Глава 29

Ранвейг Истали

Жизнь с Кири Акино первые три дня казалась мне сном.

Реальность плыла.

Я не понимала, как мне успеть за безумным темпом жизни этой семьи. Одна только Дагмар была способна свести меня с ума. Потому что была маленькая и невероятно шумная.

До этого у меня не было опыта общения с детьми. Меня не пускали к Лагерди и Данвену. Но, если честно, я общаться с ними не стремилась. Брат был младенцем, а сестра казалась противной и злой.

Нет, конечно, она не была на самом деле злой. Просто, отцу нравилось нас стравливать. Он радовался, когда его младшая злилась, видя меня и поощрял агрессивное поведение. Вот Лагерти и пыталась ущипнуть, укусить или ударить меня всякий раз, когда мы встречались.

А Тори ничего не делала, чтобы это прекратить. Тогда я думала, что сестра из-за неё так ведёт себя. Но теперь понимаю, что аэли моего отца просто пыталась выжить. А для этого ей нужно было как можно реже привлекать к себе внимание и никогда не перечить.

Поэтому невероятная общительность и дружелюбность Дари меня пугала.

— Она, просто, привыкла к незнакомым людям, — улыбается Кири, глядя, как её дочь висит у меня на шее. — Но если устанешь, спокойно спускай её на пол и иди отдыхать. Малышка найдёт, чем заняться.

— Ранни, играть! — требует девочка и я подчиняюсь. Это на самом деле очень успокаивает. За Дари можно спрятаться от страшного мира. А взамен нужно лишь играть, танцевать или смотреть анимационные фильмы. Её желания просты, понятны и совершенно безопасны.

— Мы через три дня летим на Рион, — Кири кажется этому факту рада. — Тебе там понравится. У нас большой дом. Но должна предупредить. Герана — моя свекровь, как бы это сказать?.. Она очень деятельная. И порой не видит границ. Особенно, если хочет помочь. Это не со зла. Хотя, временами и утомляет. Ты, главное, сразу скажи, что у тебя отношения с другом Таяра. А-то она в последнее время места себе не находит. Только и думает о том, как бы найти невесту своему «любимому старшему мальчику». «Любимый младший мальчик» пристроен, как и единственная доченька.

Я кивнула.

— Предлагаю подарить её Иверу, — насмешливо протянул Эддар, лениво подтягивающий ледяную минеральную воду.

У меня всё внутри сжалось. Меня затрясло.

— Дурак! — крикнула Кири, бросая в мужа мягкую игрушку дочери. Она опустилась на пол, где мы играли с Дари и крепко меня обняла. — Не бойся, маленькая. Дар так сказал, потому что Ивер меня удочерил. Не официально, конечно, но это не мешает ему много лет меня опекать. Дар думает, что, если у Ивера появится ещё одна дочка, у него будет меньше времени трепать ему нервы. Но это вряд ли. Потому что у них долгая история взаимной неприязни. С тех самых пор, когда они оба ухаживали за Ири

— Это было очень давно и очень недолго! Мне тогда было всего девятнадцать лет, и я еще в академии учился. Да, Ирай Талис была моей первой влюблённостью. Но у нас ничего дальше пяти свиданий и трёх поцелуев не зашло.

Эддар хмурит брови. Мне страшно. Не знаю почему. Ведь понимаю же, что он не в серьёз злится. Кири смеётся. Ей нравится дразнить своего энэри. А маленькая Дагмар улыбается строя папе умильные рожицы.

И сразу становится ясно, что никогда мужчина не вел себя с ними агрессивно, не заставлял чувствовать страх или собственную никчёмность. Наоборот. Дар кому угодно глотку перегрызёт, если кто-то посмеет обидеть его девочек.

Это так странно.

Мой отец никогда не смотрел на меня так, как Эддар Акино смотрит на Дари. Даже, когда я была совсем маленькой.

Моё первое воспоминание о нём было попыткой спрятаться под одеялом.

Мне шесть.

И я знаю правила. Когда у папы плохое настроение, надо вести себя тихо-тихо и не попадаться на глаза. Тихо надо даже дышать. Не смотреть на него. Если он смотрит, нужно извиниться. За то, что он злится. Не закрывать голову руками, не пытаться увернуться, если он решил ударить. Не плакать, а ещё раз попросить прощения после удара.

Он кричит на маму: «Нужно было сделать аборт, когда я об этом говорил. Тогда не было бы всех этих проблем. В следующий раз был бы мальчик или ристар. А теперь ты бесполезна».

Он очень недоволен, тем, что я родилась и считает, что мама его обманула. Она обещала, что второй ребёнок будет нормальным. Но второго ребёнка нет.

Тэн меня защищал. Даже драться учил. И группироваться, чтобы я не поранилась падая. Но сам мог сделать всё, что угодно. Ударить. Заставить заниматься сексом, если у него было плохое настроение. И я не думала, что это плохо.

Вард никогда не делал ничего плохого специально. И наверное, если бы я могла сказать, что мне не нравится, он бы перестал. По крайней мере мне так кажется.

— Вот представь себе иронию судьбы, — Кири хихикает, словно она — моя ровесница, а не Тори. — Ивер отбил у Дара подружку, а Дар вероломно украл у бывшего соперника дочь.

— Это не смешно! — Дар упрямо вздёргивает подбородок.

— Смешно! — заливаясь смехом заявляет маленькая Дари, хотя вряд ли она понимает о чём идёт речь. В два года ребёнок просто копирует поведение кого-то из взрослых.

