — его не лечат! Поддерживают жизненные функции, но на этом всё.

Улыбаюсь.

Впервые за сегодня я искренне улыбаюсь.

Я, тоже, рада, что он получил по заслугам. Но боюсь об этом сказать.

— Мне плевать, что ты там обо мне подумаешь, — продолжает Вики. — Можешь считать худшей матерью на свете. Хотя, я никогда и не была матерью. Лишь биологическим инкубатором. Но не стоит думать, что три несчастные сиротки нуждаются в твоей заботе. Асгерд тебя в порошок сотрёт, если посчитает, что ты — угроза её власти. Она уже получила опеку и право единолично распоряжаться капиталами «своих» детей.

— Я, вообще, ни на что не претендую, — говорю подчёркнуто легкомысленно. — Понятно же, что отец завещал всё своё имущество детям-ристарам.

— Нет, отказываться от денег не стоит, — Вики зло ухмыльнулась. — Даже, мне удалось стрясти с Асгерд пять миллионов. И это, не считая дома на Рионе.

Я хмыкнула. Капитал нашей семьи, ещё три года назад перевалил за миллиард. Так что отступные для аэли были более чем скромными. Впрочем, я была рада, что Вики получила хоть что-то. Пять миллионов — это не такая уж маленькая сумма. Хватит на несколько лет безбедной жизни.

— У аэли почти нет прав, — говорю спокойно. — Ты не могла учиться или работать без разрешения главы семьи. Именно поэтому есть закон, по которому при расторжении союза или после смерти энэри ты должна получить некоторую компенсацию. Я — другое дело. Ребёнка можно лишить наследства, просто, исключив его из завещания. Отец знал, что я жива и, скорее всего, предусмотрел это. У него всегда были хорошие юристы.

— Ранни, преступлением является не только сознательное действие, но и бездействие. Милая, твой отец не, просто, бездействовал, но и активно склонял тебя к самоубийству. А такие действия по отношению к ребёнку можно квалифицировать, как покушение на убийство. Более того, именно такое обвинение уже выдвинуто эмиссаром короны. Сегодня к тебе приедет Асгерд с предложением урегулировать всё в досудебном порядке. Ты должна потребовать у нее двести миллионов.

— Нет, — от отшатнулась от Вики, как ошпаренная. — Я знаю расценки. Организовать убийство, которое будет выглядеть, как несчастный случай будет стоить ей три-четыре миллиона. Вот на три миллиона я и соглашусь. Чтобы убивать меня стало экономически невыгодно.

А может и на два. Что б уж точно. Не хочу рисковать.

— Дурочка! Асгерд сейчас дышать боится. Её эмиссар напугал до такой степени, что она на всё согласна будет. Её отец оказался замешан в таких делах, что и говорить страшно. Короче, требуй двести миллионов. Потом намекни, что согласна на сто пятьдесят чистыми деньгами, а на остальные возьмёшь дом на Кайлисе, дом на Рионе, дом и землю на южном материке столичной планеты. Если та сучка упрётся и не захочет отдавать дом и землю в столице, говори, что согласна забрать офисное здание на Рионе. Оно, конечно, стоит немного дешевле. Но его арендует какой-то научно-исследовательский институт. Так что за какое-то время окупится. Всё запомнила? Счёт на сто пятьдесят миллионов, дом на Кайлисе, дом на Рионе, дом и земля на Ракше. А как только документы будут подписаны, пиши завещание в пользу какого-нибудь заповедника дикой природы под патронажем короны. Я так уже сделала. И убивать тебя станет бессмысленно. Хотя, нас и так, тронуть не рискнут. Асгерд прямо сказали, что, если мы с тобой умрём, ей и её семье несдобровать. Даже, если это будет очень похоже на несчастный случай. Но ты не переживай, я с тобой буду. Мы с нее вытрясем всё до последнего кредита.

— Спасибо, — сказала я ошарашенно.

— Не за что. Я бы тебя забрала отсюда, чтобы ты пожила со мной, пока не освоишься. Понимаю, через что ты прошла. Но мне предложили мне работу. Твой отец до последнего думал, что я тупой инкубатор, который только и умеет, что красиво краситься и наряжаться. А я сначала училась. Потом работала, внештатным аналитиком. Выполняла то одно задание, то другое. Мне почти не платили. Хотя, я работала не за деньги, а чтобы хоть ненадолго почувствовать себя человеком. Но чтобы твой папочка не отследил транзакции на моём счёте, пришлось построить серую схему. Чтобы моя зарплата поступала не ко мне, а напрямую в тот самый фонд дикой природы. Не знаю, даже, как оказалась в исследовательской группе Кристера Ниаро. Повезло. Я для кого-то из его коллег делала расчёты. И он сначала предложил мне маленький проект. Потом взял в основной штат. А теперь будет сложный клубок родственных связей. Так вот, Кристер Ниаро женился на Лидис Акино. Она является племянницей эмиссара короны, который расследовал дело твоего отца — Таяра Акино. Вот у его родни ты и будешь жить!

— Не надо, — прошепчу испуганно, сжимаясь в комочек. Опекун — это человек, который будет иметь надо мной полную власть. От одной мысли об этом меня начинало трясти.

— Ты же ещё не знаешь о ком речь! — Вики засмеялась, а у меня мороз по коже побежал. Не хочу. Я не хочу никаких опекунов. Мне и так плохо. — Уверена, ты будешь в восторге. Это Кири Акино и её энэри! Та самая Кири Акино! Кроме племянницы у Таяра есть племянник — Эддар. И он женат на Кире. Я не представляла, что мир так тесен. Кира и я раньше жили по соседству. И мы обе оказались в Империи из-за одного человека — моего брата. Конечно, это уже ничего не изменит, но я не могу спокойно спать, зная, что он сейчас живёт припеваючи. Таяр Акино, когда узнал, что я состою в группе Кристера Ниаро, предложил мне абсолютную свободу, защиту от Асгерд и её семейки, ну, и маленький бонус в виде разрушенной жизни Макса, если я выполню кое-какую работу. Поэтому ты пока поживёшь с Кирой. Она хорошая. Правда. Ранни, с ней тебе будет лучше, чем здесь.

В моей голове образовалась звенящая пустота. А Вики схватила меня за руку и продолжила радостно вещать:

— Конечно, есть и минусы у данной ситуации. Твой отчим служит вместе с Эддаром Акино. Так что, вероятно, видится с матерью тебе иногда придётся. Но Игрид будет жить на станции, а ты — нет. Кстати, рекомендую подружиться с Гераной Акино. Это свекровь Киры. Чтобы, когда Кира с дочерью улетала на станцию к мужу, ты могла остаться на Рионе. Ранни, это, правда, лучший для тебя вариант. Ой, у тебя, наверное, голова кругом от всех этих имён.

— Да, — отвечаю ошарашенно.

В мыслях была вязкая пустота.

— Ничего. Разберёшься. Ты всегда была умненькой.

И она ласково погладила меня по волосам.

* * *

¹ Шорле — минеральная вода с соком.