— Даже малышка со мной согласна, — Кири кокетливо стреляет глазками в сторону своего энэри.

Они вместе уже шесть лет, а до сих пор ведут себя, как влюблённые. Это вызывает желание отвести взгляд. Будто я подглядываю за чем-то очень-очень личным.

— Ты не ревнуешь? — спрашиваю Кири шёпотом. — Твой энэри любил ту девушку — Ирай. Как ты можешь с ней дружить?

— А из-за чего ревновать? У всех есть прошлое. Ну, был он влюблён. Что с того? Мне, когда произошла эпическая битва за сердце Ири, едва ли тринадцать исполнилось. И в ту пору меня мальчики не интересовали совершенно.

— Мне кажется, что Вард не понимает, что моё прошлое — настоящее, — говорю о самом сокровенном, о том, что занозой сидит в сердце. — А когда поймёт, изменит своё отношение.

— Ну, и ладно, — отвечает Эддар. — Пошлёшь в черную дыру это великое сокровище и будешь заниматься своей жизнью. Зачем такой замечательной девочке тот, кто её не любит? Нет, такой тебе не нужен. А Иверу тебя всё-таки надо подарить. Я его, конечно, не выношу, но он — правда идеальный отец. Тебе будет полезно побыть его подопечной. Он любому твоему поклоннику доходчиво объяснит, что тебя надо любить, уважать и принимать такой, какая ты есть.

— Я сама не знаю, — горло сдавливает спазм и мой голос срывается на хриплый шёпот. — Какая я…

— Понимаю, что это страшно, — говорит Кири, гладя меня по голове. — И стыдно. Я тоже долго не понимала, кто я и чего хочу. Спокойствие и поддержка близких помогли мне разобраться в себе, принять и отпустить прошлое, увидеть картину будущего. Наверное, ты думаешь, что близких у тебя нет. Но это не так. Теперь у тебя есть мы. Ивер с Ирай, их близнецы и родители Дара тебя обязательно полюбят. Потом вернутся Виктория и Таяр.

Я послушно киваю.

Потому что у меня нет сил спорить или что-то объяснять.

Слова Кири казались мне ещё более странными, чем отношение Эддара к своей семье. Как такое возможно, что меня смогут полюбить совершенно чужие люди?

Ну, ладно, Тэнгир и Вард. Я с ними спала. Секс и общий быт образует эмоциональную связь. Разную, как оказалось. Потому что отношения с этими мужчинами у нас отличались как огонь и вода. С Вардом они были как у Кири с Эддаром. То есть, они были бы такими, если бы мне не нужно было изображать хорошую аэли.

А с Тэном у меня не было ни одной минуты без мысли о том, что будет, если я ему надоем. Мне приходилось быть, даже не хорошей девочкой, а идеальной.

Ивер о котором в этой семье так часто говорили, меня пугал несмотря на то, что Кири и Дари его, явно, обожают. Потому что он — мужчина, ристар-эри. Потому что ему все доверяют. А это самое опасное. Такой человек может сделать всё, что угодно и это сойдёт ему с рук. Твоё слово против его. И кому поверят: уважаемому эри или пиратской подстилке? Ответ очевиден. Я однажды в школе сказал, что мой отец плохой и всех обижает. А учительница меня отругала. Ведь мой отец не может быть плохим. Зато я могу врать.

Меня сначала пугал и Эддар. А потом поняла, что он меня не замечает. Этот мужчина всегда смотрит и на меня, и сквозь меня. Без пренебрежения, но и без мужского интереса. Как будто я совсем маленькая, как Дари.

С Таяром я испугаться не успела. По дороге в гостиницу он общался с Тори на тему генетических исследований. Мне досталась лишь пара вопросов. Да, и то, про литорские десерты. А потом всё его внимание поглотила семья, которую этот ристар, явно любил.

— Шшат! — зло произносит Эддар и вскакивая на ноги и я, чувствуя, как страх захлёстывает меня, сжимаюсь в комочек.

И тут на мою защиту возмущённым птенчиком вскакивает Дари:

— Папа, ш-ш-ш! Нельзя пугать Ранни!

Девочка подходит ко мне и гладит меня по голове.

— Прости, Ранни, — смущённо произносит мужчина. — Не хотел тебя пугать. Кири, мне нужно срочно вернуться на станцию. Там… особые обстоятельства. Вылетаю прямо сейчас. Дари, я позвоню тебе, завтра и почитаю сказку перед сном, хорошо?

Кири встаёт с пола, где до сих пор сидела рядов со мной, подходит к своему энэри и целует его в щеку.

Дари весело машет ручкой и лепечет: «Пока-пока».

А Эддар, как был в спортивных шортах и белой футболке, так и вышел из номера гостиницы.

— Так иногда бывает, — грустно улыбается женщина. — Служба. Это не первый наш совместный отпуск, который заканчивается вот так. Впрочем, я знала, кого выбираю. Девочки, предлагаю сейчас пойти купаться. А потом где-нибудь поужинать.

Я привычно кивнула, хотя купаться не хотела совершенно. Говорить: «Нет» тяжело. Да, и купание в теплом бассейне — это не стейк с кровью. Местами даже приятно. Правда, людей там слишком много. И это нервирует. Но когда рядом Кири и Дари мне почему-то спокойно. Хотя, если что-то случится они вряд ли смогут меня защитить.